Ирина Александровна Матлак 
Лисы выбирают сладости

Сладости и пряности – 1

«Лисы выбирают сладости: Роман»: Альфа-книга; Москва; 2017
ISBN 978-5-9922-2468-9
Аннотация

Всегда мечтала открыть собственное кафе… но не в параллельном же мире!
Доверившись незнакомцу, я села не на тот трамвай, конечной остановкой которого оказалась другая реальность. Теперь мне предстоит сотрудничать с наглым магом, жить в лисьей деревне и разгадать тайны прошлого. А еще выяснить, какие скелеты кроются в шкафах тех, кто назвались моими родителями…

Ирина Матлак
Лисы выбирают сладости

© Матлак И. А., 2017
© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

* * *

Моим родителям – самым дорогим и близким людям. Лучшей подруге Вике, ставшей моей первой читательницей. И всем, кто был рядом во время написания этой книги. Спасибо за вашу поддержку и за то, что вы есть.
Автор

Глава 1
Путешествие с перчинкой

– Алиска, ты посмотри, какой мужик! – шепнула мне Танька, косясь в сторону углового столика. – Обалдеть просто!
Я проследила за ее взглядом и согласно кивнула – и впрямь ничего. Фигуру отсюда не разглядеть, а вот на лицо симпатичный. Красивый, можно сказать. Шатен, черты лица волевые, одет в черную кожаную куртку и, кажется, темно-синие джинсы. Из-за стола, опять же, не видно. Легкая щетина в комплекте прилагается – это, кстати, Танькин любимый пунктик.
– Заказал эспрессо, – сообщила подруга. – Без сахара.
А вот это важно. Иногда вкусовые предпочтения могут рассказать о человеке гораздо больше, чем он сам. Эспрессо – крепкий, насыщенный, немного брутальный. Такой вид кофе предпочитают прямолинейные, уверенные в себе люди.
Любители капучино, такие как я, обычно натуры романтические, мечтательные. Нам свойственно ставить чувства выше доводов разума. В людях ценим честность.
А вот Танька выбирает латте. Типичная душа компании, все свободные вечера проводит в клубах, жить не может без общения. Любит быть в центре внимания, пользуется популярностью у мужчин.
– Еще попросил пару кусочков горького шоколада, – тем временем продолжала просвещать подруга.
Ну точно – полный комплект.
Я продолжала смотреть на незнакомца, и внезапно наши взгляды встретились. Его глаза смотрели серьезно, изучающе, но в их глубине плескалась насмешливость. Странный тип. Не знаю почему, но странный.
Через несколько секунд отвела глаза. Первое правило официанток – не заигрывать с клиентами. Разговоры только на предмет меню, улыбка вежливо-услужливая.
– Девочки, хватит болтать! – К нам приблизилась Раиса Павловна, администратор. – Заказы сами себя не доставят!
Танька взяла поднос с «наполеоном», чашкой американо и направилась к пятому столику. Раиса Павловна подгоняла, и мне пришлось взять на себя восьмой. Угловой. За которым сидел странный тип.
Я натянула на лицо привычную улыбку и, лавируя между столиками, пошла к нему. Плечи расправлены, шаг ровный. Старалась держаться с достоинством.
– Ваш заказ, – продолжая улыбаться, поставила перед гостем эспрессо. – Приятного аппетита!
Развернувшись, пошла обратно, чувствуя на себе немигающий взгляд. Если бы он мог воспламенить – прожег бы дырку в новенькой форме.
Кстати о форме. Новенькая-то она новенькая, но, откровенно говоря, дурацкая. Борис Петрович – управляющий, большой фанат японской мультипликации и косплея – решил перенести свое увлечение на кафе и потребовал, чтобы всем официанткам выдали «привлекательную», как он выразился, униформу. Надо ли говорить, что в его понимании привлекательная – это та, в которой впору сниматься в эротических фильмах? Короткая пышная юбка, утягивающий корсет и чулки. Чулки особенно бесят.
А еще приличное заведение!
Неудивительно, что в последний месяц посетителей мужского пола у нас прибавилось, а приходящие семьями, напротив, разбежались. Лично была свидетельницей того, как одна ревнивая дамочка закатила скандал, увидев, как ее муж буквально пожирает глазами официантку. Таньку тогда довели до слез, а Раиса Павловна еще и извиняться заставила. И никого не волновало, что девушка была совершенно не виновата и никого не провоцировала. Клиент всегда прав! Жирный восклицательный знак.
Так что большинство наших посетителей облизываются не только на предлагаемые вкусности, но и на персонал. Ощущение, что приходят сюда не перекусить, а поглазеть на официанток.
Кафе у нас небольшое, расположено в центре. Имеются два зала – один для желающих плотно пообедать, другой для кофеманов. Помещение атмосферное, теплое, по-своему уютное… было. До того, как появились чулки.
Мужчина, которого я окрестила «странным типом», просидел до самого закрытия. Еще несколько раз ловила на себе его внимательные взгляды и от этого ощущала дискомфорт. А все Борис Петрович со своей униформой. Чтоб его!
После окончания смены с удовольствием переоделась в любимые джинсы и серую кофточку. Сняла черные форменные туфли и тут же испытала облегчение. Наверное, это один из лучших моментов в жизни каждой девушки – избавиться от неудобных каблуков. Надела любимые кеды, накинула легкую ветровку и на пару с Танькой вышла через служебный вход.
Десять часов вечера. Несмотря на начало сентября, воздух уже прохладный, пахнет сухими листьями. Запах особый – пряный и немного горький. Только загазованность все портит.
На улице совсем стемнело, вдоль тротуаров зажглись желтые фонари.
Танька проводила меня до трамвайной остановки и пошла домой. Ей хорошо, живет буквально в двух шагах от места работы. А мне добираться к черту на кулички. Денег едва хватает на съем однушки, находящейся практически в пригороде. И это при том, что делю ее на двоих с подругой.
Стоя на остановке, я ощущала на себе чей-то пристальный взгляд. Обернувшись, не заметила никого, смотрящего в мою сторону. Но ощущение никуда не делось и преследовало меня вплоть до того момента, пока не села в транспорт. Почему-то подумалось, что за мной наблюдает тот тип из кафе.
Хотя, возможно, я переутомилась и просто преувеличивала.
Вернувшись домой, первым делом поставила чайник и включила телевизор. Маринки – той самой подруги, с которой снимаем квартиру, – дома не было. Наверное, опять осталась у своего молодого человека. Скоро совсем к нему переедет, и что в таком случае буду делать я, совершенно непонятно. Придется либо искать новую работу, либо требовать прибавки к зарплате. В кафе меня ценят, Раиса Павловна, несмотря на некоторые недостатки, женщина хорошая. Может, и пойдет навстречу.
Пока закипал чайник, я отправилась в душ. Душ это вообще отдельная история. Вода еле капает, и приходится ждать минут пять, пока холодная сменится горячей. Пятиэтажка старая, сохранившаяся еще с советских времен. Все допотопное – и водопровод, и маленькая «хрущевская» кухонька, и протекающий потолок, который сколько ни заделывай, все без толку. Живем на последнем этаже, так что прелести дождей и обильных снегопадов испытываем сполна.
Выйдя из душа, я заварила цитрусовый чай и наскоро сообразила пару бутербродов. Вот так работаешь-работаешь в кафе, постоянно в окружении вкусной еды, а сама перебиваешься всухомятку. Хотя готовить я люблю. Даже обожаю.
Помнится, раньше мечтала, что когда-нибудь открою собственное кафе – маленькое и очень уютное. Включу в меню любимые круассаны с абрикосовым джемом, шоколадные капкейки и старый добрый медовик. Даже на кулинарные курсы ходила. Сейчас, конечно, смешно об этом вспоминать. Чтобы открыть свое дело, нужны деньги. Чтобы заработать деньги, нужно иметь хорошую работу. А чтобы иметь хорошую работу, нужно получить высшее образование. Образование стоит денег. Все. Замкнутый круг. Можно, конечно, поступить на бесплатное, вот только для этого нужно обладать кучей свободного времени, которого мне всегда не хватает.
Нет, я пыталась по ночам грызть гранит науки с целью поступить на экономический. Зубы сломала, недосып заработала, а результат нулевой. До зачисления не хватило всего одного балла. Обидно, да.
Я сделала звук телевизора погромче и, подобрав под себя ноги, устроилась на диване. Все-таки в том, что Маринки нет дома, определенно есть свои плюсы. Квартира полностью в моем распоряжении. Никто не досаждает громкой музыкой и не занимает единственный диван. У нас с ней даже расписание составлено, один месяц на раскладушке сплю я, другой – она. Сейчас мой месяц, и этот факт делает долгожданный отдых на мягком диванчике еще приятнее.
Отхлебнув чай, я блаженно вздохнула. Вот они, мои маленькие радости! Прийти домой после тяжелого рабочего дня и просто ничего не делать. Ни-че-го!
Противные туфли натерли мозоли, ноги гудят. Голова тоже. Смена выдалась суматошной.
Расслабленно откинувшись на спинку дивана, я обвела комнату неспешным взглядом. Маринка купила новое декоративное панно. Она вообще любительница подобных безделушек, скупает все, что блестит. Как сорока. Рядом с панно висит ее фотопортрет. Маринка девушка симпатичная, неудивительно, что нашла себе перспективного парня.
Вообще-то я тоже на внешность не жалуюсь, но вот фотографироваться терпеть не могу. В квартире нет ни одной моей фотки, как и фотки родственников. И не потому, что я их не люблю, а потому, что их нет. Совсем. Мы с Маринкой знакомы фактически с пеленок – обе выросли в детдоме.
Кто мои родители, не имею ни малейшего представления, и никогда не возникало желания узнать. К тому же эти попытки в любом случае не увенчались бы успехом. Как рассказывали воспитатели, меня оставили в корзинке прямо на пороге дома малютки. Там же лежала записка всего с одним словом: «Лисанна». Если рассуждать логически, с моим именем. Вот только воспитатели посчитали, что оно какое-то уж слишком сложное, и записали меня как Алису (спасибо, что не Селезневу). Почему не сократили до «Анны»? Сама задаюсь этим вопросом. Видимо, работники детдома питали особую любовь к моей киношной тезке.
Рефлексируя, я даже не заметила, как допила чай. Пока мыла посуду, краем уха услышала, что по телевизору началась передача об аномальных зонах. Серьезный дяденька рассказывал что-то о параллельных мирах и искривлении пространства. Потом выступали свидетели мистических происшествий. Вот вроде взрослые люди, а ведут себя, как дети. Неужели в это и правда кто-то верит?
Кое-как прибравшись, я выключила вещание очевидцев, улеглась на диван и с головой укрылась одеялом. Пока пыталась заснуть, перед глазами стоял облик незнакомца из кафе. Даже злиться на себя начала. И чего, спрашивается, он мне дался?
Решительно отбросив ненужные мысли, представила перед глазами синий цвет. Где-то читала, что если долго не можешь заснуть, этот метод помогает. Для верности начала считать овец и где-то на девяносто пятом барашке наконец отключилась.
Мне снился хвойный лес.
Я бежала по петляющей между деревьями тропинке, громко смеясь и постоянно оборачиваясь назад. За мной неслись дети – все как один рыжеволосые и босые. Они тоже громко смеялись и что-то кричали. Кажется, мы играли в догонялки. Сквозь ветви пробивались яркие солнечные блики, под ногами пестрил ковер из опавших листьев. Я бежала и бежала, и вскоре впереди показался просвет.
Всколыхнулось любопытство, и я ускорилась, хотя казалось, что быстрее бежать уже некуда. Со стороны просвета доносились голоса множества людей. Наверное, там находилось какое-то поселение. Я обернулась в последний раз и увидела, что вместо детей за мной бегут три рыжих лиса. Хотя мимику животных распознавать сложно, я видела, что они смеются. Меня почему-то это совсем не удивило. До просвета оставалось всего несколько шагов. Протянула вперед руку, чтобы раздвинуть ветви…
И проснулась.
Рядом на всю громкость орал будильник. Поморщившись, на ощупь его отключила. Выползать из постели катастрофически не хотелось. Но пришлось. Сегодня была первая смена.
Приводя себя в порядок, я в очередной раз искренне позавидовала обладательницам послушных волос. Мои ужасно жесткие и очень густые, не всякая резинка удерживает. Даже челка не спасает – все равно это природное богатство вечно оттягивает голову назад. Еще и растут как сумасшедшие, только недавно обрезала до плеч, а они уже вымахали до середины лопаток. Кстати, на днях надо наведаться в парикмахерскую. Может, филировку сделать, чтобы тоньше стали? И осветлиться заодно. Хотя… нет. Становиться чистой блондинкой не хочу. Мне и светло-русой комфортно.
Погода «радовала». Захватив рюкзак и зонт, я вышла на улицу.
Дождь мелкий и противный. Не люблю дождь! Вернее, люблю, но только если в это время сижу дома, до носа укутавшись в теплый плед. А еще если рядом горячий чай и абрикосовое варенье… Мечты, мечты…
В кафе приехала к половине восьмого и у входа столкнулась с Танькой. У нас даже официантки приходят пораньше, чтобы подготовить все к открытию. Хотя, если разобраться, что подготавливать-то? Ладно повара, им заготовки нарезать надо, с администрацией тоже все ясно, а вот зачем мы приползаем в такую рань, совершенно непонятно. Маемся полтора часа без дела, да и только!
Первый посетитель пришел аккурат в девять. Этого мужчину, за глаза прозванного Французиком, мы все хорошо знали. Прозвище он получил за неизменный клетчатый берет, который носил в жару и холод. Этот человек всегда приходил в одно и то же время, заказывал кофе по-венски и сидел, уткнувшись в захваченную из дома книгу. Несмотря на некоторые странности, Французик был мне симпатичен. Он, в отличие от многих других, даже после введения новой униформы не обращал внимания ни на одну официантку и упорно продолжал углубляться в труды великих классиков.
За ним в кафе постепенно подтягивались и другие. Кто-то был знаком, а кто-то пришел в первый раз.
– Алиса! – негромко позвала Танька, когда я вернулась к бару.
Вопросительно на нее посмотрела, и подруга кивнула мне за спину:
– Там опять он! 
Кто такой этот он,  я поняла сразу. Даже не потребовалось оборачиваться. На всякий случай извернулась и провела рукой по спине, проверяя, не загорелась ли она под этим взглядом. И чего он от меня хочет?
В мыслях предательски всплыла сцена из недавно просмотренного фильма, где один маньяк-фетишист сходил с ума от формы горничных. Может, у этого бзик на официанток?
– Сел за тот же столик, что и вчера, – сообщила Танька и ахнула: – Смотрит в нашу сторону! Алиска, на тебя!
Это я уже поняла.
– Иди прими заказ! – Глаза подруги заблестели.
Плохой знак. Очень-очень плохой. За все время, что здесь работаю, кому только она не пыталась меня сосватать. У Таньки просто навязчивая идея насчет того, что мне нужно устроить личную жизнь.
Только собралась сказать, чтобы она сама потрудилась принять заказ, как эта зараза буквально выпихнула меня вперед.
Делать нечего – приклеиваем любезную улыбку и уверенной походкой двигаемся к цели. Как и вчера, типчик желает эспрессо. Никакой фантазии. Ах, еще горький шоколад? Сэр, вы разочаровываете меня все больше и больше.
А голос приятный. Никогда не была фанаткой клише, но иначе как бархатистым его не назовешь. А еще немного низковатый и вибрирующий. Когда говорит, в интонации улавливается ирония. И все-таки он странный!
Приняв заказ, я с облегчением отошла от злосчастного столика. Бросила взгляд на висящий на стене огнетушитель – кажется, от спины все-таки пошел дым.
Отнести кофе уговорила Таньку, а сама в это время занялась другими клиентами. Их сегодня много, особенно студентов и школьников. Суббота в самом разгаре.
Была настолько занята, что забыла о субъекте, вальяжно рассевшемся за угловым столом. Только краем глаза машинально отмечала, что он все еще здесь и, кажется, пил шестую по счету чашку эспрессо. Инфаркт заработать хочет? Хотя мне-то какое дело! Желание клиента – закон! Снова жирный восклицательный знак.
После смены я чувствовала себя как выжатый лимон. Спасибо Раисе Павловне, отпустила на десять минут раньше. Кажется, мелочь, а все равно приятно.
Маленький дождик, накрапывающий с утра, превратился в настоящий ливень. Дороги утопали под толщей воды, и я демонстрировала чудеса акробатики, пытаясь перепрыгивать через лужи, чтобы не намочить кеды. Мысленно сделала заметку, что пора переходить на полусапожки.
Не доходя до остановки, я увидела, как от нее отъезжает мой трамвай.
– Подожди! – крикнула, переходя на бег, но транспорт неумолимо двигался вперед.
Черт!
Стою. Мокну.
От косого дождя не спасал даже зонт. Я посмотрела на расписание, хотя и так знала его наизусть. Следующий трамвай через полчаса. Через целых полчаса! В который раз жалела о том, что живу в таком районе, куда не ездят даже автобусы.
Внезапно позади послышались шаги. Резко обернувшись, я наткнулась на… понятно, на кого. Он стоял совсем рядом, но на этот раз не обращал на меня ни малейшего внимания. Смотрел вдаль, видимо, тоже в ожидании транспорта.
Умом я понимала, что человек просто посидел в кафе и, выйдя, отправился на ближайшую остановку, но внутри прогрессировала паранойя. Не могла отделаться от ощущения, что он меня преследует.
Стоим. Мокнем.
Вдвоем.
У типчика от дождя ничего не было, но приглашать его под свой зонт я не собиралась.
Внезапно сквозь пелену дождя вдалеке показался силуэт трамвая. В душе родилась надежда, что нужный мне номер пришел пораньше. Чем ближе он приближался, тем больше я удивлялась. Трамвай выглядел старым, я бы даже сказала, древним. Некогда ярко-синяя краска пожухла и местами облупилась, сам транспорт скрежетал, и было совершенно непонятно, как до сих пор не развалился.
Но самое примечательное – его номер. Шестизначный. На накренившейся замызганной табличке полустертые цифры «111111».
И как это понимать? Шутка? Так вроде не первое апреля. Или, может, я что-то пропустила и в городе начал ходить новый номер? Ага, древний, как динозавр.
Трамвай полз, подражая черепахе. А дождь в это время с завидной скоростью набирал обороты. Стоять на остановке было просто невозможно, и я чувствовала себя так, словно меня только что бросили в стиральную машинку, причем забыв включить функцию отжима. С типчика вода вообще стекала литрами. Его даже стало немного жаль. Самую капельку.
– Не подскажете, он до Мартыновской идет? – спросила я, кивнув на приближающийся трамвай.
– Идет, – последовал лаконичный ответ.
– Точно? – уточнила на всякий случай. Все-таки ни трамвай, ни тип особого доверия не вызывали.
– Точно.
Краткость – сестра таланта. Зато теперь ясно, что он сверлил меня взглядом не из желания поближе познакомиться. Будь это так, не стал бы отделываться односложными ответами.
– Нужно добраться домой? – все-таки поинтересовался шатен.
Утвердительно кивнула. (Ему-то какое дело?)
– Хорошо, – в свою очередь кивнул он. – Домой довезет.
Лично я не испытывала ни малейшей уверенности в том, что трамвай отвезет меня куда надо, но мокнуть под дождем не хотела. Поэтому, как только он подъехал и услужливо открыл дверцы, прошмыгнула внутрь.
В трамвае никого, даже кондуктора. Стекло на окошке водителя было закрыто и занавешено темно-синей шторкой.
Мой взгляд невольно остановился на прикрепленном к поручню компостере. Надо же, сто лет их не видела. Видимо, трамвай относился к той же эпохе, что и водопровод в моей съемной квартирке.
Как честный гражданин, я постучала водителю, чтобы купить талончик. Никакой реакции не последовало. Как не совсем честный гражданин, махнула на это рукой и заняла место на переднем сиденье.
Как только устроилась, заметила, что мой промокший шатен тоже вошел в трамвай и сел неподалеку. Впрочем, с чего это вдруг мой? Просто промокший шатен. Совершенно посторонний.
Издав громкий лязгающий звук, трамвай тронулся с места.
Тутух-тутух, тутух-тутух…
Прямо как в поезде. Так и подмывает закрыть глаза и уснуть. Ужасно не выспалась! А все из-за непонятного сна, который казался слишком реальным, и ненавистного будильника, орущего так, что уши закладывает.
Тутух-тутух… Тутух-тутух…
Приятный звук, успокаивающий. Так и тянет подумать о чем-нибудь приятном. Например, о том, что завтра выходной. Однозначно нужно выспаться! А еще сменить мелодию на будильнике. Вернее, сначала сменить, затем отключить и только потом лечь спать. Обязательно съездить в парикмахерскую и не забыть вместо кед надеть сапожки. Можно сапоги. Можно резиновые – при такой-то погоде.
Поезд неспешно скользит по рельсам. За окном мелькают дома, переулки, простаивающие в вечных пробках машины. Дождь размывает картинки и превращает их в неясные силуэты. Жаль, плеера с собой нет. Сейчас включить бы музыку и рефлексировать, рефлексировать, рефлексировать…
Кажется, я все-таки заснула. Причем заснула капитально и надолго, потому что, когда открыла глаза, стрелки наручных часов показывали без пяти минут семь. Мы едем целых два часа? Да мне сорок минут до дома добираться!
Скосив глаза влево, я с удивлением обнаружила, что типчик тоже до сих пор здесь. Захотелось покататься?
Выглянула в окно – едем по городу. Ну и ладно, ничего страшного. Вот сейчас трамвай свернет, и я выйду.
Через некоторое время понимаю – нет, не выйду. Допотопная колымага свернула совершенно не в ту сторону и продолжала неспешно скользить по рельсам, даже не думая останавливаться.
Проехали одну остановку, вторую, третью… может, я чего-то не понимаю? Мы что, все два часа тупо катаемся по городу?!
Не успела подумать, как трамвай резко затормозил, отчего я едва не вылетела из кресла. Дверь с протяжным скрипом отъехала в сторону, и по ступенькам стала подниматься древняя как мир бабулька. Я моментально вскочила с места, захватила рюкзак и остановилась у входа, ожидая, пока она освободит проход.
– Вам помочь? – спросила у нее, протянув руку.
Меня попросту проигнорировали и, громко кряхтя, продолжили попытку взобраться внутрь. Может, глухая? Бабулька, конечно, своеобразная. Очень низенькая, в длинной юбке и вязаной жилетке, на ногах – ярко-красные сапожки, а на голове чепчик, завязанный под подбородком умильным бантиком. Лицо морщинистое, не сказать чтобы очень приятное.
Кажется, наблюдать за ее потугами надоело не одной мне. Шатен поднялся с места и молча приблизился к дверям. Так же молча взял бабульку, приподнял и переместил внутрь. Проход наконец освободился, и я уже занесла ногу для того, чтобы выйти, как вдруг типчик схватил меня за локоть. Не успела возмутиться, как прямо перед носом двери закрылись и трамвай рванул с места. Именно рванул! Не удержавшись, я повалилась назад, и получилось что-то вроде – Алиска за типа, тип за бабульку, бабулька за кресло… Ну и дальше по сказке, только без репки.
Кажется, я оказалась на американских горках. С такой сумасшедшей скоростью не ездил даже новенький байк, на котором меня недавно катал приятель.
Да что же вообще творится?!
Я вжалась в спинку кресла и вцепилась в ручки побелевшими пальцами. Разместившись рядом, бабулька флегматично причмокивала и прижимала к себе большой потертый саквояж с заплаткой посередине. Тип оказался позади меня и, кажется, тоже не слишком удивлялся происходящему.
От высокой скорости захватило дух. Невозможно. Нереально! Ну не может трамвай так ехать! За рулем что, Шумахер?
Посмотрела в окно, и мне тут же стало плохо. Вестибулярный аппарат у меня неважный, даже на аттракционах не катаюсь. Но главное я все-таки заметила: люди, снующие по городу, совершенно не реагировали на несущийся мимо них трамвай. Господи, да он же под двести гонит!
Все-таки не выдержав, я кое-как поднялась с места и, перехватывая руками по поручням, подошла к водительской кабинке. Окошко было по-прежнему закрыто, но это меня не волновало. Усилием воли заставив себя отцепить одну руку, я постучала. Как и в прошлый раз, реакции никакой. Плюнув на все, решила открыть сама. Стекло поддавалось так медленно и с таким противным звуком, что заболели зубы. Отвратительное чувство, как будто кто-то проводит ногтями по поверхности зеркала.
Открыла окошко, отдернула шторку и… собственно, все. Наверное, я брежу. Кажется, сегодня в кафе я ела салат, показавшийся не слишком свежим. Должно быть, отравление и, как следствие, галлюцинации.
Обернувшись в сторону попутчиков, несколько секунд ошарашенно ловила ртом воздух, а потом некультурно ткнула пальцем в сторону водительского кресла:
– Там… там…
– Там-там? – подсказал шатен, как-то подозрительно ухмыльнувшись. – Хочешь станцевать ритуальный танец?
Фамильярное обращение проигнорировала и выпалила:
– Там! Никого! Нет!
Водительское кресло пустовало. То есть за рулем вообще никого не было! Как, черт возьми, мы едем?! Чтобы дожить до таких реальных галлюцинаций, одного прокисшего салатика явно недостаточно. Тут надо либо ведро спиртного, либо… еще одно ведро спиртного.
Пока я хватала ртом воздух и силилась придумать хоть какое-то логическое объяснение, трамвай по-прежнему мчался вперед. От высокой скорости за окном все сливалось воедино, и при взгляде на это становилось совсем тошно.
Я еле доползла обратно, рухнула в кресло, и в этот момент стало темно. Не сразу поняла, что мы въехали в какой-то тоннель. Стало по-настоящему страшно. Абсурдность происходящего зашкаливала и усугублялась тем, что шатен и бабулька сидели с такими лицами, словно в этот момент не происходило ничего из ряда вон выходящего.
– Послушайте! – обратилась я к типчику, перекрикивая шум. – Вы можете объяснить, куда мы едем?
Беру свои слова назад – типчик не странный. Он в квадрате, нет, даже в кубе странный! Потому что в ответ на мой вопрос лишь невозмутимо пожал плечами и со снисходительной улыбкой ответил:
– Домой.
– Какое домой? Он же несется черт-те куда!
– Ты чего кричишь-то? – недовольно покосилась на меня бабулька, еще сильнее прижимая к себе саквояж. Как будто я его отбирать собралась, честное слово.
– Бабушка, – уже тише, но не менее эмоционально произнесла я, – хоть вы мне объясните, куда едет этот трамвай?
Вопрос, как этот самый трамвай движется без водителя, был менее актуальным. Без разницы как, но эта каракатица везла меня непонятно куда и непонятно зачем! И единственной версией, приходящей на ум, являлась та, что меня похитили.
Поскольку бабулька, проигнорировав мой вопрос, продолжала флегматично причмокивать, я сочла свою версию очень даже вероятной. То-то этот тип в кафе так на меня пялился. Наверное, приглядывался, обдумывал, как все провернуть. Вот не зря мне тогда фильм про маньяка-фетишиста вспомнился! А самое глупое в моем положении было то, что именно сегодня я забрала с работы эту дурацкую униформу. И сейчас эта мечта нашего управляющего тряслась вместе со мной, аккуратно сложенная в рюкзаке. Лучше б я ее выбросила!
Никогда не была пессимистом, но почему-то подумалось, что в кафе, как и домой, я сегодня не вернусь. А может, и не только сегодня, а вообще. Маринка, если не переедет к своему парню, будет круглый год спать на диване, Раисе Павловне придется искать новую официантку. А Борису Петровичу… Да чтоб этому Борису Петровичу вместе с униформой пусто было!
Скрежет, лязг, резкий рывок и яркая вспышка, блеснувшая впереди. Кажется, это конец. Уже и свет в конце тоннеля виден…
Бабулька продолжала причмокивать, шатен с невозмутимым видом чуть ли не плевал в потолок, а я с силой зажмурилась, потому что вспышка настолько яркая, что начали болеть глаза.

Глава 2
Пряный город

Трамвай чихнул и остановился. Я с опаской открыла глаза и первое, что увидела, – за окном относительно светло. Настолько, насколько может быть светло поздним осенним вечером. По крайней мере, тоннель мы проехали. Это хорошо. Ущипнула себя, дабы удостовериться, что по-прежнему жива. Хотя вдруг на том (или уже этом) свете возможность чувствовать боль сохраняется?
Сильно пахло железом, приторной туалетной водой и чем-то горьковатым. С железом понятно, туалетной водой – от бабульки, а вот горьковатый запах шел с улицы. Обернувшись, я посмотрела на шатена. Он смотрел на меня.
Нет, в гляделки с непонятными личностями играть не собираюсь!
Поднявшись, взяла рюкзак с зонтом и опасливо направилась к выходу. Почему опасливо? Потому что, во-первых, после такой поездочки в прямом смысле дрожали коленки и походка получалась еще та, а во-вторых, я ожидала очередной подставы. Казалось, что этот шатенистый тип в любой момент может вскочить с места и наброситься. А бабулька с ним заодно. Вот тысяча пятьсот процентов!
Проходя мимо кабины водителя, я не удержалась и снова бросила взгляд на кресло. Лучше бы не смотрела. Ничего не изменилось – пусто. Дверь открылась, и я с огромной радостью вывалилась из трамвая, снова ощущая на себе немигающий взгляд. Маньяк недоделанный! Не видела, но по звукам понимала, что шатен помогает бабульке спуститься. Та, продолжая причмокивать (странная, кстати, привычка) и не выпуская из рук саквояж, поплелась за мной.
Когда я вышла из трамвая, первое, что ощутила, это все тот же горьковатый запах, к которому примешивались нотки пряностей. Кажется, присутствовала толика корицы и кардамона. А еще гвоздика. И вообще, пахло сухими осенними листьями, только запах этот неуловимо отличался от привычного. Не могу объяснить чем, просто отличался, и все. Он был другим .
Осмотревшись по сторонам, поняла… что ничего не поняла. Я вообще где? Вокруг деревья, но на лес не похоже, скорее, на небольшой пролесок. Кустарники, пожелтевшая трава и неширокая дорожка, ведущая вперед.
Как-то совершенно неожиданно позади раздался лязгающий звук, и, обернувшись, я увидела, что трамвай поехал в обратном направлении. Все бы ничего, вот только ехал он задом. Пятился! Причем пятился в тот самый тоннель, из которого мы выехали. А что еще более примечательно – рельсы заканчивались как раз в том месте, где он остановился, а провода отсутствовали напрочь. Вообще я слышала, что трамваи и троллейбусы вроде как имеют задний ход, но чтобы они вот так запросто ездили без электричества? Уверена, в тоннеле проводов и в помине не было!
Игнорируя все мои доводы и умозаключения, трамвай как ни в чем не бывало продолжал ехать назад и совсем скоро скрылся из виду.
Я из последних сил старалась мыслить логически, но получалось из рук вон плохо. Кажется, весь здравый смысл уехал вместе с трамваем, даже не помахав мне на прощанье носовым платочком.
Медленно развернувшись, я поправила съехавшую лямку рюкзака и настороженно посмотрела на попутчиков. Бабулька за это время успела уйти на довольно-таки приличное для ее возраста расстояние, а типчик по-прежнему стоял неподалеку.
Опять гляделки. Правда, недолго, потому что вся ситуация начинала бесить.
– Послушайте! – обратилась к шатену, решительным шагом подходя к нему. – Вы ввели меня в заблуждение. Сказали, что трамвай едет в мою сторону.
– Я сказал, – типчик выразительно выгнул бровь, – что он отвезет тебя домой.
– Ты издеваешься?! – не сдержалась и тоже перешла на «ты».
Шатен был непоколебим.
– Ничуть.
Неожиданно он перехватил рюкзак, который я непредусмотрительно повесила на одно плечо, и, направившись вперед, позвал:
– Идем, лисичка!
Нет слов. У меня просто нет слов.
– Верни мои вещи! – Опомнившись, я бросилась следом.
Не люблю уподобляться собачонке, тявкающей на проезжие машины, но не в этом случае. Униформу-то я отдала бы хоть даром, даже приплатила сверху, а вот рюкзачок жалко. Любимый. Новенький. Беленький. Дорогой и заказанный в хорошем интернет-магазине. Да, денег у меня кот наплакал, но вещи предпочитаю покупать все равно качественные. Как по мне, лучше один раз потратиться на что-то стоящее, чем сто раз покупать дешевые подделки.
И вот сейчас мое беленькое чудо удалялось все дальше и дальше, уносимое каким-то не то маньяком, не то… вот даже не знаю кем.
Я побежала вперед и, поравнявшись с шатеном, буквально выхватила рюкзак у него из рук.
– Как хочешь. – Невозмутимости типчика не было предела. – Будешь тащить сама.
Как будто я возражала! И в мыслях не было идти следом за ним.
Развернулась и пошла обратно к тоннелю. Остатки здравого смысла говорили, что раз оттуда приехали, значит, тот же путь выведет обратно.
– Ну и куда собралась? – полетело мне вслед скептическое.
Предпочла промолчать. Вообще я девушка культурная, но сейчас на языке вертелась сплошная нецензурщина.
– Ну-ну…
Кажется, я просто затылком видела его самоуверенную ухмылку.
Ну и ладно, пускай улыбается сколько хочет. Рюкзак при мне, зонтик тоже, и сейчас я возвращаюсь в город. Скорее всего, трамвай просто шел куда-то в пригород, может, даже до поселка, отсюда и такой странный номер. А отсутствие водителя можно списать на издержки производства. Мало ли, может, это какие-то новейшие технологии, включающие у транспорта режим самоуправления?
Ага, вот прям так взяли и в допотопный трамвай их внедрили, больше некуда было. Бред, конечно, но чего только не придумаешь, чтобы себя успокоить.
Я подошла к тому месту, где мы вышли, и в который раз за день впала в ступор. Там, где только что был тоннель, виднелась обычная земляная горка, покрытая мхом и прелыми осенними листьями.
Может, я просто пошла не в ту сторону?
Обернувшись, наткнулась на насмешливый взгляд. Значит, не ошиблась. Но… как? Как такое возможно? Что за бред?
– Может, все-таки передумаешь и позволишь нести твой багаж? – Насмешка даже не думала исчезать из его взгляда.
Я бы много чего могла сказать. Ой как много. К сожалению, снова нецензурного.
Закрыла глаза и попыталась собраться с мыслями.
Я фактически в лесу. Опустим подробности того, как здесь оказалась, и предположим, что просто заблудилась. Скоро ночь, транспорта явно не ожидается. Какие звери здесь водятся, неизвестно. Рядом стоит совершенно посторонний человек, при этом единственный – больше людей поблизости не наблюдается. Бабулька не в счет. Итак, что мы имеем в итоге: либо остаться одной в лесу, либо пойти с незнакомцем в неизвестном направлении. Взвесив все «за» и «против», решила, что наименьшим из двух зол все-таки будет второе. Надеюсь, пожалеть не придется.
Проигнорировав протянутую руку, я повесила рюкзак на плечи, на этот раз на обе лямки. Мы не только культурные, но еще и гордые и помощь всяких сомнительных личностей не принимаем.
Моего нежданного провожатого это, кажется, ничуть не расстроило, и мы молча двинулись вперед. Не знаю как ему, а мне разговаривать не хотелось совершенно. Более глупо и беспомощно я себя еще не чувствовала.
– Что притихла, лисичка? – все-таки первым заговорил типчик. – Неужели ни о чем не хочешь спросить?
– Я тебе не лисичка!
Спросить хочу, но не буду, потому что вопросы, которые так и вертятся на языке, имеют мало общего с реальностью. Лучше чувствовать себя сумасшедшей молча.
Мысленно помянула работников детдома «добрым» словом. Не Селезнева, так лиса. Лиса Алиса. Но, надо сказать, «лисичкой» еще не называли. А шатен-то глазастый. Вроде бы в кафе обслуживала быстро, а имя на бейджике успел не только прочитать, но и запомнить.
– Так и будешь молчать? – отставать он явно не собирался.
Не выдержав, я остановилась, круто развернулась и не смогла сдержаться:
– Хочешь, чтобы я спросила? Хорошо, спрошу! Для начала ответь, где мы, черт возьми, находимся?!
Типчик довольно и даже как-то обаятельно улыбнулся:
– Надо же какая темпераментная лисичка. А может, вначале познакомимся?
Так и знала, что уйдет от ответа! А имя его мне до лампочки. Тип он и есть тип – странный и подозрительный.
В очередной раз проигнорировала протянутую (на этот раз для рукопожатия) руку и уверенно зашагала вперед. Да, наверное, в этой ситуации вела себя глупо, но ничего не могла с собой сделать. Нервы сдавали. Что, собственно, при таких обстоятельствах было совершенно неудивительно.
Шатен негромко засмеялся и, вновь поравнявшись со мной, все же решил представиться:
– Диан.
Проигнорировала. Ну а что говорить? Мое имя он уже и так знал.
– Забавная ты, лисичка, – снова засмеялся тип и в задумчивости на меня посмотрел. – Забавная и темпераментная… интересное сочетание.
Несмотря ни на что, я была вынуждена признать, что типчик определенно обаятельный. Даже в такой ситуации и при всем моем к нему отношении не могла этого не отметить. Харизматичный и обаятельный… привлекательное сочетание. Но вовсе не отменяющее того, что он к тому же странный и подозрительный.
Незаметно мы вышли из пролеска и оказались на возвышенности, откуда открывался вид на простирающийся внизу город.
Это я сейчас неправильно выразила свои эмоции. Надо так: простирался город!
Даже не знаю, как я не упала от увиденного. Никаких бетонных многоэтажек, никакого асфальта, никаких машин, – вообще ничего привычного! Очень бы хотелось списать это на то, что передо мной не город, а какой-то поселок, но увы, это был именно город. Только не современный, а какой-то средневековый, что ли. Хотя нет, не средневековый. Скорее какое-то смешение средневековья с викторианской Англией. Не сильна я в истории и тем паче в архитектуре. Да и сам город все-таки не вписывался ни в один из знакомых канонов.
Несмотря на сгустившиеся сумерки, я отлично видела темно-коричневые и сочно-вишневые черепичные крыши, мощенные камнем улочки, сумела разглядеть даже овощной рынок. Что, кстати говоря, очень странно. На зрение никогда не жаловалась, но чтобы до такой степени…
Мы стали спускаться вниз. С холмика, на котором стояли, вела узкая тропинка, по которой, на несколько метров нас обогнав, ковыляла бабулька. И все-таки она, мягко говоря, своеобразная женщина. Странная.
Типчик (по имени не хотелось звать даже мысленно) неожиданно сбавил темп, и теперь мы шли втроем. Я сильно заблуждалась, когда думала, что вначале трамвай плелся черепашьим шагом. Нет! Он был просто реактивной ракетой по сравнению с нашим теперешним темпом. А бабулька, будто назло, шла все медленнее и медленнее. Теперь к флегматичному причмокиванию добавлялось мирное посапывание. Кажется, кое-кто засыпал прямо на ходу.
До города мы добирались битых полчаса. Его окружала высокая каменная стена, а у черных решетчатых врат стояла пара стражников. В общем и целом одеты они были как нормальные люди. Обтягивающие брюки, высокие коричневые сапоги и такие же коричневые кожаные жилеты, накинутые поверх рубашек. Кроме нашей троицы к воротам подошли еще несколько человек, и сейчас привратники проверяли их на наличие документов. Ну, по крайней мере, мне так показалось.
Я понимала, что если начну пытаться что-то анализировать, то попросту свихнусь. Поэтому, подражая героине знаменитого американского романа, решила, что подумаю обо всем завтра. Единственное, что было непонятно, это как я пройду этот «фейсконтроль». Паспорт с собой никогда не носила, и сейчас его, естественно, тоже не было.
Когда настала наша очередь, первой к привратникам подошла бабулька. Покопавшись в саквояже, она извлекла оттуда помятую желтую бумажку и вручила им.
– Тата? – то ли спросил, то ли подтвердил один из мужчин, после чего вернул бабульке бумажку и разрешил проходить.
Нам с типчиком, что удивительно, оказали особый прием. Диан (ладно, так и быть, пусть иногда будет по имени) достал из кармана точно такую же карточку, как и бабулька, но только синего цвета. А вместе с ней и еще одну, белую.
Взяв последнюю, привратник почему-то недоверчиво на меня покосился и осведомился:
– Мими?
Что еще за мими? Никакая я не мими…
Внезапно Диан предупреждающе сжал мою руку и, не дав возразить, утвердительно кивнул.
Проверив что-то в синей карточке, привратники слегка склонили головы в знак почтения и пропустили нас в город. О как! Типчик здесь что, уважаемая личность? Значит, получается, все-таки не маньяк. Хоть какой-то плюс.
– Возвращаясь к твоему вопросу, лисичка, – произнес Диан, когда мы отошли от ворот на достаточное расстояние, – добро пожаловать в Тамаринд.
В Тамаринд? Я сейчас не ослышалась?
– Это название города? – не поверив, решила уточнить.
– Именно, – подтвердил Диан. – Один из самых спокойных городков во всем королевстве, численностью населения в семьдесят семь тысяч сто тридцать один.
Надо же какая точность. Еще бы подробную карту нарисовал и геодезические изыскания провел.
– А почему такое название странное? – полюбопытствовала я. – Тамаринд – это же специя.
Типчик оказался разговорчивым:
– Специя, да. Ее выращивают в близлежащих деревнях, а потом перепродают в области и даже столицу. Так повелось с давних времен, отсюда и название.
Я искренне удивилась:
– Впервые слышу, чтобы городу давали название производимой продукции, а не наоборот!
Хотя вообще-то название действительно красивое. Тамаринд очень яркая и ароматная специя. Его добавляют в печенье, сладости, мороженое и конфеты. Тамаринд придает изысканную пикантность чатни, джемам и желе, великолепно сочетается с бананами. А еще его добавляют в острые блюда, чтобы смягчить вкус. Обожаю готовить с этой специей жареное мясо! Кстати, этому приему научилась у шеф-повара, к которому ходила на кулинарные курсы, и с тех пор постоянно его применяю. Разумеется, если выдается свободная минутка на готовку. Да, в истории я профан, но зато в кулинарии кое-что смыслю.
Буквально через четверть часа мы наткнулись на едущую по улице телегу. Лошадью управлял средних лет мужчина с большими черными усами и довольно добродушным взглядом. Когда Диан попросил нас подвезти, он не стал возражать и благодушно разрешил забраться в телегу.
Цок-цок-цок, – отбивает дробь копытами впряженная в телегу лошадь.
Я лежу на охапке сена и смотрю в проплывающее над головой небо. Рядом вальяжно устроился типчик, покусывая кончик соломинки. Небо вязкое, низкое, похожее на густое черничное варенье. Так бы и съела! Звезд почти не видно, а среди тех, что проглядывают, нет знакомых созвездий. Ни тебе Большой Медведицы, ни тебе Малой, ни Млечного Пути.
Тамаринд. Тоже мне осчастливил, сказав название. И что он там еще упомянул? Кажется, какое-то королевство.
Врет же! Вот только зачем? Если в существование неизвестного и забытого цивилизацией города я еще могу как-то поверить, то в то, что мы сейчас находимся не в пределах России или хотя бы СНГ, не поверю ни за что!
Устраиваясь поудобнее, я исподволь покосилась на типчика:
– Может, все-таки соизволишь сказать, куда мы едем?
Он отвел взгляд от неба и обратил его на меня.
– Сказал же: домой.
– Я серьезно спрашиваю!
– А я серьезно отвечаю. – Расходясь со словами, на его лице блуждала ухмылка.
– Невыносимый!
– Молчи, лисичка. Еще лучше – спи. Нам долго до деревни добираться.
– Эй, голубки! – вклинился в нашу перепалку кучер, не дав мне спросить, о какой деревне идет речь. – Давно свадьбу-то справили?
Я даже поперхнулась.
– Да уж месяц как, – ответил Диан, заставив меня поперхнуться вторично.
– Оно и видно, что новобрачные! – понятливо хмыкнул мужчина, прутиком подгоняя кобылку. – Как говорится, милые бранятся, только тешатся.
– Мы… – начала я и не договорила.
Типчик имел наглость закрыть мне рот рукой.
Рот! Рукой! Это уже ни в какие ворота не лезет!
– Маньяк! – попыталась прокричать, но звук утонул в прижатой к губам ладони.
Диан едва заметно покачал головой, его глаза впервые смотрели серьезно.
– Лучше спи, лисичка. Просто спи и молчи.
Хотела цапнуть зубами за палец, но не получилось. В итоге сдалась и начала мысленно вынашивать план мести.
Через пару минут решила, что лучше и правда поспать. Как раз давно собиралась выспаться. Вдруг утром проснусь и окажусь в своей съемной захудалой квартирке, а весь этот бред окажется просто сном.
Ага, или вообще не проснусь, если типчик все-таки окажется маньяком. Еду непонятно куда, непонятно с кем и непонятно зачем. Никогда не была настолько легкомысленной. Наверное, все из-за тех странностей, которые приходится наблюдать последние несколько часов.
Как бы то ни было, выбора все равно не остается. Еще неизвестно, что хуже – довериться незнакомцу или остаться одной в чужом ночном городе. От Диана, по крайней мере, есть шанс дождаться объяснений. И положа руку на сердце при всей его подозрительности на преступника он все же не тянет.
Так что отпускаем ситуацию и спим.
От-сы-па-ем-ся…

Выспаться мне не дали. Как только открыла глаза, так сразу и поняла, что не видать мне не только полноценного отдыха, но и похода в парикмахерскую и всего остального, что планировала накануне.
Судя по небу, сейчас было раннее утро. В такое время даже наша педантичная Раиса Павловна еще спит и видит десятый сон.
Как оказалось, возничему дальше было не по пути, и нам с Дианом пришлось с ним распрощаться. Я нехотя сползла с воза, чувствуя себя при этом прескверно, но рюкзак и зонтик все равно вызвалась нести сама.
Какой там раз я игнорирую протянутую мне руку помощи? Третий? Впрочем, не важно.
Дальше пошли пешком. Проселочная дорога вела прямо через поле, высокая желтая трава доставала практически до пояса. Я шла как сомнамбула, отчего практически не обращала внимания на все, что меня окружало. Глаза слипались так, что впору было вставлять спички.
Позади раздавалось знакомое причмокивание. Да-да, как оказалось, бабулька тоже ехала с нами. Я упустила тот момент, когда она забралась в телегу. Маленькая, незаметная. Кажется, только благодаря этому самому причмокиванию я и обратила на нее внимание.
К тому моменту, как мы пересекли поле, я все-таки смогла проснуться. Уже светало, и организм, привычный к регулярным ранним подъемам, меня не подвел. Иногда вдоль дороги встречались большие раскидистые деревья, пестрящие яркими осенними кронами. Погода стояла ясная – никакого дождя, и зонтик висел на руке ненужным балластом.
Как чувствовала, что не надо трость покупать! Почему было не приобрести маленький, аккуратненький зонтик, который в любой момент можно положить в сумочку? Да, зонт у меня тоже качественный. Фирменный. Купленный чуть ли не на половину месячной зарплаты. Так что расставаться с ним не собиралась.
По понятной причине шли мы медленно. Даже не знаю, отчего вдруг Диан решил подстраиваться под темп шагов бабульки. До сих пор я так и не поняла, знакомы они или нет.
Сон слетел, мысли были вполне ясными, поэтому я решила не тратить времени даром и спросила:
– Мы идем в какую-то деревню?
– Не в какую-то, а в вполне определенную, – хмыкнул Диан и добавил уж совсем непонятно: – В лисью.
Хм, это название? Видимо, да. Собственно, чем еще это может быть?
– И далеко?
Типчик одарил меня снисходительным взглядом:
– Нет. Но по пути зайдем перекусить. Не знаю, как ты, лисичка, а я очень хочу есть.
Кто бы сомневался. На одном эспрессо и горьком шоколаде далеко не уедешь. А тип, если мне не изменяет память, ничего, кроме этого, не ел со вчерашнего дня. Кстати, я сама – тоже. Тот самый сомнительный салат был моим последним перекусом.
– Тата, вы с нами? – вежливо поинтересовался Диан, обернувшись к бабульке.
Та причмокнула два раза, что, по всей вероятности, означало согласие.
Опять эта тата. Имя? Если имя, тогда почему привратники назвали меня мими? Да еще и с таким удивлением? Здесь определенно что-то нечисто.
– Тата – это ее имя? – спросила шепотом, чтобы бабулька не услышала. Хотя, подозреваю, при ее слухе эта мера была излишней.
– Тата – это обращение, – в тон мне ответил Диан, наклонившись ближе. – Ее статус – тата, твой – мими.
Гениальное объяснение.
– А подробности?
Типчик тяжело вздохнул:
– Нет, я на это не подписывался. Моя работа доставить тебя в деревню, а дальше пускай лисы сами со всем разбираются.
Ясно, что ничего не ясно. Ладно, значит, будем требовать объяснений с жителей этой деревни. Они, судя по всему, меня ждут. Господи, ну что за бред? Деревня, лисы, тата, мими… Отсутствие благ цивилизации, в конце концов! Под отсутствием цивилизации имею в виду отсутствие машин, светофоров и тому подобного. Пока передвигались по городу, ничего подобного не встречалось. Что снова странно, да.
Хорошо. Допустим, я сейчас действительно в каком-то королевстве. Допустим, в государстве, куда не дошел технический прогресс. Вопрос: как можно оказаться в подобном месте, всего лишь сев не на тот трамвай?
Дышим глубже и успокаиваемся. Рано или поздно объяснение найдется. А если находиться не пожелает, то я его вытрясу из идущего рядом типа. Ну или из этих так называемых «лисов». Кстати, название ничуть не удивляет. Вероятно, производное от названия деревни. Если учесть, что городу дали имя специи, то это, видимо, здесь в порядке вещей.
Солнце лениво выползало из-за горизонта. Оно позолотило просыпающуюся природу, коснулось лучами неба, окрасив его в розоватые тона. Красиво. Такое мне приходилось видеть лишь однажды, лет пять назад, когда после школьного выпускного с одноклассниками ходили на речку встречать рассвет.
В пыльном загазованном городе, да еще и через окно, вид совсем не тот.
Через некоторое время нам по пути попалась закусочная. Небольшое одноэтажное здание, деревянное, ничем не примечательное и напоминающее скорее старый сарай, чем общественное заведение. Внутреннее убранство вполне соответствовало внешнему облику сооружения. Непритязательная обстановка, голые дощатые полы и дубовые столики. Единственная официантка сидела за одним из них и смачно зевала.
Ох как я ее понимала! А местный управляющий, видать, был таким же фанатом, как и Борис Петрович. Униформа у девушки, конечно, не такая вычурная, как у меня, но тоже необычная. Длинное платье ниже колен красноватого оттенка, белый воротничок, такой же белый передник и шнуровка на спине. Обувь черная, больше похожа на чешки, чем на туфли.
Мы сели за столик, стоящий у окна, и официантка нехотя, с кислой миной встала со стула и двинулась в нашу сторону. А вот здесь ее не понимала. Плохо тебе или хорошо, хочешь работать или не хочешь, есть такое слово – надо! И улыбаться посетителям надо, а не стоять, как на поминках. Хотя какая закусочная, такой и персонал.
И это я сейчас не вредничаю, просто хорошо знаю всю эту кухню. И кстати, у них здесь полная антисанитария. Вон под потолком сколько паутины с пауками болтается. И даже на нашем столике эти во всех отношениях мерзопакостные насекомые чуть ли не шествие устраивают. Куда только санстанция смотрит?
Все с той же кислой миной девушка протянула нам меню. Одно на всех. В обшарпанной кожаной обложке и с жирными пятнами на листах. Если бы я не была так голодна, вообще ничего бы есть не стала. Но организм требовал, и пришлось себя пересилить.
Заглянув в меню, я окончательно сникла. После увиденного я, конечно, ничего особенного не ожидала, но список блюд все равно удивил. На выбор предлагалась либо перловая каша с медом, либо перловая каша со свининой, либо та же перловая каша без ничего. Все. Из напитков чай и тамариндовая наливка.
Если я хоть что-нибудь понимаю в людской психологии, Диану уже приходилось здесь бывать, и он знал, что его ожидает. У типчика лицо было таким же кислым, как и у официантки, но вот удивления на нем не наблюдалось.
– Перловку со свининой, – попросил он, обаятельно улыбнувшись принимающей заказ девушке.
Официантка как-то сразу оживилась и, кивнув, посмотрела на бабульку.
– Кашу, – коротко произнесла та и замолкла.
– Какую именно?
– Кашу.
Большего от нее не добились, и Диан заказал для бабульки перловку без добавок. Когда настал мой черед, взгляд официантки стал неприятно оценивающим. Кажется, типчик ей приглянулся, и сейчас она прикидывала, кем я ему прихожусь. Судя по глазам, обшаривающим ее, прямо скажем, хорошую фигуру, Диану девушка тоже понравилась. Уж не знаю, какие здесь нравы, но эти двое явно были не против, чтобы прямо сейчас где-нибудь уединиться.
А вот и моя маленькая месть!
Я демонстративно встала, обошла стол и, не дав типчику опомниться, села ему на колени.
– Дорогой, – проговорила голосом, похожим на сладкую патоку, – давай отметим наш маленький месячный юбилей как полагается.
Перевела взгляд на изумленную официантку и так же слащаво попросила:
– Мне, пожалуйста, кашу с медом, и еще нам с мужем по стопочке наливки. Первая дата, сами понимаете.
Разочарование и недовольство – непередаваемый симбиоз, бальзамом пролившийся на сердце. Официантка удалилась, Диан готов меня прибить. Маленькая, но такая приятная победа!
Под немигающим взглядом я слезла с его колен и вновь заняла место напротив. Бабулька, как всегда, флегматична и невозмутима. Саквояж из рук не выпустила, так и сидит с ним в обнимку.
Минут через десять перед нами поставили три тарелки с кашей и две рюмки с буроватым содержимым. Если наливка выглядела вполне пристойно, то перловка – это просто нечто. Один сплошной вязкий ком, причем абсолютно холодный и приготовленный с вечера. Но пахло это невероятное блюдо, как ни странно, приятно. Я вообще мед люблю, как и все сладкое. Типичная сладкоежка.
Пока я задумчиво изучала содержимое тарелки, Диан за обе щеки уплетал свою порцию. Морщился, но уплетал. Видать, совсем изголодался. Я бы в такой забегаловке свинину заказывать не решилась. Что-то в округе ни собак, ни кошек не наблюдается. Выводы – они такие, сами напрашиваются.
Я зачерпнула кашу и поднесла ко рту. Встретилась с нехорошим взглядом официантки и опустила ложку обратно в тарелку. Решила, что есть все-таки не буду. Что-то подсказывало, эта особа если не отраву подсыпала, то плюнула однозначно. Сервис просто на высоте.
А вот наливку решила попробовать. Всю, конечно, на голодный желудок пить не стала, а просто пригубила. Из чистого любопытства. Причем перед этим не преминула поменять наши с Дианом рюмки. Типчик недовольно покосился, но ничего не сказал.
Напиток оказался неожиданно вкусным.
Когда они с бабулькой закончили завтрак, Диан положил на стол несколько монеток, и мы покинули это гостеприимное заведение.

Глава 3
Мятно-коричная встреча

На улице окончательно рассвело. Солнце поднялось достаточно высоко, и по ясному голубому небу неспешно плыли редкие облачка. В отличие от вчерашнего дня сегодня погода радовала в прямом смысле слова.
Мы шли все той же дорогой, вдоль которой простирались все те же поля, и вдалеке виднелся лес. По словам Диана, дойти до места мы должны были уже совсем скоро, и я морально готовилась к встрече с обитателями деревни.
Понятия не имела, чего от этого ожидать, но надеялась, что они согласятся мне помочь. Где-то в глубине души теплилась надежда, что у них найдется телефон. Понимала, что вероятность этого нулевая, но надежда, как известно, умирает последней.
Когда мы наконец достигли конечной цели нашего маршрута, я немного… как бы это сказать, чтобы вышло культурно, – немного удивилась. В моем понимании деревня – это деревянные избы, старые сараи, наподобие того, где мы только что перекусывали, и ухабистые дороги.
Перед глазами же предстало нечто совсем другое. Больше похожее на хороший коттеджный поселок. Множество двух- и трехэтажных аккуратных домиков, выкрашенных в пастельные тона. Крыши черепичные, того же вишневого оттенка, что и в городе, но менее броские. За домами виднелись симпатичные ухоженные сады и огороды, рядом с каждым крыльцом – клумба с желтыми цветами. Дорога проселочная, но не ухабистая, а ровная, убегала далеко вперед. Туда, где заканчивались дома и начиналось поле, а за ним – высокий, гудящий на ветру лес.
Диан остановился, дав мне возможность немного прийти в себя. Видимо, понял, что я ожидала увидеть нечто совсем другое. Надо же, какой внимательный.
Мы остановились около побеленного столба. На нем висела табличка с надписью «Лисы». Как я и думала, «Лисы» – название деревни.
Да уж, всем бы такие «деревни». Как-то довелось мне побывать у знакомых на даче, и там обстановка была точно такой, какую я представляла. Старый перекошенный дом, заросший сорняками огород и куча старья, которое и выбросить жалко, и в квартире мешает. Видимо, именно в тот момент во мне возник и укрепился стереотип деревни.
Бабулька тем временем уже ковыляла вперед, и вскоре мы пошли следом за ней. Кстати, интересно, она тоже здесь живет? Если так, то получается, вчера она спокойно разгуливала по Питеру, а потом приехала сюда? То есть я не одна такая? Что ж, может, все окружающее гораздо более нормально, чем кажется на первый взгляд, и логическое объяснение все-таки найдется.
Золотые и ярко-алые кроны кленов, хаотично разбросанных по деревне, приятно шумели. В воздухе по-прежнему витали нотки легкой горчинки и гвоздики, которая здесь проявлялась еще ярче. А еще ожидаемо пахло тамариндом. Этот пряный запах я узнала еще в городе и с тех пор не упускала его ни на секунду.
Кстати, тоже странно. Как и зрение, обоняние у меня всегда было острое, но настолько отчетливо ароматы я не улавливала никогда.
Пока шли, по пути нам встретилось несколько местных жителей. Что характерно, при виде нашей компании они останавливались и глазели. Ощущение, что глазели на меня. Я даже проверила, не испачкалась ли, пока ехала на телеге.
Вроде все нормально. И чего они так смотрят? Мне начинало казаться, что за последние сутки я обращала на себя внимания больше, чем за все двадцать два года жизни. Сначала типчик взглядом сверлил, теперь вот эти…
Все дома были как на картинке, и кроме них по обеим сторонам дороги нередко попадались общественные здания. И чем дальше, тем больше эта деревня напоминала поселок городского типа. Мое внимание привлекло строение с вывеской «Лисьи бани» (все-таки оригинальный у них тут подход к названиям). А еще встретились «Лисьи мелочи» и «Дом лисьей Покровительницы». Последнее особенно позабавило, никогда такого не встречала.
Когда проходили небольшой перекресток, я обнаружила неподалеку нечто из ряда вон выходящее. Прямо среди всей этой красоты стояла самая настоящая хибара. Причем сложена она была так же аккуратно, как и прочие строения, но была явно запущена. Окна забиты фанерой и досками, с козырька у входа свешивалась паутина, крыльцо развалилось. Одним словом, выглядела хижина непрезентабельно. И совершенно не вписывалась в общую картину.
Мы дошли практически до самой окраины деревни и остановились перед красивым трехэтажным домом. Пожалуй, самым красивым из всех, что здесь были: стены выкрашены в персиковый цвет, резные ставни на окнах – в белый; участок окружал такой же белый забор, калитка в котором была гостеприимно распахнута.
Только в этот момент я заметила, что бабулька куда-то делась и мы остались вдвоем с типчиком. Диан вошел во двор как к себе домой и жестом поманил за собой. Делать нечего, пошла, не имея ни малейшего представления, к кому в гости мы сейчас нагрянем.
На белой двери висел колокольчик.
Дзинь! – дернул за него Диан.
И мне тут же вспомнилась знаменитая фраза из сказки о Красной Шапочке: «Дерни за веревочку, дверь и откроется». Хорошо все-таки, что деревня называется «Лисы», а не «Волки». Это как-то внушает оптимизм.
За дверью послышались торопливые шаги, и буквально через несколько секунд она распахнулась, явив нам раскрасневшуюся, заплаканную девушку. На вид немного младше меня. Среднего роста, пепельная блондинка с голубыми глазами. Одета в длинное темно-синее платье. Волосы собраны в низкий хвост и перевязаны такого же цвета лентой. На лицо симпатичная. Даже красивая. Но зареванная… аж нос припух.
– Мими Кэти! – В приветствие Диан умудрился вложить одновременно и почтение, и усмешку.
– Зачем вы ее привели?! – неожиданно взорвалась блондинка и, бросив на меня уничижительный взгляд, бросилась обратно в дом.
Где-то за стеной послышались ругань, крики, за которыми последовали надрывные всхлипывания. И как это понимать?
Диан никак не отреагировал на эту сцену и спокойно вошел внутрь. Нехотя поплелась следом. Чего я терпеть не могу, так это навязываться людям. А судя по блондинке, в этом доме меня не очень-то и ждут. Только непонятно, откуда вообще обо мне знают?
Внутреннее убранство домика оказалось таким же симпатичным, как и внешний вид. В гостиной, куда мы вошли через прихожую, на столике красовался букет ярких осенних листьев. Пахло чем-то вкусным. Я бы сказала, что мятой, но все-таки не совсем. Ощущение, что в комнате распылили ароматизатор с комбинацией мята – корица. Непривычно, но вкусно.
Я замерла рядом с типчиком в ожидании хозяев. Что бы там ни было, буду спокойна и никому не дам сбить себя с толку. Все, что мне нужно, это прояснить ситуацию и получить нормальные объяснения относительно того, где я оказалась. И не менее важно – как вернуться домой.
Спустя несколько минут в гостиную вошла пара – женщина и мужчина. В первый момент показалось, что брат и сестра, но интуиция подсказала, что все-таки супруги. Вообще, когда долгое время работаешь в кафе и видишь разных людей, постепенно приходит умение рисовать психологические портреты. Так вот, эти двое, несмотря на схожесть, однозначно не кровные родственники.
Выглядят молодо, дала бы не больше тридцати. Оба с белокурыми волосами. У женщины волосы заплетены в замысловатые косы и собраны на затылке, у мужчины едва достают до плеч. Помимо того что они похожи между собой, еще похожи и с девушкой, открывшей входную дверь. Если бы не возраст, я бы решила, что она их дочь.
Я смотрела на них, они на меня. Какие-то неопределенные ощущения. В глазах женщины не то радость, не то боль, а может, вообще безнадежность и смертная тоска.
– Лисанна! – Она внезапно отмерла и чуть ли не бегом бросилась ко мне. – Милая, как же я рада, что ты наконец вернулась!
Я была до того ошарашена, что даже не пыталась протестовать, когда меня крепко обняли. В мыслях вертелся только один вопрос: как она узнала мое имя? Даже не то, под каким меня знали все, а давно утерянное, вычеркнутое из жизни в стенах детского дома.
Блондинка отстранилась и, обхватив мое лицо руками, всмотрелась в глаза.
– Какая же ты хорошенькая! Вот только… – Она прикусила губу, замотала головой и тут же себя одернула: – Впрочем, не важно. Уверена, ты понравишься Виатору!
Тут у входа в гостиную раздался особо громкий всхлип и послышался звон разбитой посуды. Посмотрев в ту сторону, я пожалела красивую фарфоровую вазу, до этого стоявшую на каминной полке.
– Кэти! – громко вскрикнула стоящая рядом со мной блондинка. – По-моему, я ясно выражалась, когда говорила, чтобы ты поднялась наверх!
Девушка в свою очередь с негодованием посмотрела на меня:
– Ненавижу! Лучше бы ты никогда не возвращалась!
– Кэти! – Это уже супруг блондинки.
Девушка круто развернулась и, размазывая слезы, выбежала из гостиной. Громко хлопнула дверь.
Как ни странно, именно эта выходка сняла с меня возникшее оцепенение.
Я резко отпрянула от удерживающей меня женщины и, стараясь сохранять спокойствие, спросила:
– Простите, но не могли бы вы внятно объяснить, что происходит?
– Ах, милая! – Блондинка картинно взмахнула рукой, приглашая присесть на диван.
Меня дважды просить не надо.
Села. Жду.
– Даже не знаю, с чего начать… – Она замялась и бросила красноречивый взгляд на мужа, как бы прося помощи.
Тот выглядел не менее взволнованным и, похоже, решил взвалить всю ответственность на хрупкие женские плечи. Единственным, сохраняющим абсолютную невозмутимость, оставался Диан. Он наблюдал за происходящим со спокойствием и даже своего рода удовольствием. Можно подумать, ему здесь цирк бесплатный показывают!
– Начните с того, откуда вы меня знаете и что это вообще за место, – подсказала я.
– Да-да! – Женщина активно закивала и снова картинно заломила руки. Ее неестественность начинала утомлять. – Наверное, будет лучше, если вначале я представлюсь. Меня зовут Илана Танид. А это, – кивок в сторону мужа, – Леонис Танид.
Блондинка ненадолго замолчала, а потом, собравшись с духом, добавила:
– Ты – Лисанна Танид. И мы твои родители.
Тик-так.
Тик-так.
Тикают стрелки настенных часов.
Я пыталась понять услышанное. Не просто понять – осознать, почувствовать самым нутром.
Родители, значит. Почему-то мысли о том, что она врет, не возникло. Даже несмотря на возраст. Не знаю, как удержалась, чтобы истерически не засмеяться.
С самого раннего детства любой ребенок, растущий в приюте, желает услышать эти заветные слова. Мечтает. Каждый вечер ложится спать и представляет, что завтра – вот именно завтра – за ним обязательно придут. Время идет. А никто не приходит и не приходит. И надежда медленно угасает, а потом вообще забывается.
Тик-так.
– Лисанна? – Блондинка смотрела в упор, ожидая моей реакции.
Нет, все-таки я так не могу. По натуре я человек достаточно эмоциональный, и если сейчас до конца осознаю, что эти люди мои родители…
Собралась и отодвинула эмоции в сторону. Нельзя поддаваться чувствам, лучше подумаю об этом потом, а сейчас нужно узнать главное.
– Где мы находимся? – Голос прозвучал так ровно, словно не я только что нежданно-негаданно обзавелась семьей.
Илана вновь посмотрела на мужа, но на этот раз не просительно, а настойчиво. Буквально требуя взглядом, чтобы он взял инициативу в свои руки.
Леонис подошел и осторожно присел на краешек дивана, на безопасном от меня расстоянии. Это правильно, я сейчас нервная. А когда я нервная, то становлюсь как мина. Вроде с виду спокойная, но чуть тронь – бабах! Рванет!
– Лисанна…
– Алиса! – Знаю, перебивать некрасиво, но в настоящий момент чихать я хотела на приличия.
– Хорошо, Алиса, – послушно согласился Леонис. Он сцепил в замок руки и, не глядя на меня, произнес: – Мы находимся в лисьей деревне, расположенной в окрестностях городка Тамаринд. Королевство, частью которого он является, зовется Гиор. А мир, где мы находимся – Отория.
Скептически хмыкнула, но промолчала. Что характерно, блондин тоже замолчал, и они с женушкой вновь на меня уставились, ожидая реакции.
Похоже, все вокруг спятили, и я вместе с ними.
Диан стоял у окна и тоже внимательно на меня смотрел, но этот взгляд уже стал до того привычным, что я его практически не замечала.
– Вы сами-то понимаете, что говорите? – Мое терпение грозило сойти на нет. – Хорошо, допустим, я верю, что мы находимся за пределами России. И допустим, королевство Гиор действительно существует. Но у меня все же остается два основных вопроса. Во-первых, что значит «мир, где мы находимся» и, во-вторых, как мне вернуться домой?
– Ты дома, Лисанна, – спокойно и неожиданно холодно проговорила Илана.
Все-таки не сдержавшись, я резко подскочила:
– Мой дом номер десять, квартира сорок один, улица Мартыновская! И я прошу, нет – даже требую, чтобы вы перестали пудрить мне мозги и дали позвонить! Этот тип, – кивнула на Диана, не сводящего с меня глаз, – ввел меня в заблуждение, и из-за него я села не в тот трамвай! Пришла сюда, надеясь найти у местных жителей понимание, и что теперь? Вы с ним заодно? И какие вы после всего этого люди?!
Чего уж точно не ожидала, так это того, что блондинка медленно поднимется с места и, глядя мне прямо в глаза, спокойно произнесет:
– А мы и не люди.
Не то чтобы я поверила ее словам, но стало как-то не по себе. Даже мороз по коже пробежал.
В голове творился полный кавардак. Мысли летали по кругу: начинаясь с того, что эти двое якобы мои родители, и заканчиваясь тем, что я нахожусь в другом государстве. Определение «другой мир» принципиально игнорировала. Так и свихнуться недолго. Фразу о том, что они не люди, игнорировала тоже. Так свихнуться вдвойне недолго.
– Лисанна, я понимаю…
– Алиса!
– Алиса, – Илана поморщилась, – я понимаю, что тебе трудно это принять, но ты часть нашего мира. Сейчас ты устала, и будет лучше, если ты отдохнешь, а разговор мы продолжим позже.
Отдохнешь?
А впрочем, идея неплохая.
Раз уж они втянули меня во что-то очень и очень сомнительное, пускай побеспокоятся о моем самочувствии.
– Наоми! – позвала блондинка, и в гостиную тут же вошла девушка, которая в отличие от прочих обитателей дома имела рыжий цвет волос.
Кстати, пока мы шли по деревне, все встречающиеся прохожие тоже были счастливыми обладателями волос такого цвета. Тон варьировался от ярко-огненного до медного и почти каштанового.
– Проводи мими Лисанну в приготовленную комнату, – тем временем велела Илана служанке.
То, что девушка прислуживает в этом доме, не вызывало сомнений. Ее платье было добротным и недорогим, из серого сукна. На руках много плетеных браслетов, а на шее – кулончиков, подвешенных на простом кожаном шнурке. На блондинов она смотрела с почтением, хотя нет-нет, а сверкал в глазах бунтарский огонек.
Поднявшись с диванчика, я пошла следом за девушкой. Мы поднялись по светлой лестнице на второй этаж и оказались в небольшом коридорчике. Отсюда вели пять дверей, в одну из которых мы и вошли.
Надо признать, комната меня впечатлила. Очень впечатлила. Я вообще фанатка светлых уютных помещений, где присутствует множество интересных мелочей. Но множество не значит перебор. Здесь всего как раз в меру.
Большая кровать с типично девчачьим цветочным рисунком, белый комод и зеркало. На туалетном столике такой же гербарий, как и в гостиной, несколько статуэток и флакончиков. На полу – ворсистый ковер, в углу мягкое кресло, на котором аккуратно сложено шерстяное одеяло. К комнате примыкает балкон, на окне – полупрозрачный белый тюль. Еще одна дверь расположена слева от входа. Вероятно, ведет в ванную.
– Располагайтесь, мими, – с вежливой улыбкой предложила Наоми и, кивнув на ту самую дверь, подтвердила мои предположения: – Там ванная комната, а здесь, – она подошла к комоду и выдвинула нижний ящик, – вы найдете, во что переодеться. Умывальные принадлежности в ванной на верхней полке и в шкафчиках.
Девушка посмотрела на меня в ожидании дальнейших распоряжений, при этом в ее взгляде промелькнуло любопытство.
– Наоми, – я дружелюбно улыбнулась, – а ты не могла бы мне объяснить, почему все обращаются ко мне «мими»?
Кажется, своим вопросом я поставила ее в тупик.
– Ну как же, – девушка растерялась, – так обращаются ко всем высшим лисицам…
– Что значит «высшим»?
– Вам лучше отдохнуть, а потом поговорить об этом с мими Иланой и господином Леонисом, – уклончиво ответила служанка.
Она наклонила голову, выразив почтение, и тотчас скрылась за дверью. М-да, разговаривать со мной никто не хочет. Объяснять что-либо – тоже. Ну и ладно, буду довольствоваться оказанным гостеприимством. Культурная-то я культурная, но излишней скромностью не страдаю. Раз мне дали в распоряжение спальню, значит, воспользуюсь ей по прямому назначению.
После поездки на телеге хочется принять душ. Вот этим и займусь.
Я залезла в ящик комода, который указала Наоми, и увидела там пару чистых полотенец и длинный махровый халат. Халат и полотенца были белыми, что совсем не удивительно.
Через пару минут я сделала приятное открытие – здесь имелась ванна. Именно ванна, а не душ. Я уже и забыла, когда в последний раз в ней блаженствовала.
Пока набиралась вода, обшарила ящики и полки. Обнаружились милейшего вида баночки с шампунем, розмариновым маслом и жидким мылом. Вообще-то масел было больше, но я решила добавить в воду именно розмариновое. Обожаю этот запах. Баночки маленькие, нежно-лиловых и голубых оттенков, есть персиковые. Вместо этикеток к крышечкам прикреплены ярлычки. Выглядят не только мило, но и по-своему стильно. Все, как я люблю.
Единственный недостаток – отсутствие пены для ванн. Но он несущественный в сравнении с тем, что я могу погрузиться в горячую воду и просто наслаждаться. Пожалуй, только ради этого стоило попасть в лисью деревню.
По коже пробежали мурашки наслаждения, и я прикрыла глаза. Расслабилась каждая клеточка тела, дурманящий аромат розмарина приятно щекотал нос. Как же хорошо…
Я просто наслаждалась моментом и ни о чем не думала. Чувства тоже рассеялись и сосредоточились на незначительных мелочах. Знала, что совсем скоро это состояние пройдет и займусь самокопанием, но пока позволяла себе полнейшую релаксацию.
Себя надо любить. А иногда еще и баловать.
Все-таки хорошо, что здесь есть водопровод. Учитывая отсутствие электричества и прочих благ цивилизации, на такую роскошь я даже не рассчитывала.
Спустя какое-то время мозг лениво проснулся и потребовал мыслительной активности. Сопротивлялась как могла, но без толку – процесс был запущен, и я приступила к анализу. Не знаю, почему так происходит, но в ванной всегда хорошо думается.
Итак, что мы имеем на данный момент:
новое государство, количеством одна штука;
лисья деревня, расположенная в этом государстве, тоже одна штука;
потенциальные родственнички, целых две штуки (ну, или три, если Кэти тоже является частью семьи);
новый мир, если на секунду вообразить, что подобное вообще возможно. Снова одна штука.
Опять же отбрасываем все эмоции и думаем логически. Отсутствие электричества, непривычный уклад жизни, город, похожий на средневековый… Какой напрашивается вывод? Да, я явно не в России. И как бы бредово это ни звучало, похоже, действительно оказалась в параллельном мире.
В параллельном мире, черт возьми!
Проехали и думаем дальше.
Что я знала о параллельных мирах? Правильно, ничего. Совсем. Единственное, что пришло на ум, это так кстати услышанная накануне передача, где говорилось об аномальных зонах и искривлении пространства.
Я нырнула под воду, выпуская на поверхность пузырьки воздуха.
Ведь действительно бред! Разве такое возможно? Я не любила читать фэнтези, не смотрела подобные фильмы и уж тем более не представляла себя на месте их героев.
И вообще я реалистка! Даже несмотря на некоторую свойственную мне мечтательность.
Обдумывать обстоятельства обретения родственников категорически не хотелось. Как бы то ни было, они мне никто. Разве что семья, у которой придется пожить пару дней. А дальше надо что-то решать.
Вот отосплюсь и буду требовать от них внятных объяснений. Самое главное – узнать, как вернуться домой.
А чувствам нечего давать волю. Так проще.
Вода остыла, и я нехотя выползла из ванной. Надела предложенный халат, а свою одежду постирала. В комнате было тепло, и я надеялась, что высохнет она быстро.
Лошадок я, конечно, люблю, но вот запах, которым пропахла вся телега, сложно назвать приятным.
Посетовав на отсутствие фена, я принялась драть волосы расческой. Знаю, мокрые расчесывать нельзя, но для меня ложиться спать, не высушив голову, сродни самоубийству. Будет такое гнездо, что впору ворон заселять. Задачу облегчило все то же розмариновое масло, сделав мою жесткую шевелюру относительно послушной.
Вернувшись в комнату, я сразу же рухнула на кровать. Зарылась под одеяло и ощутила приятный запах свежего постельного белья. К нему примешивалось уже знакомое сочетание корицы и мяты.
Заснула практически моментально, даже не представив по привычке синий цвет. Единственное, о чем успела подумать, что мой прошлый сон был практически вещим.
Лес, деревня и бегущие за мной лисы…

Глава 4
Мармелад и волчеягодник

Как хорошо проснуться самой! Не от будильника, не оттого, что рядом копошится вставшая ни свет ни заря Маринка. А именно самой!
Не раскрывая глаз, я сладко потянулась на своем любимом диванчике. Ну, это вначале показалось, что на диванчике. В следующую секунду дошло, что он почему-то слишком широкий.
Моментально села на кровати, и вся радость пробуждения сошла на нет. Бред продолжается. Я по-прежнему нахожусь в доме, который в лисьей деревне, которая в непонятном королевстве, которое в параллельном мире.
Супер. Всегда мечтала переехать.
Посмотрела на стоящие на комоде часы – без пяти минут четыре. Неплохо я так поспала.
Поднявшись и заправив постель, первым делом пошла проверить, как там моя одежда. Проверила и разочаровалась. Кофточка высохла, а вот джинсы совсем мокрые. Вариантов, что надеть, всего два: либо любезно предложенный халат, либо… Нет, лучше пойду голой, чем надену эту идиотскую униформу!
Вниз спускалась в халате. В гостиной никого не было, а вот из соседней комнаты доносились голоса. Я пошла на звук и оказалась в столовой, по совместительству являющейся еще и кухней.
Вся семейка в сборе – и Илана, и Леонис, и даже Кэти, лицо которой наконец-то можно нормально рассмотреть. Следы слез исчезли, и девчонка оказалась даже симпатичней, чем показалась вначале.
Я перевела взгляд на стол, где дымилась еда, и ощутила, что зверски хочу есть. Сутки без еды – это все-таки перебор, вернее, недобор. Организм требует калорий.
Да, организм-то требует, а вот глазам при виде блюд плакать хочется. Нет, я в общем-то человек непривередливый, но… опять перловка? Опять?! Ладно еще пара поджаренных до черноты хлебцев и ягодный джем. Джем, кстати, самое приличное, что здесь есть.
– Лисанна, уже проснулась? – улыбнулась мне Илана.
Нет, еще сплю. Ситуация из серии позвонить в домофон и спросить: ты дома?
– Присаживайся, будем обедать, – пригласила блондинка и крикнула: – Наоми!
Девушка появилась в столовой уже через несколько секунд и замерла, ожидая распоряжений хозяйки.
– Поставь на стол прибор для мими Лисанны, – велела Илана, неестественно улыбнувшись.
Та поспешила выполнить указание, а я села на свободный стул. Как только устроилась, блондинка посмотрела на меня так, словно впервые увидела, и воскликнула:
– Что на тебе надето?
Я на всякий случай опустила глаза вниз и, убедившись, что одета в то же, в чем выходила из комнаты, недоуменно сказала:
– Халат.
– Лисанна, спускаться к обеду в таком виде неприлично, – недовольно поджала губы блондинка. – Будь добра, в следующий раз оденься, как полагается.
В этот момент впервые за все время захотелось надеть униформу. А потом посмотреть на эффект, который она произведет.
– Во-первых, меня зовут Алиса. – Я честно старалась держать себя в руках. – Во-вторых, больше надеть мне было нечего. И в-третьих, уж простите, но то, как я себя веду, вас совершенно не касается. Кроме этого, мне до сих пор не объяснили, что происходит и как я могу вернуться домой. Подчеркиваю: к себе домой.
Наоми поставила передо мной тарелку с извечной перловкой, и я успела заметить, что в ее глазах мелькнуло любопытство. Кажется, возражать Илане в этом доме было не принято.
– Хорошо, Алиса, раз ты настаиваешь, мы перейдем к сути дела, – не стала отнекиваться блондинка. – Как я уже говорила раньше, ты – наша дочь. Это Кэти, – она кивнула на сидящую рядом девушку, – твоя сестра.
И все-таки в голове не укладывается, как моими родителями могут быть те, кому на вид дашь не больше тридцати?
– Это деревня лисов. Место, где ты родилась и провела первый месяц своей жизни, – продолжала Илана. – Затем началась война между нами и серыми, деревня перестала быть безопасной, и мы решили спасти тебя, отправив в другой мир.
– Посадив на трамвай? – Я не смогла сдержать иронии.
– Посадив на межмировой трамвай, – поправила меня Илана.
С трудом удержавшись от опровержения абсурдности ее слов, спросила:
– А серые – это, надо полагать, волки?
На этот раз ответил Леонис.
– Именно. Надо сказать, тогда была большая битва, в результате которой пострадали обе стороны, а также маги и простые люди. Однако длилась она не больше месяца и ни к чему не привела. Территории не были поделены, и каждый остался при своем. Нас и так всегда боялся простой люд, а после войны маги и вовсе решили держать двуликих под контролем.
– Двуликих? – невежливо перебила я.
– То есть тех, кто может менять облик, – пояснил Леонис. – Лисов и волков. Последние двадцать лет в Тамаринде и прочих городах установлен новый порядок. Каждому двуликому нужно регистрироваться, а выходить из деревни строго в определенные дни и с разрешения турьеров.
– Турьеров? – Похоже, переспрашивание скоро станет моим постоянным занятием.
– Это маги, обеспечивающие порядок, – перевел Леонис на нормальный язык. – При каждой лисьей и волчьей деревне живет как минимум один турьер.
Не требовалось долго думать, чтобы понять.
– Здесь это Диан?
– Тебе следует обращаться к нему турьер Кросс, – вновь вклинилась в разговор Илана, ни на миг не забывающая о приличиях. – Нам повезло наладить с ним хорошие отношения, и турьер был настолько любезен, что согласился помочь с твоим возвращением.
– Вы хотели сказать – похищением? – вкрадчиво спросила я, подавшись вперед.
– Возвращением, – настойчиво повторила блондинка. – А теперь, когда с этим разобрались, можешь задавать следующие вопросы.
Я решила до конца разобраться с местной иерархией.
– Что значит «мими» и «тата»?
– Мими – обращение к высшим лисицам, таким, как мы. Обычные лисы рыжие, а высших отличает белоснежный окрас шерсти. – Илана на миг замолчала, с тоской посмотрев на мои волосы. – Такое обращение применимо только к женщинам, к мужчине нужно обращаться просто по фамилии, с приставкой «господин». К рыжим женщинам и девушкам – тата.
Наконец что-то начинало проясняться. Теперь становилась понятна реакция окружающих. Волосы не белоснежные, не рыжие, а светло-русые. Вероятно, белая карточка, которую Диан показывал привратникам, была моим документом, и они удивились, обнаружив, что я не пепельная блондинка.
– Все это, конечно, хорошо, – протянула я, задумчиво барабаня пальцами по крышке стола, – вот только давайте я обрисую вам свое видение этой ситуации. У высших лисиц рождается дочь, которая (о ужас!) обладает неподходящим цветом волос. Начинается война, и родители решают воспользоваться подвернувшейся возможностью, чтобы от нее избавиться. Ссылаясь на возникшую опасность, отправляют ее, скажем так, подальше. Спустя целых двадцать два года лисы внезапно вспоминают, что где-то там живет их дочь, и решают вернуть ее домой.
Выждав паузу и в полной мере оценив выражение лиц собравшихся, задала главный вопрос:
– Интересно, почему?
Ясно, что не от внезапно вспыхнувшей любви. В памяти всплыла царапнувшая слух фраза Иланы о том, что я понравлюсь какому-то Виатору. И это меня ох как настораживает.
– Лисанна, дорогая, ты все неправильно понимаешь! – Актерскому мастерству блондинки можно было только позавидовать. – Мы очень любим тебя, даже несмотря на этот изъян.
Вот как? Никогда бы не подумала, что русый цвет волос можно назвать изъяном. Даже интересно, как бы отреагировала так называемая «мамочка», если бы я все-таки успела перекраситься в блондинку?
– Как мне вернуться к прежней жизни, как попасть обратно в мой мир? – Я резко сменила тему. – Когда снова придет этот… межмировой трамвай?
Леонис аккуратно промокнул губы белоснежной салфеткой и невозмутимо ответил:
– Через год.
Так и захотелось спросить: простите, что?
– Портал открывается раз в год, – спокойно повторила слова мужа Илана. – Так что хочешь ты или нет, но тебе придется научиться жить в нашем мире. Вскоре ты поймешь, что это и твой мир тоже. Как бы то ни было, ты – высшая лисица, такая же, как мы.
Я медленно поднялась с места и отошла к окну. Глубоко вздохнула и, прикрыв глаза, сосчитала до десяти. Выдохнула.
Обернулась и, четко выговаривая каждое слово, осведомилась:
– А можно поконкретней? Насколько я понимаю, лисы – это метафора?
Леонис с Иланой переглянулись, а Кэти внезапно вскочила со стула.
– С меня достаточно! – выкрикнула она. – Если вы не можете сказать ей прямо, я наглядно продемонстрирую сама!
Я думала, что после всего случившегося меня уже ничто не сможет удивить. Ошибалась, причем сильно. Глядя, как у девушки появляется пушистый белый хвост и такие же белые лисьи ушки, мне казалось, что я схожу с ума. Не упала только благодаря тому, что вцепилась в подоконник.
Кажется, я все-таки начну ругаться. Громко и нецензурно. Потому что никаких приличных слов просто не хватает для выражения обуревающих меня чувств.
Тем временем сестренка решила меня добить. Она несколько раз повернулась вокруг своей оси, и в следующее мгновение вместо нее на полу стояла белая лисичка. Симпатичная такая, голубоглазая. Хвост, уши и лапы в комплекте прилагаются. Все по правилам.
Мне поплохело.
– Водички дать? – участливо поинтересовалась подоспевшая Наоми, у который из кудряшек тоже выглядывали рыжие меховые ушки.
Это стало последней каплей для моей несчастной психики. Не выдержав, я с бешено колотящимся сердцем выбежала из столовой. Миновала гостиную, прихожую и, как была в халате и босиком, выбежала на улицу. В какой-то момент все-таки передумала, вернулась и наспех сунула ноги в кеды. К счастью, их никуда не убрали и обувь стояла там, где я ее и оставила.
Двуликие… Да они трехликие, если на то пошло!
Выбежав за забор, я понеслась в сторону леса.
Жизненно необходимо побыть одной и собраться с мыслями. Срочно нужно это сделать, иначе рехнусь! Помню, когда-то читала умный журнал, в одном из выпусков которого описывалась классная методика. Если ты оказался в непонятной ситуации, запиши все странности в столбик, напротив каждой проставь номер и разбирайся с ними по порядку. Разложи по полочкам.
От быстрого бега закололо в боку, а дыхание сбилось. Если не сойду с ума, точно займусь пробежками. Кстати, надо этот пункт тоже в общий список дел занести.
Сердце по-прежнему колотилось как бешеное, в голове роилась куча мыслей.
Подбежав к лесу, я рухнула прямо в высокую траву. И не важно, что халат белый, – все равно не мой. Нет, я правда человек культурный, но после таких потрясений спишем мою выходку на стресс.
Над головой плывут белые облачка, похожие на обрывки сладкой ваты, а небо голубое-голубое… Красиво. И солнце греет почти как летом. А еще неповторимые запахи специй, которые постоянно витают в воздухе. Теперь мята почти не ощущается, и я улавливаю нотки тамаринда, бадьяна и, конечно, корицы. Обожаю.
Интересно, а мой обострившийся нюх – тоже результат перемещения в этот мир? А зрение?
Ладно, возвращаемся к методике. Листа бумаги с ручкой нет, так что будем делать пометки мысленно. Только сначала надо встать, а то так и заболеть недолго. Солнце солнцем, а на дворе все-таки осень.
Итак, странности:
пункт номер один – я в другом мире;
пункт номер два – вернуться домой смогу только через год;
пункт номер три (должен быть выделен полужирным) – только что я видела, как человек превратился в лису.
Человек! В лису!
Автор методики, такого ты не предусмотрел, да?
Я сорвала травинку и, вертя ее в руках, в задумчивости побрела вдоль края леса. Возвращаться в деревню и тем более в дом не хотелось совершенно. Решила, что буду бродить, пока не замерзну. А еще лучше, пока до конца не обдумаю случившееся.
Ко всему нужно подходить рационально. Я в другой реальности, и в одном Илана права: мне придется с этим смириться и найти в ней свое место. Как там Леонис называл этот мир? Отория. А королевство Гиор. Интересно, король у них лис, волк или нормальный человек? Еще ведь есть и маги. И эти, как их, турьеры. Курьеры, чтоб их…
А вопрос с непонятным Виатором по-прежнему остается открыт. Впрочем, он не так актуален, как все остальное, и с ним можно разобраться чуть позже.
Я остановилась у зарослей кустов, раскинувшихся вдоль дороги. Нос тут же уловил интересный запах. Не сказать чтобы приятный, но и не отталкивающий. Ягодки на ветках круглые и темно-синие, очень похожие на чернику. Организм тут же не постеснялся напомнить, что ничего не ел со вчерашнего дня. Все-таки надо было хотя бы перловкой пообедать.
Нельзя есть незнакомые ягоды!
А еще нельзя садиться в неизвестный транспорт и доверять незнакомцам. Последние правила я нарушила, так почему бы не пренебречь и первым? Даже если ядовитые, от одной маленькой ягодки мне ничего не будет… надеюсь.
Я сорвала ее и уже поднесла ко рту, как вдруг откуда ни возьмись ко мне подбежал рыжий лис. Хотя какой там лис? Так, лисенок…
Уже в следующее мгновение передо мной стоял мальчик лет десяти.
– Ты что, собралась их есть?
Я разумно бросила ягоду на землю и, отряхнув руки, обреченно поинтересовалась:
– Нельзя, да?
– Конечно нельзя! – изумился моей неосведомленности мальчишка. – Это же волчеягодник. Пара ягод – и лисам верная смерть!
Да, сглупила, признаю. Все-таки есть правила, которые лучше никогда не нарушать.
– Что же вы не вырубите эти кусты? Они ведь прямо возле дороги растут.
– Да бесполезно! – Мальчик обреченно махнул рукой. – Сколько эту гадость ни выкорчевывай, все равно вырастает. Плодится и плодится! Бабушка моя одно время с ними воевала, а потом плюнула. Только нервы выматывает эта пакость!
А мальчонка ничего такой. Хорошенький, веселенький. Рыжие вихры волос, курносый нос, на котором проглядывает россыпь веснушек, и ямочки на щеках. Еще со времен детского дома люблю детей. Причем не совсем маленьких, а таких вот, лет семи – десяти.
– Ты та самая мими Лисанна, о которой все говорят? – простодушно поинтересовался ребенок.
– Та самая, – улыбнувшись, подтвердила я. – А тебя как звать?
Мальчик шмыгнул носом и, протянув руку, представился:
– Ян.
– Можно просто Алиса, – ответила на рукопожатие, ощутив, как поднимается настроение.
Все-таки правильно говорят, дети – цветы жизни. И не важно, в том мире или в этом. Общаться с Яном было гораздо приятней, чем с напыщенной семейкой, поэтому, пользуясь случаем, решила прояснить у него несколько моментов.
– Ян, а ты можешь ответить на некоторые вопросы? Понимаешь, я здесь совсем недавно и многого не понимаю, а спросить больше не у кого.
Мальчишка хитро прищурился, явно что-то прикидывая в уме, после чего выдал:
– А что мне за это будет?
Самый настоящий пронырливый лис!
– Дам красивый брелок. Он из другого мира, – пообещала я, вспомнив о маленьком футбольном мяче, болтающемся на связке ключей.
– Годится! – обрадовался Ян и благодушно разрешил: – Спрашивай!
Мы неспешно двинулись в сторону деревни, и первый вопрос, который я задала, был непосредственно о двуликих. Я жаждала подробностей. Как они превращаются, почему сразу три ипостаси, и вообще, как такое возможно. Новый знакомый внимательно выслушал мои удивленные восклицания и спокойно объяснил, что тремя ипостасями обладают только взрослые лисы. Дети и старики – двумя, человеческим и полностью лисьим обликом. Промежуточная стадия, особенно у мими, считается близкой к облику Покровительницы, и потому к высшим лисицам относятся с почтением.
В общем и целом я пришла к выводу, что блондины у них вроде аристократов, а рыжие – простолюдины. Дискриминация налицо.
Оказалось, что и у волков ситуация схожа. Серые – обычные, а черные – высшие. Обитают волки преимущественно на севере, там же расположены их деревни. В окрестностях Тамаринда находится всего одно волчье и одно лисье поселение.
Вопрос о том, как вообще происходит превращение, так и остался без ответа. Для Яна это было само собой разумеющимся.
– Спрашивать об этом – все равно что спросить, почему солнце желтое, – засмеялся лисенок. – Ты такая смешная.
Смешная? Наверное. Но не думаю, что при таких обстоятельствах кто-то смог бы с ходу освоиться.
Пока мы гуляли, небо успело окраситься в первые оттенки подступающей ночи. Вечерело, и яркий пряный воздух был как никогда вкусным и свежим. Только дышать и дышать.
Лениво выползали первые звезды, которые на еще светлом небе казались кусочками хрустящих вафель среди вязкой пастилы. Деревня со стороны поля походила на картинку – миниатюрные дворики и аккуратные домики, в окнах которых уже зажигался мармеладный свет.
– А в деревне еще высшие есть? – осведомилась я, когда мы вышли на главную проселочную дорогу.
– Нет, ты что! Вас вообще мало, и одна семья на деревню – максимум.
Вот, значит, как. Мне уже начинать чувствовать себя уникальной? Хотя, учитывая цвет волос, я, наверное, вообще единственная в своем роде.
Когда пришло время прощаться, улыбнулась:
– Встретимся завтра?
– Ты правда хочешь снова со мной разговаривать? – На лице мальчонки отразилось такое недоверие, что я чуть не рассмеялась. – Ты, мими, со мной?
Наклонившись, я шепнула ему на ухо:
– Скажу по секрету, твое общество мне гораздо приятней всяких мими и господинов. Так что, договорились?
Ян просиял и, кивнув, пообещал в полдень ждать меня у калитки.
Только в тот момент, когда он, громко что-то крича, помчался по дороге, я обнаружила, что замерзла. Зябко поежившись, поплотнее закуталась в халат и только собралась входить во двор, как вдруг обнаружила рядом Диана. Он подпирал спиной забор и смотрел на меня, даже не пытаясь скрыть насмешливую улыбку.
– Мими предпочитает гулять в таком виде?
– Тебя не спросила, в чем мне ходить, – огрызнулась, жалея только о том, что так и не научилась игнорировать подобные выпады.
Типчик негромко засмеялся:
– Так-то ты разговариваешь с турьером?
– А мы лисы простые, этикету не обучены! – Я демонстративно вскинула подбородок и важно прошествовала во двор. Жаль, громко хлопнуть калиткой не получилось.
Уже когда входила в дом, услышала ироничное:
– Сладких снов, лисичка.
Бесит. Все-таки он меня бесит!
Если бы не типчик, меня бы здесь сейчас не было.
Я прошла через прихожую и спешно поднялась на второй этаж, надеясь, что по пути никого не встречу. Снова лицезреть обитателей дома хотелось меньше всего, и я решила, что с этим срочно нужно что-то делать. Пусть я останусь в этом мире, но зависеть от новоиспеченных родственников не буду.
Вывод – надо искать работу.
А для начала выяснить, как у них здесь вообще все устроено и какие имеются вакантные места. Желательно с бесплатным жильем в комплекте. Ян вряд ли в курсе подобных вопросов, а вот Наоми должна знать.
Мне повезло, когда я вошла в спальню, девушка как раз там прибиралась. Она смахивала несуществующую пыль и разглаживала и так идеально ровное покрывало на кровати.
– Наоми, – окликнула я, войдя внутрь.
Девушка вздрогнула и, обернувшись, склонила голову.
– Да брось, – я невольно поморщилась, – со мной не надо этих жестов. Давай поговорим?
– По всем вопросам вам лучше обращаться к мими Илане, – последовал незамедлительный ответ.
Умеет мамочка мозги промывать.
– Наоми, – я постаралась, чтобы голос звучал мягко и дружелюбно, – присядь, пожалуйста.
Нервно покусав губу, девушка все же решилась и робко пристроилась на самом краешке кровати.
Я села рядом и, включив все имеющееся обаяние, попросила:
– Расскажи мне, чем зарабатывают лисы. Не высшие, а простые.
Кажется, моя просьба поставила ее в тупик. Несколько долгих секунд она смотрела на меня так, словно желала убедиться, что не ослышалась.
– Большинство выращивает специи и овощи, а затем сбывает их в городе, – взвешивая каждое слово, ответила Наоми. – Еще есть работа в местных магазинчиках и при Доме лисьей Покровительницы. Раньше работало кафе, но потом его закрыли.
– Кафе? – Я моментально навострила уши.
Наконец удостоверившись, что мне действительно интересно, девушка немного расслабилась:
– Да, кафе. Прежняя семья, которая его содержала, погибла во время войны с волками, и здание до сих пор пустует.
Я задумалась:
– Вот ты говоришь, война. То есть деревня была разрушена, а потом ее отстроили заново?
– Не совсем, – осмелев, возразила Наоми. – Дома практически не пострадали, основные битвы велись в лесах. Войну развязали волки, которые хотели расширить свои территории. В то время мэром Тамаринда был маг, во всем потакающий черным. Это потом, когда произошел переворот и мэра сняли, ситуация изменилась. Теперь турьеры жестко контролируют двуликих, не позволяя вражде вновь разгореться.
– А ты давно здесь работаешь? – Я решила воспользоваться открытостью девушки и выведать у нее побольше.
Наоми вздохнула:
– Пару лет. Мои родители выращивают специи, но денег все равно не хватает. Приходится прислуживать.
Последнее слово она практически выплюнула, и я убедилась, что была права. Такая работа явно не доставляла ей большого удовольствия.
Девушка неожиданно вздрогнула и, подскочив с места, испуганно на меня посмотрела:
– Простите, мне не следовало так говорить! Я очень благодарна мими Илане и господину Леонису за возможность работать в их доме и…
– Наоми, перестань. Передо мной нет нужды притворяться, правда. Я же вижу, что тебе не очень нравится здесь работать.
Она окончательно смутилась, и я решила сменить тему:
– Знаешь, я буду очень признательна, если ты принесешь мне что-нибудь поесть. Я бы могла взять и сама, но понятия не имею, где что лежит. А рыться по шкафчикам и привлекать внимание хозяев не хочу.
Обрадованная тем, что может вернуться к привычным обязанностям, Наоми с энтузиазмом кивнула и побежала на кухню. Вернулась она с подносом, на котором стояла тарелка с перловкой. И почему я не удивлена? Приятным сюрпризом стал пряный чай и пиала с джемом. За джем отдельное спасибо.
В кои-то веки относительно нормально поев, я почувствовала себя человеком.
Хотя… человеком ли?

Глава 5
Вкусные планы и наглые родственники

Меня очень заинтересовал рассказ Наоми о кафе, поэтому с утра пораньше я решила устроить себе небольшую экскурсию по деревне. Джинсы высохли, и я смогла облачиться в привычную одежду. Накинула куртку и незамеченной вышла из дома.
Все-таки здесь удивительные рассветы. И небо такое высокое, розовато-золотое, как красивая упаковка от праздничного подарка. Вчера вечером во время ужина я успела расспросить Наоми еще о некоторых деталях. Как выяснилось, любая деятельность должна быть зарегистрирована у турьера, приставленного к деревне. Далее требуется ехать в город и заверять бумаги в мэрии.
Короче, хочешь работать – иди к типчику. Все просто.
Я шла по дороге, внимательно глядя по сторонам. Со слов Наоми, заброшенное кафе находилось рядом с перекрестком, и я уже начинала понимать, о каком здании идет речь. Та самая халупа, на которую я обратила внимание вчера. С полуразвалившимся крыльцом, забитыми окнами и облупившейся краской на фасаде.
Чтобы дойти до перекрестка, требовалось преодолеть довольно-таки приличное расстояние, поэтому я превратила эту вылазку в прогулку.
Еще раз осмотреться не помешает.
«Лисьи мелочи», «Лисьи бани», «Лисий магазин продуктов» и иже с ними по-прежнему поражали оригинальностью вывесок. Даже напрягаться не надо, чтобы понять, как когда-то называлось здешнее кафе.
А вот «Дом лисьей Покровительницы» продолжал вызывать интерес. Это было ярко-красное четырехэтажное здание, стоящее особняком от всех остальных. Каждый верхний этаж был меньше предыдущего, а последний поражал своим крошечным размером – на нем с трудом мог бы уместиться один человек. Ну, или лис. Там висел золотистый колокол, а сама площадка была открытой. Крыша стояла на четырех деревянных колоннах, и вся верхняя конструкция напоминала беседку.
Я пришла к выводу, что здание является своего рода храмом. А Покровительница, видимо, некое местное божество, чтимое лисами. Надо будет прояснить этот момент у Наоми или Яна.
Я практически дошла до перекрестка, когда мне навстречу неожиданно выехал… велосипедист. Как шла, так и замерла с зависшей в воздухе ногой.
Велосипедист. Здесь. Ничего не понимаю в этой жизни!
Поравнявшись со мной, лис внезапно остановился и спрыгнул со своего транспортного средства. Чтобы рассмотреть его лицо, мне даже пришлось запрокинуть голову. На рост не жалуюсь, но этот представитель двуликих был выше меня на целую голову.
– Мими Лисанна? – полувопросительно произнес лис.
Как, оказывается, неприятно быть знаменитостью. Скучно, я бы сказала.
– Просто Алиса. – Еще пару раз произнесу эту фразу и заработаю мозоль на языке.
А лис, между прочим, очень даже ничего. Мужчина хоть куда – высокий, подтянутый, с приятными чертами лица и рыжими, коротко стриженными волосами. Глаза карие. Щетины нет – Танька бы расстроилась.
– Адам. – Лис широко улыбнулся, обнажив идеально ровные зубы.
Все-таки красивый. И улыбка шикарная, такая, что Голливуд обзавидуется.
А велосипед, кстати, старый. Похож на советский.
Терпеть не могу эту паузу в разговоре, когда оба собеседника представились и не знают, о чем говорить дальше. Я молчу – все-таки девушка, к тому же он первый изъявил желание познакомиться.
– Осматриваешь окрестности? – полюбопытствовал рыжий.
– Собираюсь наведаться в заброшенное кафе, – улыбнулась в ответ и предложила: – Не желаешь составить компанию и поработать экскурсоводом?
Не знаю, существуют ли в этом мире гиды, но Адам меня понял и даже согласился. Велик был брошен на обочине, и мы пошли к халупе, как я продолжала мысленно его называть. При ближайшем рассмотрении оказалось, что все не настолько плохо, как показалось вначале. Само здание добротное, крепко стоящее на кирпичном фундаменте. Деревянные стены, как ни странно, тоже хорошо сохранились и даже нигде не прогнили. Похоже, за строением все же присматривали и внутри периодически топили печь.
– Войти можно? – спросила я у своего провожатого.
– Отчего ж нельзя? – хмыкнул Адам, отпирая засов.
Дверь даже не скрипнула – петли хорошие, дерево прочное.
Это здание определенно нравилось мне все больше и больше.
Внутри оказалось пыльно, грязно, но во сто крат лучше, чем я представляла. Здесь даже мебель сохранилась. Зал был разделен на две части, что напомнило мне прежнее место работы. Некогда розоватые стены потускнели под серым налетом, с высоких потолков свешивались нити паутины. Около пятнадцати круглых столиков были накрыты старыми простынями. Они же покрывали и придвинутые к ним стулья. Я отдернула одну простыню и обнаружила, что мебель качественная и симпатичная. Обивка, конечно, от времени пришла в негодность, а вот дерево сохранилось неплохо. Его бы отреставрировать, подкрасить, и мебель можно будет смело называть винтажной.
Во втором зале ситуация была схожа, и помимо прочего здесь имелась барная стойка. Только стулья около нее не такие, какие обычно бывают в кафе, а просто высокие деревянные табуреты.
Я провела пальцем по столешнице бара, оставляя дорожку в пыли.
Далее следовал осмотр кухни. Она оказалась довольно просторной. Печь, плита, духовой шкаф и холодильник в наличии. Ума не приложу, как все это работает при отсутствии электричества.
Когда задала этот вопрос Адаму, получила от него порцию недоумения и исчерпывающий ответ: бытовая магия. Через пять минут препирательств добилась от него более внятных объяснений. Оказалось, что подобные вещи время от времени доставляются сюда из нашего мира, а затем функционируют на основе магии, только с условием постоянной подзарядки. Чудеса, да и только. Зато теперь ясно, откуда у рыжего взялся велосипед.
Кстати, почему-то подобный принцип перестал действовать еще лет тридцать назад. Все современные планшеты, телефоны, стиральные машинки и тому подобное работать отказывались. Как говорится, кто не успел, тот опоздал. Поэтому сейчас Отория являла собой довольно странный симбиоз средневековья и советской техники. Занятно.
Надо же было умудриться запихнуть все это в трамвай!
Кстати, компьютеры и телевизоры не работали вообще. Что старых образцов, что новых. И, как по мне, это совсем неудивительно. Так и представляю, как на голубом экране показывают мага, призывающего лисов и волков соблюдать порядок и не цапаться. Дурдом.
В конце зала находилась неприметная дверь, ведущая в узкий коридор. Там располагалась деревянная лестница, по которой мы поднялись на второй этаж. Наличие сразу двух комнат стало для меня приятным, даже очень приятным сюрпризом. Насколько я могла судить, семья, владеющая кафе раньше, жила здесь же. Первая комната некогда была спальней, а вторая – детской. Здесь также сохранились кое-какие вещи, которые, как и пол, были покрыты толстым слоем пыли. О том, что бывшие хозяева погибли, я предпочитала не думать.
На втором этаже имелась еще одна переносная лестница, ведущая на чердак. Но туда лезть не стала, рассудив, что это ни к чему.
Из кафе я выходила полная решимости во что бы то ни стало добиться возобновления его работы. Просто немыслимо, что местные жители давятся комковатой перловкой, когда прямо под носом растет столько свежих продуктов. Преступление! Как можно выращивать культуры на продажу, напрочь забывая о себе? Или это только мне так везет на еду, а в остальных семьях все нормально?
Все. Иду к Диану. Ради осуществления своей давней мечты иметь собственное кафе я готова умолять типчика мне помочь. Тем более если привести второй этаж в порядок, то он вполне пригоден для жилья. Хотя искренне надеюсь, что умолять все же не придется. Гордость, она такая.
– А ты красивая, – неожиданно одарил комплиментом Адам, о присутствии которого я уже успела забыть. Гид из него, прямо скажем, так себе.
Улыбаясь, ответила:
– Ты тоже ничего.
Чего я совершенно не ожидала, так это того, что меня рывком притянут к себе и самым наглым образом попытаются поцеловать.
– Ты обалдел? – уперла руки ему в грудь, пытаясь высвободиться.
– Так ты же сама сказала, что я тебе понравился! – Рыжий явно не собирался отступать. – Хоть ты и мими, но простая. Наша.
Что значит простая? Что значит наша? То есть, если я, обладательница русых волос, сказала, что у него смазливая мордашка, меня можно лапать?
Ох, лис, ты просто не знаешь, сколько раз я имела дело с тебе подобными за время работы официанткой.
Расслабилась, позволив ему думать, что я сдалась. Адам ухмыльнулся, и в тот момент, когда расстояние между нашими губами стало стремительно сокращаться, я круто вывернулась и со всей дури наступила ему на ногу. С каблуком было бы эффектней, но, судя по его физиономии, и в кедах вышло неплохо.
Гордо шествуя по дороге, чувствовала себя самой настоящей лисой, важно поднявшей хвост.
– Алиса! – донеслось мне вслед, но я даже не обернулась.
Ибо нечего!
Теперь даже типчик казался относительно нормальным и приятным. Он хотя бы не лез с поцелуями в первые минуты знакомства. Пусть странный и подозрительный, но, по крайней мере, не хам. Все познается в сравнении, и я в очередной раз в этом убедилась.
Где находится дом Диана, я не имела ни малейшего представления, поэтому решила сначала встретиться с Яном. Пронырливый лисенок однозначно все про всех знает и проводит меня куда надо.
До встречи с ним оставалось еще около двух часов, и я решила вернуться домой. Во-первых, нужно было взять обещанный Яну брелок, а во-вторых, шататься по деревне и привлекать лишнее внимание не хотелось. Пока.
Когда, войдя в дом, обнаружила у лестницы блондинистых супругов, даже не удивилась. Что характерно, они снова собирались завести серьезный разговор. Опять знание психологии и чтение по лицам, ага.
– Лисанна… – начала Илана таким слащавым голосом, что я невольно поморщилась. Чувство, что меня заставили за один раз съесть банку меда, политого сахарным сиропом и карамелью. – Вчера мы решили дать тебе время на адаптацию. Сейчас, когда ты в полной мере осознала, кем являешься, думаю, нужно закончить наш разговор.
В полной мере осознала? Это слишком сильно сказано.
– Пожалуйста, давай пройдем в гостиную и спокойно все обсудим.
Желания на это не было ни малейшего, но в конце концов я взрослый человек и готова вести конструктивный диалог. Раз предлагают, грех отказываться, тем более надо как-то убить ближайшие два часа.
– Алиса, мы должны сказать тебе об одной важной вещи, – произнес Леонис, когда мы разместились на диванчике.
Вернее, это они на диванчике, а я в кресле.
Я насторожилась:
– Какой?
Вот прямо чувствую, что очередными неприятностями запахло!
– Через два месяца в нашу деревню приедет очень уважаемая семья высших лисов, – сообщила Илана с таким видом, словно речь шла об особах королевской крови. – Они погостят у нас несколько недель. Мы надеемся, что этого времени хватит, чтобы вы с Виатором привыкли друг к другу.
Опять этот Виатор. Знала же, что вся загвоздка в нем.
Молчу, ожидая продолжения.
– Алиса, – голос Леониса звучал мягко, – понимаю, тебе будет сложно это принять, но сейчас ситуация такова, что лисам нужно укреплять свои позиции. Чем больше сильных родов объединится, тем лучше. Семья Виатора очень влиятельна и богата, а он сам хорош собой…
На втором этаже что-то разбилось. Похоже, опять Кэти бесится.
– Вы намекаете, что я должна выйти за него замуж? – Голос прозвучал ровно, хотя внутри меня все кипело.
– Не намекаем, а говорим прямо, – сказала Илана.
Поразительная особенность бросаться в крайности – тон либо приторно-слащавый, либо отстраненно-холодный.
– Знаете, – я сложила руки на груди и обвела обоих пристальным взглядом, – мне это совершенно неинтересно. Я не просила, чтобы меня тащили в этот мир, никогда не хотела найти семью, и уж тем более не собираюсь сейчас выходить замуж. Если вы думали с моей помощью укрепить свое положение, то вынуждена вас разочаровать. Надо было думать раньше, когда бросали меня месячным младенцем.
Даже поразилась, насколько спокойно это прозвучало. Умею же, когда хочу.
– Лисанна, это неизбежно, – как-то устало вздохнула Илана. – Поверь, ты ничего не изменишь. Твое согласие для проведения церемонии не требуется.
Нормально?
Я поднялась с места, и самопровозглашенные свахи поднялись вместе со мной.
– Ни о каком замужестве не может быть и речи, – произнесла, чеканя каждое слово.
– Ты от нас зависишь и без нашей поддержки пропадешь. – Илана продолжала демонстрировать навыки Снежной королевы. – Поэтому обязана подчиняться.
Достали!
Но показывать всю силу своего возмущения не буду. Обойдутся.
Круто развернувшись, покинула гостиную. Уходить от разговора уже становится закономерностью, но слушать этот бред нет никаких сил.
Решимость найти работу окрепла, и, захватив брелок, я вышла на улицу. Лучше бесцельно поброжу по деревне, чем стану слушать подобную ересь. Замуж без согласия! Дикость какая-то.
Спускаясь с крыльца, я заметила собирающую яблоки Наоми. Девушка складывала спелые плоды в корзину, где уже лежали какие-то оранжевые фрукты, по форме похожие на груши. Никогда таких не видела.
Раз уж подвернулась такая возможность, Яна дожидаться совсем ни к чему.
– Наоми, привет!
Приблизившись, я подняла с земли пару яблок и положила их в корзину.
– Доброе утро, мими Лисанна. – Улыбка девушки была вполне искренней.
– Не подскажешь, где находится дом Диана?
– Вы имеете в виду турьера Кросса? – уточнила Наоми и кивнула в сторону леса: – В конце деревни, самый крайний.
Поблагодарив, я вышла за калитку и обнаружила, что за ней меня уже дожидается Ян. Мальчонка пришел пораньше и топтался на месте, не решаясь меня позвать.
– Держи, – протянула ему брелок. – Нравится?
Могла бы и не спрашивать, по загоревшимся глазам и так все было понятно.
– А почему мяч черно-белый? – спросил Ян, с интересом рассматривая подарок. – По ту сторону так принято?
Не сразу поняв, что он имеет в виду, переспросила:
– По ту сторону?
– Куда уходит трамвай. По ту сторону тоннеля, – не отрываясь от изучения брелока, пояснил паренек.
Пока мы неспешно шли к дому Диана, я рассказывала о правилах футбола, о матчах и вообще о разных видах спорта. Благо кое-что в этом смыслила. Лучший друг одно время все уши прожужжал о футболе и заставил просмотреть кучу онлайн-трансляций. Даже на стадион таскал, где демонстрировал свои умения и отрабатывал со мной удары.
– Вот он! – торжественно объявил Ян, когда мы поравнялись с двухэтажным домом, стоящим на окраине. – Здесь живет турьер Кросс!
Судя по тону, каким это было сказано и каким взглядом это сопровождалось, мальчишка от Диана фанател.
Калитка была заперта на внутренний засов, никакого подобия звонка здесь не имелось, но кого это волновало? Кричать на всю деревню не стала и предпочла воспользоваться самым простым способом – перелезть через забор. Может, и не очень красивое решение, но зато действенное.
Когда оказалась во дворе, отперла калитку, чтобы мог войти Ян. Мальчонка так красноречиво на меня посмотрел, что стало понятно – только что я заработала его уважение. До турьера в его глазах мне, конечно, далеко, но все равно приятно.
– Незаконное проникновение на частную территорию карается недельным арестом, – неожиданно раздалось из дома.
Предпочла проигнорировать это замечание и вошла внутрь, потащив с собой Яна в качестве моральной поддержки. В убранстве дома турьера преобладал… бардак. Я даже не обратила внимания на светлые тона стен, приятную отделку и мягкий ковер в прихожей, потому что, едва войдя, споткнулась о валяющуюся на полу вазу. Там же валялась рубашка. М-да… Вот что значит холостяк.
А еще в воздухе пахло горелым. Похоже, кое-кто пытался приготовить обед.
Планировка дома была практически такая же, как у блондинов. Миновав прихожую, я уверенно вошла в гостиную и остолбенела. Рядом с Дианом сидел мой так называемый папочка и как ни в чем не бывало попивал чай.
– Алиса, хорошо, что ты пришла. – Леонис сделал глоток чая и поставил чашку на кофейный столик. – Мы как раз обсуждали твою безопасность, и турьер Кросс был так любезен, что согласился за тобой присмотреть.
Знаете что? Даже заявление о необходимости выходить замуж не вызвало такого возмущения.
– Безопасность? – постаралась ничем не выдать истинных эмоций. – Решили приставить ко мне конвой, чтобы я никуда не сбежала?
Леонис начал все отрицать, но по лицу типчика я поняла, что попала в точку. Судя по всему, его тоже не слишком радовала перспектива со мной нянчиться. Интересно только, почему он вообще на это пошел? Наверное, неплохо заплатили. Насколько я понимаю, высшие лисы не бедствуют.
Ян тем временем дезертировал обратно в прихожую и, обернувшись лисом, высунул в дверной проем свой любопытный нос.
Кажется, я даже начинала к этому привыкать.
Пока Леонис продолжал клятвенно уверять, что дело лишь в моей безопасности, я изучала интерьер. Слушать блондина было скучно, но и перебивать не хотелось. Путь лис выговорится, раз его так прорвало.
Полки ломились от груды мелочей, цветы на окнах завяли. Повсюду были разбросаны вещи, на столе стояла тарелка с оранжевыми фруктами – теми самыми, какие я видела у Наоми. Фактура вроде как у апельсина, но форма, как я уже отмечала, похожа на груши. Отсюда я улавливала сладковатый, немного пряничный запах. Даже снова аппетит разыгрался. Еще примечательно, что в этом доме совсем не пахло привычной мятой. Похоже, ее симбиоз с корицей присутствовал только в доме блондинчиков. В углу на кресле лежала гитара. Типчик умеет играть?
– Лисанна, ты меня слышишь? – Разнервничавшись, Леонис даже перешел к полной форме имени.
Перевела на него взгляд и, подражая зайцу из знаменитого мультика, ответила:
– Слышу, слышу.
– Тогда ответь, неужели ты не понимаешь, что эта мера необходима? – не желал отставать блондин. – Мне рассказали о сегодняшней ситуации с Адамом. Можешь не сомневаться, он понесет соответствующее наказание. Да как он только осмелился проявить такое неуважение к мими!
Как у них все запущено-то… То есть если приставать бы пытались, скажем, к Наоми, то это в порядке вещей?
– В этой ситуации нет ничего страшного, и я категорически против того, чтобы ко мне приставляли, – на миг задумалась, подбирая нужное слово, – охрану. Так что попрошу впредь не трепать мне нервы бессмысленными предложениями.
Леонис пропустил последние слова мимо лисьих ушей и зацепился за первое предложение.
– Как это нет ничего страшного?!
От негодования его идеально светлая кожа пошла красными пятнами.
– Ты – мими! Никто не может обращаться с тобой подобным образом!
Опять двадцать пять! Мы ходим по кругу. Похоже, доказывать что-либо бессмысленно. Иногда лучше промолчать, дав собеседнику подумать, что ты с ним согласен, но мысленно остаться при своем.
– Хорошо, раз турьеру Кроссу больше нечем заняться, пусть побудет моим телохранителем, – милостиво разрешила я, надеясь, что Леонис успокоится и уйдет.
И не прогадала. Блондин действительно обрадовался и с облегчением выдохнул. Что-то мне подсказывало: идея с охраной принадлежала Илане, а отдуваться пришлось ему.
Леонис поднялся с места и, попрощавшись с турьером, вновь обратился ко мне:
– Идем, Алиса.
По понятным причинам не двинулась с места и выразительно на него посмотрела. Неужели непонятно, что я пришла сюда не из желания просто так полазить по заборам?
Спустя несколько мгновений до блондина все-таки дошло, и, попросив долго не задерживаться, он вышел из гостиной. Какое счастье! Даже дышать стало легче. Не привыкла я к тотальному контролю, да еще со стороны посторонних людей. Ладно, нелюдей.
Диан расслабленно откинулся на спинку кресла и, прикрыв один глаз, лениво произнес:
– Так и знал, что соскучишься и придешь сама.
На провокацию не поддалась и с ходу объявила:
– У меня к тебе деловое предложение.
– Даже так? – Типчик скептически заломил бровь. – Любопытно услышать какое.
Села напротив и представила, что пришла на собеседование. Главное, говорить четко и уверенно. Цель поставлена, и мне крайне необходимо его убедить.
– Этим утром я осмотрела заброшенное кафе. Здание добротное, мебель также хорошо сохранилась, и при минимальных финансовых затратах ее можно запросто отреставрировать. Как и в деревне, так и в окрестностях нет ни одного приличного заведения общественного питания. Думаю, не стоит напоминать о том сарае, где мы вчера пытались завтракать. Из этого следует, что конкуренция в этой области минимальная, а если быть точнее, она вообще отсутствует. Прямо в деревне выращивают множество овощей и фруктов, следовательно, потенциальные поставщики находятся совсем рядом. Затраты на транспортировку нужны минимальные.
Диан слушал не перебивая, и я продолжала:
– Поселение достаточно большое, в клиентах недостатка не будет. Я знакома с работой кафе и кроме этого умею неплохо готовить. В маркетинге не гуру, но кое-что смыслю. Так вот, переходим к сути моего предложения. Ты даешь мне соответствующее разрешение, помогаешь с оформлением необходимых документов и вкладываешь в предприятие определенную сумму.
На последней фразе типчик хотел что-то возразить, но я не дала ему этого сделать.
– Если подумаешь, то поймешь, что все окупится. Поскольку у меня денег нет совсем, предлагаю тебе стать полноправным владельцем, а я буду управляющей. Процент от выручки шестьдесят на сорок плюс зарплата работникам, которых я отберу лично.
Вроде сказала все, что хотела. И если я права в своих выводах относительно Диана, то он этот шанс не упустит. Он маг деятельный, и скучная работа в лисьей деревне его не слишком устраивает. Не говоря о сомнительной должности личного охранника. По крайней мере, мне так показалось.
Турьер изучал меня долгим внимательным взглядом.
– Хочешь таким образом обеспечить себе независимость? – спросил он после недолгого молчания.
Я врать не стала:
– Хочу. И действительно считаю, что это может принести доход. К тому же быть управляющей в кафе я мечтала уже очень давно. Так что можешь не сомневаться, к делу буду относиться добросовестно и с энтузиазмом.
По виду турьера поняла, что мое предложение его заинтересовало. Он уже прикидывал что-то в уме, обдумывая возможные перспективы. Я напряглась, ожидая его решения.
«Согласись, согласись, согласись, – мысленно твердила как мантру, гипнотизируя его взглядом. – Ну же!»
Наверное, во мне пропадает талант гипнотизера, потому что вскоре Диан кивнул:
– Возможно, что-то в этом есть. Хорошо, я готов на это пойти, но процент от выручки семьдесят на тридцать в мою пользу.
– Шестьдесят на сорок.
– Вообще-то финансово рискую только я, – резонно заметил турьер.
В итоге мы остановились на шестидесяти пяти ему и тридцати пяти мне. Честно говоря, я и десяти процентам была бы рада, но продешевить не хотела. Раз взялась за дело, нужно подходить со всей ответственностью. Хочешь жить – умей вертеться. Ну а то, что в этом мире мне придется задержаться как минимум на год, не вызывало никаких сомнений.

Глава 6
Медовый вечер с ложкой дегтя

В Диане я не ошиблась. Не откладывая дела в долгий ящик, он предложил заняться составлением сметы. Нужно было прикинуть, какие траты нам предстоят, и распланировать дальнейшие действия.
Первое и самое важное – приведение кафе в нормальный вид. Здесь несколько подпунктов:
во-первых, уборка;
во-вторых, ремонт;
в-третьих, покупка недостающей мебели и необходимого инвентаря.
Пункт номер один решила взять на себя и для этого намеревалась попросить помощи Наоми. Поразмыслив, пришла к выводу, что девушка будет не против сменить место работы. Поэтому приглашу ее в качестве помощницы. Диан ее кандидатуру тоже одобрил. Он вообще оказался на удивление сговорчивым.
Что касается остального, то мы с типчиком решили через несколько дней съездить в город. В деревенских «Лисьих мелочах» продавали много чего полезного, но всего необходимого здесь все-таки не было.
Учитывая хорошее состояние здания, на все дела мы выделили себе около двух недель. Затем планировалось переходить к деталям – к составлению меню, найму персонала и прочим важным вещам.
С Дианом мы расстались вполне довольные друг другом. До дома меня провожал без умолку болтающий Ян, которого наша затея приводила в восторг. Я и сама до сих пор не могла поверить, что все прошло так удачно. Пожалуй, я даже готова повысить ранг типчика и сделать его напарником. Хотя… нет. Типчик все же привычней.
– А пошли ко мне в гости? – предложил Ян, уже принявший человеческий облик. – Бабушка обещала из авиринов пирог испечь. Вкусный!
Вкусный – это хорошо. От перловки меня уже воротит.
– Что за авирины? – полюбопытствовала, когда мы сменили маршрут и направились к его дому.
– Фрукты такие, – широко улыбаясь, объяснил мальчишка. – Ты, наверное, видела – у турьера Кросса в гостиной на столе стояли.
А, те самые не то груши, не то апельсины. Жутко интересно попробовать. Я вообще большой любитель новых вкусов, а уж таких во всех отношениях экзотических и подавно. Да и с местными жителями пора налаживать контакты, как-никак потенциальные клиенты. К тому же нужно прояснить для себя множество моментов. Особенно касающихся местных свадебных обрядов и непосредственно высших лисов.
Дом, где жил Ян, был одноэтажный и простенький, но от этого не менее симпатичный. Стены выкрашены в пастельный голубой цвет, ставенки на окнах – в кремовый, как и входная дверь. Не перестаю умиляться местной архитектуре. Прелесть просто!
– Бабуль, у нас гости! – радостно заголосил лисенок, когда мы вошли внутрь.
Из соседней комнаты донеслось громкое и хорошо знакомое причмокивание. Мы вошли в гостиную, и я убедилась в том, что была права. Бабулька! Собственной персоной!
Она сидела в кресле-качалке и вязала носки. Пальцы ловко орудовали длинными спицами, на полу лежало несколько клубков шерстяных ниток. Неподалеку – неизменный саквояж.
Бабулька подняла на меня глаза и, вновь причмокнув, объявила:
– За стол!
Ее своеобразную манеру речи я уже имела возможность оценить, так что не удивилась.
– Добрый день, – приветствовала хозяйку, невзирая ни на что.
Пожилых людей надо уважать, а от меня не убудет, если поздороваюсь первой.
Бабулька кивнула и, поднявшись с места, в черепашьем темпе поковыляла на кухню. Я пошла следом, намереваясь помочь, а заодно посмотреть, как живут рыжие лисы.
На кухне никакой бытовой техники не было и в помине. Вместо плиты – печь, вместо холодильника – погреб. Похоже, иномирные приборы здесь в дефиците, и имеются они только у состоятельных семей. Кстати, из этого следует вывод, что бывшие хозяева кафе не бедствовали, и я была права, когда говорила, что это может приносить неплохой доход.
Стоило мне увидеть пирог, как тут же захотелось его попробовать. С тонким песочным донышком, яркой оранжевой начинкой и хрустящей сеточкой сверху, он так и кричал: съешь меня, съешь! Только соответствующей бирочки не хватало, чтобы я окончательно почувствовала себя Алисой в Стране чудес.
А запах-то, запах! Потрясающий.
Пока бабулька заваривала чай из ароматного травяного сбора, я нарезала пирог. Тесто рассыпчатое, не подгоревшее – все как надо. Кажется, я даже знаю, кого приглашу работать на кухню. Уж если эта старушка такие расстояния пешком проделывает, работа повара не должна показаться ей слишком утомительной.
Ян, снова обернувшийся лисом, то и дело путался под ногами и облизывался – аромат авиринов вызывал аппетит не только у меня.
Столовой в доме не имелось, и мы разместились прямо на кухоньке.
Тепло. Уютно. По-домашнему как-то.
В печи потрескивают дрова, пыхтит подвешенный над ними котелок. Запах авиринов и сдобы мешается с пряным ароматом кипящего отвара. Если бы не знала, что нахожусь у лисов, подумала бы, что попала в дом к ведьме. В хорошем смысле, если можно так сказать. Еще бы черного кота сюда, и картина стала бы полной.
Я отломила кусочек пирога и, отправив в рот, блаженно прикрыла глаза. Тесто маслянистое, рассыпчатое, корочка приятно хрустит. А начинка очень ароматная, сладкая, с привкусом пряников и цитрусов. Очень необычный вкус у этих авиринов, но мне нравится.
– Бабуль, а турьер Кросс и Алиса кафе открывать собираются, – поделился новостью Ян, за раз уминая полпорции. – Представляешь?
Достопочтенная тата отхлебнула чай, посмаковала и покосилась в мою сторону. На миг показалось, что в ее глазах мелькнул интерес.
Даже странно видеть у нее какой-то проблеск эмоций.
– Все равно тебя замуж отдадут, – хмыкнула бабулька, сделав еще глоток.
Обнадежила. Но, по крайней мере, есть надежда на нормальный разговор.
– У вас здесь что, принято выдавать замуж без согласия?
– У высших все не по-лисьему! – вклинился громко чавкающий Ян. – Незамужнюю мими ни о чем не спрашивают. Главное, чтобы жених и родители были согласны.
Точно средневековье.
Я покачала головой и уверенно возразила:
– Со мной такой номер не пройдет. Я взрослый цивилизованный человек, состоявшаяся личность и никому не позволю лезть в свою жизнь.
Тата смешно подула на чай и, не поднимая глаз от чашки, пробубнила:
– Так-то оно так… Но Илана не отступится. Они с Леонисом не могут отказать Виатору. Вот только в местах, откуда его семейка родом, заправляют волки. Опасно там, поэтому младшую отдавать не хотят, хоть та и не против.
Ее слова многое прояснили. Я уже успела понять, что Кэти хочет оказаться на моем месте, поэтому и бесится. Нравится ей Виатор или просто хочется замуж, суть от этого не меняется. А вот новость о волках стала для меня открытием. Теперь понятно, почему родственнички подсуетились и решили вернуть меня в Оторию именно сейчас. Правильно, чего Алису жалеть-то?
Наверное, странно, но меня это совсем не трогало. Вот ни капельки. По сути, что Леонис, что Илана мне чужие, поэтому и обижаться на них нет никакого смысла. Все обиды перегорели еще в детстве.
– Скажите, а что собой представляет свадебная церемония? – Я решила воспользоваться разговорчивостью соседки. – Какие здесь обычаи, традиции?
Кажется, я все же переоценила открытость таты. Она снова ушла глубоко в себя и повесила табличку «не беспокоить». В настоящий момент ее больше занимал чай, нежели мои расспросы. Яна тоже интересовала еда – за это время он успел в одиночку съесть почти весь пирог. Молодой организм, растущий. И это еще одна монетка в копилке причин возобновить работу кафе.
Долго засиживаться в гостях я не стала. Сославшись на дела и поблагодарив за гостеприимство, отправилась домой. Точнее, во временное жилище. Называть дом Леониса и Иланы своим язык не поворачивался.
На данный момент у меня имелась одна конкретная цель – поговорить с Наоми. М-да, сегодня прямо-таки день разговоров.
Девушку я обнаружила по-прежнему работающей в саду. К этому времени она успела собрать все яблоки и авирины и сейчас занималась сбором слив. Я не стала долго тянуть и с ходу обрисовала ей сложившуюся ситуацию. Во всех подробностях расписала преимущества смены работы и мысленно скрестила пальцы, чтобы Наоми согласилась.
– Даже не знаю… – Она замялась и бросила в сторону дома взволнованный взгляд. – А если ничего не получится? Я же без работы останусь, а мими Илана меня потом ни за что обратно не возьмет.
– Все получится, – с энтузиазмом уверила я. – Это дело берет под контроль не кто-нибудь, а сам турьер Кросс. К тому же не нужно бросать работу прямо сейчас. Пока мы будем все подготавливать, Илане с Леонисом совсем не обязательно знать, что ты собираешься от них уходить.
То ли день сегодня был особо благоприятным, то ли подействовала магия скрещенных пальцев, но Наоми долго сомневаться не стала. Была в ней та самая бунтарская искорка, подталкивающая к рискованным шагам и кардинальным переменам. И она сыграла мне на руку. Сегодня начинать уборку кафе было уже поздно, и мы решили отложить это до завтрашнего утра. Внутри все так и кипело жаждой деятельности. Даже руки зачесались. Еще никогда воплощение мечты не было так близко!
Если мне удастся осуществить задуманное, пожалуй, я полюблю этот мир. А со всеми проблемами обязательно справлюсь. Если верить словам Иланы, Виатор приедет только через пару месяцев, и к этому времени что-нибудь непременно придумается. Замуж я, понятное дело, выходить не собираюсь, и никто не сможет меня заставить.
Пробудившийся энтузиазм сидеть без дела не давал, поэтому я уговорила Наоми прогуляться по деревне. Вернее, не просто прогуляться, а провести время с пользой. Мы пошли в «Лисьи мелочи». Мне было не только любопытно, но и необходимо узнать, что в них продают.
– О, Наоми! – обрадовался девушке продавец.
Старый седой лис с заостренными чертами лица посмотрел на меня поверх очков:
– А это кто с тобой? Уж не мими Лисанна ли?
– Просто Алиса, – улыбнувшись, повторила от зубов отскакивающую фразу.
Магазинчик оказался очень милым и уютным, но самое главное, разноплановым. В ассортименте были представлены и бытовые мелочи, и средства красоты, и канцелярские товары. Многочисленные полочки ломились от избытка рамочек, статуэток и шкатулок. Вещицы хотя и бесполезные, но красивые. Маринке было бы где разгуляться.
– Господин Вильто, мы к вам по делу. – Наоми по-хозяйски прошла вглубь лавки и принялась внимательно изучать товар. – Мими Лисанне… – Она осеклась, наткнувшись на мой взгляд, и с запинкой продолжала: – Алисе нужны скатерти и столовые приборы.
Вообще-то я собиралась купить все это в городе, но и здесь посмотреть не мешало. Точнее, я собиралась выбрать, а оплачивать это, естественно, должен был Диан.
После слов Наоми лис моментально бросился предлагать мне все имеющиеся образцы.
– Так это правда, что вы с турьером Кроссом собираетесь возобновить работу кафе? – как бы между прочим поинтересовался лис.
Как тут, однако, слухи быстро распространяются. Хоть чем-то это место похоже на привычную деревню.
– Пока рано о чем-то говорить. – Я предпочла не вдаваться в подробности. – Но надеюсь, что все получится, как задумано.
Пока я перебирала любезно предложенные скатерти, салфетки и тарелки, Наоми успела скупить груду ненужного хлама. Посмотрела на нее, и снова вспомнилась Маринка. Воспоминание повлекло за собой ностальгию, но она была задавлена мной на корню. Раз в ближайшее время домой вернуться не светит, нечего об этом и думать. Тем более учитывая наклевывающиеся перспективы.
Перед тем как мы покинули магазинчик, я имела возможность воочию убедиться в том, что лисы – ужасные пройдохи. Да так даже бабки на базаре не торгуются! Наоми умудрилась скостить стоимость покупок почти наполовину, а господин Вильто исхитрился ее обсчитать. Причем последнее мы обнаружили только на улице, но возвращаться девушка наотрез отказалась.
– Позор! – сокрушалась она своему промаху. – Обставил, как пятилетнюю!
Ответить на это было нечего. Реакция у Наоми была, мягко говоря, своеобразная. Из этого я сделала вывод, что лисам свойственно хитрить и привирать. Что в общем-то неудивительно.
После «Лисьих мелочей» мы наведались в «Лисьи продукты». Это заведение интересовало меня куда больше, и увиденное там порадовало. Здесь имелись разнообразные травяные сборы, чаи, специи и молочная продукция. Овощей и фруктов не было, но, по словам Наоми, их можно было легко купить в местных теплицах.
Туда мы и направились после продуктовой лавки. Как я и предполагала, в теплицах работали родители Наоми. Девушка знала расположение грядок как свои пять пальцев и устроила мне настоящую экскурсию.
Первое, чему мы уделили внимание, – это, естественно, тамаринду. Здесь это были карликовые деревца, которым отводилась огромная отдельная теплица. Стоило в нее войти, как нос защекотал знакомый пряный запах. Вкуснота, но тешить обоняние было некогда.
Далее следовали сезонные овощи и фрукты. Картофель, топинамбур, батат, огурцы, помидоры – глаза просто разбегались. Это же сколько всего можно приготовить!
Но главным сюрпризом стали бобы какао. О, это просто подарок свыше!
Шоколад.
Так и хочется произнести по слогам, смакуя каждую букву, точно сладкий леденец.
Шо-ко-лад.
Я в восторге!
Как сладкоежка заявляю: без десертов кафе не кафе.
Есть замечательная идея использовать два зала по прямому назначению. Один сделать обеденным, где можно основательно подкрепиться, а второй превратить в кофейню. Сладости моя главная слабость, обожаю их и есть, и готовить. Обязательно надо все продумать и организовать кондитерскую. Можно даже готовить вкусняшки на вынос и под заказ. Есть же здесь какие-то праздники? Однозначно есть. А значит, и спрос на сладости будет.
Ух как я загорелась!
Из теплиц выходила до того воодушевленной, что напрочь забыла обо всех прочих проблемах.
Свадьба? Фи, ерунда какая!
Виатор? Знать не знаю, кто это.
Приедет уже через пару месяцев? Да еще куча времени!
Ну а то, что я нахожусь в параллельном мире, вообще перестало волновать. Я человек эмоциональный, легкий на подъем и легко приспосабливающийся к новым условиям. Если разобраться, какие у меня были в Питере перспективы? «Любимая» униформа, нотации Раисы Павловны и вечно скрипящая раскладушка в старой хрущевке. Так что сейчас жаловаться глупо. Возможно, все действительно случается к лучшему, и я получила редкий шанс воплотить мечту в реальность.
В самом деле, какая разница, где находиться? Правильно гласит народная мудрость: не деревня красит лиса, а лис деревню.
Быстро усваиваю местные словечки, ага.
После теплиц мы заглянули еще и на пасеку. Да-да, здесь была даже она – жужжащая и невероятно пахнущая пасека. Сладкий тягучий мед вобрал в себя все ароматы полевых цветов и лучи летнего солнца. Так и хотелось взять в руки липкие соты и прямо с них попробовать удивительное лакомство.
А собственно, что меня сдерживает?
Пасечник, господин Руф, с удовольствием угостил нас с Наоми плодами пчелиного труда. Могу с уверенностью сказать, что такого ароматного меда я еще не пробовала. Просто не описать словами, какой он вкусный!
Мы шли по деревне, тронутой лучами заходящего солнца, и я облизывала липкие пальцы. До чего все-таки здорово, когда можешь позволить себе не думать ни о чем и просто наслаждаться моментом.
А вечер такой сонный, тихий и немного ленивый. В алых кронах деревьев тихо шуршал ветер, по дороге носились вопящие дети. Яна среди них не было, наверное, помогал по дому бабульке. От Наоми я успела узнать, что ее зовут тата Роззи.
Наоми вообще стала на удивление разговорчивой. Ощущение, что, как только мы вышли за пределы дома семьи Танидов, ее подменили. Куда-то исчезла закрытость и боязнь сказать что-нибудь не то. Зато озорство и бунтарство прорвались наружу, и меня это очень радовало. Так гораздо проще общаться, а нам теперь предстоит проводить бок о бок очень много времени.
– Алиса, – просто поразительно, как быстро она научилась обращаться ко мне по имени, – а каково это – жить по ту сторону?
В голосе Наоми звучало любопытство, и я с удовольствием принялась рассказывать ей о своем мире. Девушка слушала внимательно и не переставала поражаться некоторым вещам. Пользуясь моментом, я тоже расспросила ее о волнующих меня вопросах.
В первую очередь меня интересовали порядки, установленные в городе. До сих пор так и не поняла, зачем Диан сказал извозчику, что мы женаты, и почему не хотел, чтобы я спорила с привратниками. Неужели в Тамаринде настолько жесткий контроль?
– Лисы вызывают у властей особое недоверие, – вздохнув, оправдала мои опасения Наоми. – С волками все несколько проще, а нас недолюбливают. Так повелось еще испокон веков, и отчасти мы сами в этом виноваты. У лис всегда были проблемы с законом. Не у высших, конечно, а у простых. Так уж заложено природой, что мы по натуре хитрые и азартные. Эти качества часто берут верх. Именно лисы считаются самыми ловкими ворами. Но ты не подумай, – тут же вскинулась девушка, заметив, как вытянулось мое лицо, – это не ради денег. Скорее из желания доказать самим себе, что мы сумеем справиться с непосильной задачей.
Нет, мне этого не понять. Воровать – плохо, и это ничем не оправдывается.
– Раньше лисы вообще бедствовали и на подобное шли из нужды, – продолжала Наоми. – Сейчас ситуация, конечно, лучше, но нам все равно не доверяют. В городе нас распознают по цвету волос и повадкам. Любой турьер при встрече имеет право потребовать документы и разрешение на нахождение в городе. С людьми все еще хуже. Стоит им узнать, что ты лиса, так они сразу шарахаются. К волкам отношение и то лучше, хотя они гораздо опаснее. Даже обидно.
Да уж, действительно обидно. Получается, мужчина, подвозивший нас с Дианом на телеге, принял меня за человека. А если бы узнал, что я лиса, отказал бы в помощи? Бред какой-то. Хотя, конечно, люди разные, и сомнительно, что все придерживаются такого мнения, как описала Наоми.
После я спросила о путешествиях между мирами. Мне было важно узнать, не соврали ли Леонис с Иланой, когда сказали, что трамвай ходит раз в год. Наоми это подтвердила, причем добавила, что пользоваться порталом можно опять же только с разрешения турьера.
Шаг влево, шаг вправо – расстрел. Утрированно, конечно, но суть примерно та же.
Домой мы вернулись поздно вечером, и, несмотря на услышанное, настроение по-прежнему было отличным. До тех пор, пока не вошла в свою комнату.
В кресле сидела Илана, явно дожидавшаяся моего возвращения. Все-таки я была права, когда говорила, что сегодня день разговоров. Вот только вновь находиться в обществе этой лисы мне совсем не хотелось.
– Добрый вечер, Алиса. – Ее голос прозвучал дружелюбно и, что странно, вполне нормально.
Впервые не слышала в ее интонации фальши. Похоже, Илана намеревалась с первых секунд разговора расположить меня к себе, раз использовала эту форму имени.
– Надо признать, наше знакомство было не слишком удачным, – произнесла блондинка, когда я присела напротив. – Наверное, мне не стоило сразу на тебя давить. И я хочу, чтобы ты знала, мы с Леонисом действительно тебя любим. Как бы то ни было, ты наша дочь.
Я не смогла сдержать сарказма:
– Поэтому вы вспомнили обо мне только спустя двадцать два года?
– Тебе нужно многому научиться. – Илана предпочла проигнорировать мой вопрос. – Пройти обряд инициации. Для подготовки я приглашу уважаемую тату, она учит местных лисят и будет приходить для индивидуальных занятий с тобой.
Я хотела возразить, что это совсем не входит в мои планы, но тут же передумала. Мне действительно нужно как можно больше узнать и об устройстве этого мира, и о себе самой.
Пожалуй, сразу отказываться не стоит.
– Что за обряд инициации? – ухватилась я за слова Иланы.
Она внимательно на меня посмотрела и спокойно ответила:
– Обычно первая инициация проходит в пять-шесть лет, но, поскольку ты жила в другом мире, ее не случилось. Этот обряд направлен на полное раскрытие сущности. Ты научишься принимать полный лисий облик. Инициация промежуточной стадии проходит в восемнадцать. Так что тебе предстоит пройти сразу два обряда, а для этого нужно как следует подготовиться. И сделать это необходимо в ближайшие два месяца.
– До приезда Виатора? – усмехнувшись, догадалась я.
Илана не ответила, но по ее лицу стало понятно, что мои слова попали в яблочко.
– Прости, Алиса. – Она грустно вздохнула и покачала головой. – Поверь, я тоже не такая хладнокровная, как ты могла подумать. И о многом сожалею, но в то время мы не могли поступить иначе. И сейчас не можем.
Блондинка поднялась и, подойдя к двери, на мгновение остановилась. Обернувшись, она напоследок сообщила:
– Учительница придет завтра. В три часа будь, пожалуйста, дома.
Оставшись в комнате одна, я с силой ударила ни в чем не повинную подушку. Настроение полетело в тартарары, показало язык и возвращаться в норму не планировало. А все Илана! Лучше бы вообще не заводила этот разговор.
Захватив полотенце, я пошла в ванную. Включила горячую воду и, пока она набиралась, раздраженно перебирала масла, думая, какое сегодня использовать. Остановила выбор на лавандовом – надо успокоиться.
Слова о том, что у них с Леонисом не было другого выбора, вызвали в душе целую бурю эмоций. Причем далеко не положительных. Мне казалось, что я давно переросла детские обиды, но, как оказалось, ошибалась. Легко не думать о родителях, когда считаешь, что никогда их не найдешь. А сейчас, когда я мало того что с ними встретилась, так еще и постоянно нахожусь рядом, былые переживания так и норовят проснуться.
Прощения она у меня просит! Объяснить что-то пытается. Как будто меня это волнует.
Я заколола волосы и погрузилась в горячую воду. Буквально физически почувствовала, как негатив медленно растворяется от тонкого аромата лаванды. Это масло успокаивающее, способствующее расслаблению и устраняющее депрессию. По крайней мере, так написано на коробочке.
Пока вдыхала ароматные пары, вспоминала, как делала лавандовое мороженое. Как-то мне удалось достать засушенные цветки, предназначенные специально для кулинарии. Пожалуй, это было одним из самых потрясающих блюд, мною приготовленных. Хотя вкус, конечно, на любителя. Кстати, можно включить мороженое в меню кафе. Мороженицы я никогда не имела, так что привыкла делать все вручную.
Размышляя, даже не заметила, как чувства пришли в относительную стабильность. Из ванной вылезла только тогда, когда вода стала чуть теплой. Лаванда сработала на совесть, и я расслабилась настолько, что захотела спать.
Широко зевнула и обнаружила, что забыла взять халат. Закуталась в не слишком длинное полотенце и преспокойно прошлепала в спальню. Подошла к тумбочке, сняла с волос заколку и только собиралась ее положить, как вдруг почувствовала, что в комнате есть кто-то посторонний. Не требовалось определять по запаху или звукам, достаточно было ощутить на спине прожигающий дыру взгляд, чтобы понять, кто ко мне наведался.
Позади раздалось негромкое покашливание и, резко обернувшись, я увидела стоящего у двери Диана.
– Ради этого определенно стоило к тебе заглянуть, – усмехнулся типчик, изучая меня с ног до головы.
Только в этот момент осознала, что одета (вернее раздета) не для приема гостей. Впрочем, я не считала нужным акцентировать на этом внимание, поэтому невозмутимо поинтересовалась:
– Что ты здесь делаешь?
– Зашел к Леонису. И дай, думаю, посмотрю, как лисичка тут устроилась. – Диан двинулся вперед и остановился в полушаге от меня. – Я же теперь твой личный охранник, если не забыла.
– Польщена, что турьер так заботится о безопасности моей скромной персоны. – Я сложила руки на груди и не преминула полюбопытствовать: – Зачем тебе вообще это надо? Неужели настолько нужны деньги?
Диан обаятельно улыбнулся:
– Надо же на что-то кафе открывать. А еще у меня есть это. – Он протянул мне несколько скрепленных листов. – Ознакомься.
Все-таки разговаривать с едва знакомым мужчиной, когда на тебе надето одно-единственное полотенце, не очень комфортно. По лицу Диана поняла, что его эта ситуация забавляет, а мое поведение вызывает интерес. Ну да, так и представляю, какой скандал закатила бы Кэти, если бы он застал в таком виде ее. Мими, аристократы, все такое…
В очередной раз подавила желание выставить Диана за дверь, взяла бумаги и пробежалась по ним взглядом. По мере того как вчитывалась в строчки, удивлялась все больше и больше. Это были документы на кафе – все детали предусмотрены и продуманы, осталось лишь поставить подпись у мэра. А ведь днем их еще и в помине не было!
Я ошарашенно на него посмотрела:
– Когда успел?
– Времени зря не теряю, – вновь улыбнулся Диан, забирая бумаги, – в отличие от некоторых, бесцельно шатающихся по деревне.
– Ничего не бесцельно! Я осмотрела теплицы, изучила выращиваемую продукцию и…
Замолчала, наткнувшись на фирменную ироничную улыбку. Издевается. Вот как можно быть одновременно наглым и в то же время настолько обаятельным?
– Это все, что ты хотел мне сказать? – Я демонстративно кивнула на дверь.
– В город едем послезавтра, – сообщил Диан, проигнорировав мой немой посыл. – В Тамаринде будешь вести себя тихо и во всем меня слушаться. Тогда проблем не возникнет.
Он направился к выходу и, не оборачиваясь, бросил:
– И не забудь попросить у Иланы соответствующее платье. Хотя можешь надеть и свое. Оно произведет фурор. Кстати, мне очень понравился этот наряд.
Когда типчик скрылся за дверью, несколько секунд пыталась понять, о чем он говорил. Я ведь приехала сюда в джинсах и кофточке.
Нахмурилась, и в следующее мгновение до меня дошло. Черт! Он имел в виду униформу!
А я-то уж было надеялась, что в кафе он не обратил на нее внимания. Надежда отправилась вслед за настроением, и теперь они вместе, ехидно хихикая, показывали мне язык.
Пребывая в несколько смешанных чувствах, зарылась под одеяло. Знакомый мятно-коричный запах завершил дело, начатое лавандой, и я заснула практически мгновенно. Даже подумать ни о чем не успела.

Глава 7
Вкус свободы и новая любовь

Внутренний будильник разбудил ровно в семь, когда за окном только начал заниматься рассвет. Я села на кровати и, протерев слипающиеся глаза, некоторое время пыталась прийти в себя. Снилась какая-то ерунда. Что-то про Диана, Дом лисьей Покровительницы и неизвестного мне лиса. Кажется, последний пытался доказать, что я не имею права управлять кафе, и типчик ему нехило так врезал. В общем, ересь полная, но во сне отчего-то было приятно. Чем все закончилось, не помню, но послевкусие осталось странное.
Долго заниматься самокопанием времени не было, и я одним рывком вскочила на ноги. Рекордно быстро привела себя в порядок и спустилась вниз. Все домочадцы еще спали – аристократы, что с них взять… А вот Наоми уже дожидалась меня в прихожей, готовая к нелегкому рабочему дню. Судя по горящим глазам, ее энтузиазм ничем не уступал моему. У девушки сегодня как раз был выходной, так что ее отсутствие не должно было вызвать у Иланы лишних вопросов.
Кстати, интересно, до блондинки уже дошли слухи об открытии кафе? Судя по тому, что вчера она ни словом об этом не обмолвилась, – нет. Что хорошо. Нечего мне раньше времени нервы трепать, и так забот хватает. Хотя не сомневаюсь в том, что к вечеру вся деревня будет гудеть, обсуждая это событие. Даже интересно послушать, что об этом скажут мои «родители».
К уборке Наоми подготовилась. В прихожей стояла пара ведер с тряпками, швабра и веник. Захватив этот инвентарь, мы вышли на улицу и двинулись в сторону кафе. Несмотря на раннее утро, на дворе было тепло, и робкие солнечные лучи уже окрашивали прозрачное небо. Вот за это и люблю осень. Только в эту пору года небо бывает таким высоким и чистым. А уж как красиво на его фоне смотрятся огненные кроны…
Возле кафе нас с Наоми ждал сюрприз. Оказалось, что не одни мы пришли сюда в такую рань. Пара лисов, судя по всему нанятых Дианом, вовсю трудились над крыльцом. Разрушенные ступени постепенно приобретали нормальный вид, а небольшая лесенка обрастала перилами.
Главной неожиданностью для меня стал Адам, который оказался одним из рабочих.
– Отрабатываешь промах? – беззлобно поддела я, когда мы с Наоми приблизились.
Никаких негативных чувств у меня к нему не было. Подумаешь, проявил наглость и попытался поцеловать. Не конец света же. После слов Леониса его даже жалко стало. Готова поспорить, он сейчас за бесплатно корячится, отбывая наказание.
– Отрабатываю, – подтвердил лис, настороженно на меня покосившись. – И приношу вам свои извинения, мими Лисанна. Такого больше не повторится.
И тут мне стало неловко. Серьезно. Как-то странно все это. Чувствовала себя как принцесса, у которой просит прощения пристыженный подданный. Вот к чему было эту ситуацию так раздувать?
Улыбнувшись, протянула ему руку:
– Забыли! Если действительно больше не станешь вести себя по-хамски, я – по-прежнему Алиса.
Мне в очередной раз было продемонстрировано умение лисов мгновенно реагировать на ситуацию. Как Наоми быстро научилась общаться со мной на равных, так и Адам с ходу все понял.
– Никаких приставаний! – Ответив на рукопожатие, он сверкнул голливудской улыбочкой. – Только мой тебе совет, Алиса, не говори первым встречным, что они тебе нравятся. У нас здесь это не принято, и тебя могут не так понять.
Запомним, учтем и мысленно поставим метку. Никаких комплиментов! Разве что тем, кому стопроцентно доверяю (ага, если бы такие еще были).
Аккуратно поднявшись по ремонтируемым ступеням, мы с Наоми вошли в кафе. Практически все здесь было, как и вчера. Практически – потому что с внешней стороны окон содрали доски, и сейчас дневной свет беспрепятственно попадал внутрь. В воздухе отчетливо виднелась летающая пыль, стали заметны мелочи, на которые я не обратила внимания вчера.
Например, красивые деревянные балки на потолке. Даже странно, как сразу их не заметила. Сейчас они, конечно, выглядели не очень опрятно – заросли паутиной и немного почернели, но при должном старании из них можно сделать конфетку. Обожаю такие потолки. Есть в них что-то особенное. Последнее особенно важно. У каждого кафе должна быть своя изюминка и особый шарм, в создании которого может помочь любая мелочь.
Долго топтаться у порога мы не стали и приступили к работе. Ванной на втором этаже не имелось, так что воду для уборки пришлось набирать на кухне.
Пока Наоми наводила чистоту в малом зале, я взялась за уборку второго этажа. Раз решила, что сюда перееду, значит, надо начинать с верхних комнат. Детскую решила пока не трогать и занялась спальней. Комната не отличалась большими размерами, но по сравнению с теми условиями, где мне доводилось жить раньше, это был настоящий люкс. Из мебели здесь стоял только старый шкаф и письменный стол, на котором одиноко возвышалась ваза с засохшим цветком.
Пока мыла полы, про себя отметила, что капитальный ремонт здесь можно не проводить. Да, краска на стенах слегка облупилась и выцвела, но ее обновление может подождать. Главное, чтобы было чисто, а с остальным я готова смириться. Самое важное – обновить интерьер кафе и съехать от родственников. Единственное, что мне не позволяло это сделать прямо сейчас, это предстоящее занятие с татой. Я решила, что один раз точно с ней побеседую, а там будет видно. Не уверена, что хочу проходить описанные Иланой обряды, но побольше о них узнать стоит.
Превращаться в лису? Мне и без хвоста неплохо.
А вот про обостренное обоняние послушать хочется.
С уборкой спальни я справилась довольно быстро. Даже не заметила, как пролетела пара часов. После этого снова спустилась вниз и принялась помогать Наоми с малым залом. На это также ушло не слишком много времени. Все-таки для того, чтобы помыть полы и вытереть пыль, особых усилий прилагать не надо. Вся соль в предстоящем ремонте.
Следом шла кухня, и вот с ней пришлось по-настоящему повозиться. В отличие от остальных помещений здесь находилось множество вещей. Кастрюли, сковородки, тарелки, которые требовалось перемыть. Даже странно, что все это до сих пор сохранилось. Со слов Наоми, лисы частенько прибегают к воровству, и совершенно непонятно, как содержимое кафешки не растащили на сувениры.
А еще на кухне я нашла новую любовь. Шкаф!
Я вообще любительница винтажа и стиля, именуемого «шебби-шик». А из этого предмета мебели как раз может получиться нечто подобное.
Глядя на облупившуюся нежно-салатовую краску, понимала: ни за что не позволю его перекрасить! Шкаф и ремонтировать не надо, сохранился просто отлично. Даже миниатюрная роспись не стерлась. Когда провела влажной тряпкой по медным ручкам, те засияли и порадовали глаз.
Влюбилась. Точно, влюбилась!
– Ты так на него смотришь, словно съесть хочешь, – засмеялась вконец раскрепостившаяся Наоми.
Я пожала плечами и невинно улыбнулась:
– Да, есть всегда хочу, а вот шкафчик в самом деле просто чудесный.
К обеду мы успели перемыть около трети посуды. Я не могла нарадоваться на милейшие тарелочки и чашки, которые теперь выглядели как новенькие. Наоми притащила какое-то суперсильное моющее средство, и оно умудрилось отчистить даже самую застарелую ржавчину. Наверное, я сама сияла не хуже начищенных до блеска кастрюль. Да, когда дело доходит до кулинарии и кухни, я становлюсь немножко помешанной. А может, и не немножко.
Я отжала тряпку, бросила ее в ведро и уже собралась идти на встречу с учительницей, как вдруг меня окликнула Наоми. Девушка загадочно улыбнулась и кивнула на тумбочку, до которой мы еще не добрались.
Сообразив, что она обнаружила нечто интересное, я заглянула внутрь, и… собственно, все. Пропала. Окончательно и бесповоротно.
Если я восторгалась шкафом, то при виде миксера была готова пищать от восторга.
Миксер! Здесь! С ума сойти!
Мне даже в голову не приходило, что в Отории может существовать это чудо техники. Только в этот момент вспомнила, что первый ручной миксер был выпущен еще в двадцатых годах прошлого века. Тот, что лежал в тумбочке, скорее всего, принадлежал годам этак пятидесятым. Старый, неудобный, но миксер же!
Не терпелось его проверить, но меня ждал великий облом обломович. Наоми напомнила, что технические приборы нуждаются в постоянной магической зарядке. Этот провалялся бесхозным бог знает сколько и, естественно, разрядился.
Короче, снова нужна помощь Диана.
Надеюсь, когда в очередной раз к нему обращусь, он не пошлет меня куда подальше.
Пока шла к дому блондинов, не могла не думать об этом.
Миксер. Ну надо же! Это ведь можно и зефир, и безе готовить… Чудо просто!
Я вошла в прихожую и сразу же услышала голоса, доносящиеся из соседней комнаты. Один принадлежал Илане, а другой был мне незнаком. Кэти тоже сидела в гостиной, а вот Леониса дома не было. Почувствовала это интуитивно и не сомневалась в том, что права.
– А вот и Лисанна, – улыбнулась Илана, как только я вошла в комнату. – Познакомься, это тата Бертина.
Моя потенциальная учительница оказалась пожилой лисой, занимающей чуть ли не полдивана. Очень габаритная женщина. Глаза карие, с зелеными крапинками, седые волосы собраны в высокий пучок. Платье длинное, шерстяное, темно-зеленого цвета.
Почему-то особое внимание обратила на ее руки – пальцы короткие, натруженные и мозолистые. Видно, что ей приходится много работать. И со мной возиться она собиралась тоже не от хорошей жизни. Как и всем, тате важна каждая копеечка, а Илана на мне экономить явно не собирается. Показалось, что тата Бертина женщина мудрая и рассудительная.
На каком-то подсознательном уровне она вызывала не только уважение, но и расположение. Первое впечатление самое важное, и я уверена, что не ошиблась на ее счет.
– Я вас оставляю, – Илана поднялась с места и сдержанно улыбнулась, – а ты, Кэти, останься. Тебе послушать тату Бертину тоже не помешает.
Я смотрела вслед удаляющейся блондинке и понимала, что сестренку оставили не столько для просвещения, сколько для наблюдения за мной. Это желание во всем меня контролировать даже забавно и уже вызывает не столько раздражение, сколько ироническую улыбку. О свободе личности и самостоятельности Илана явно не слышала. Бедная Кэти, в этом отношении ей можно только посочувствовать.
– Мими Лисанна, рада с вами познакомиться. – Тата Бертина обратила на меня внимательный взгляд. – Вы, конечно, не можете меня помнить, но я знала вас еще милым месячным лисенком. Жаль, что все так случилось.
Будь на ее месте кто-то другой, не удержалась бы от грубости. Но тата говорила искренне и с неприкрытым сожалением, так что я лишь безразлично пожала плечами. А что отвечать? И так все понятно.
В глазах учительницы увидела сочувствие. Кажется, она уловила ход моих мыслей.
– Мими Илана попросила подготовить вас к обряду инициации, – произнесла почтенная тата. – Но я бы хотела для начала выслушать ваши вопросы. Думаю, их очень много, и мы с вами попытаемся разобраться хотя бы с частью.
Ну наконец-то. Неужели хоть кто-то готов меня выслушать и толком все объяснить?
Собравшись с мыслями, спросила то, что считала наиболее важным:
– Что собой представляют местные свадьбы? Расскажите о традициях и о том, как все это происходит. Интересует все, что касается высших лисов.
Тата Бертина кивнула, и в ее глазах снова отразилось понимание. Учительница нравилась мне все больше и больше.
А вот Кэти отреагировала на мой вопрос вполне закономерно. Она резко вспыхнула и, с силой смяв ткань платья, с ненавистью на меня посмотрела. Надо будет с ней поговорить и объяснить, что на драгоценного Виатора я не претендую. Глядишь, она еще и моей союзницей станет.
– Свадебные церемонии у высших и рыжих лисов неодинаковы, – начала объяснять тата. – По вашей просьбе остановимся на высших. Основное различие состоит непосредственно в самом союзе, а не в брачном обряде. Родители выдают дочь замуж за того, кого считают для нее достойной парой. Жених обязательно должен принадлежать к высшим, и молодые знакомятся как минимум за месяц до свадьбы.
Очень захотелось перебить и спросить: серьезно? Кто-то действительно полагает, что месяца достаточно?
Но я сдержалась и стала слушать дальше.
– Как правило, мнением невесты интересуются, но это больше формальность. Мими с детства прививают мысль о том, что она выйдет замуж за того, за кого скажут.
Блеск просто.
– Обычно девушки и сами не возражают, потому что пару им подбирают достойную. Высших лисов не так уж много, поэтому любой союз тщательно продумывается и планируется. Сама свадьба проходит в Доме лисьей Покровительницы, который есть в каждой деревне. Церемония очень красивая и длится три дня.
Успокоила. Сейчас я должна крикнуть «ура», у меня будет красивая свадьба, и поэтому без разницы, кто окажется женихом?
На данный момент меня занимала одна деталь, о которой и спросила:
– Каким образом этого избежать? И вообще, как я понимаю, для обряда требуется произносить клятвы или что-то в этом роде. А если невеста просто откажется это делать?
Тата Бертина тяжело вздохнула, и я уловила исходящее от нее сочувствие.
– Никаких клятв не требуется. Союз благословляет Покровительница. Молодые просто присутствуют в ее доме, и все происходит само собой. Ну а если невеста отказывается идти… Скажем так, есть множество способов ее заставить. Отвар, например.
Нет слов. Просто нет слов!
– А что, если Покровительница не благословит? – Я ухватилась за единственную соломинку. – Скажем, посчитает, что двое друг другу не подходят.
– Такое бывает крайне редко, – покачала головой тата. – А если говорить точнее, вообще не случалось ни разу. Во всяком случае, я о подобном не слышала.
Ну и как мне, спрашивается, на все это реагировать? Бежать из деревни – не вариант. Пытаться договориться с Иланой – бесполезно. Бездействовать? Пожалуй, пока только это и остается. Есть надежда на то, что сам Виатор тоже не слишком жаждет на мне жениться и вместе мы разберемся с этим недоразумением. Пока в запасе имеется целых два месяца, которые лучше потратить на более полезные вещи, чем бесполезную панику.
Замуж я не выйду. Точка. И нечего сейчас забивать этим голову.
– Что насчет обоняния? – Я резко сменила тему, чем вызвала у таты легкое недоумение. – Мой обострившийся нюх и зрение как-то связаны с этим миром и лисами?
Тата Бертина посмотрела на меня как-то по-новому. В ее взгляде заметила уважение, вызванное моей выдержкой.
– Вы правы, мими, эти вещи действительно связаны. Попав в Оторию, вы вернулись в родную среду, и лисьи особенности стали более ярко выраженными. Лисов – не важно, высших или простых – отличает острый нюх, слух и хорошее зрение. Постепенно эти чувства развиваются, но обычно главенствует какое-то одно. У всех лисов вашей семьи это зрение.
А вот и еще одно различие между мной и блондинчиками. Не только цветом волос не в них пошла, но еще и главным навыком. Нюх у меня обострился гораздо сильнее, нежели зрение. И не сказать чтобы я от этого расстроилась. Чем меньше общего между мной и членами семьи Танидов, тем лучше. Никаких теплых чувств к ним не питаю. До сих пор в голове не укладывается, что мы близкие родственники.
Дальше разговор свернул на инициации. Тата Бертина рассказала, что для прохождения обряда мне потребуется в течение нескольких недель посещать Дом лисьей Покровительницы. Если упростить все сказанное, я должна медитировать там каждый вечер. Медитировать – это, естественно, моя формулировка. Учительница обозвала это «постижением внутренней гармонии второй сущности». Слишком сложно. У буддистов это называется намного проще и понятней.
В итоге я пришла к выводу, что прибегнуть к этому все-таки стоит. Со слов таты, неинициированная лиса может привлечь к себе множество проблем. Начиная с гнева Покровительницы и заканчивая сильной болью. Первое не особо волновало, а вот второе заставило насторожиться.
Медитировать так медитировать.
Решили, что начну через пару дней. Сегодня и так слишком сложный день, а завтра я еду в город. Кстати, пока мы говорили, не переставала думать о том, что Илана может нас слышать. Вдруг кроме зрения у нее хорошо развит слух? Поэтому о ближайших планах я предпочитала говорить абстрактно и не вдаваясь в подробности. Так, на всякий случай. А вот съехать решила уже этим вечером. Нечего откладывать. И как только начну зарабатывать, возмещу Илане все расходы до последней копеечки. Не хочу быть ей обязанной хоть в чем-то. На репетиторство таты Бертины она все-таки потратилась.
Наш первый урок (если это можно так назвать) длился не более полутора часов. Как я и предполагала, учительница оказалась не только приятной в общении, но и мудрой лисицей. Она мне искренне импонировала, и, кажется, это было взаимно.
Пока Илана провожала тату к выходу, я пошла на кухню, намереваясь соорудить небольшой перекус для работающих в кафе. Нет, совесть не грызла – за еду деньги отдавать блондинам не собиралась. Как и за временное жилье. В конце концов, должны же они хоть как-то возместить мне моральный ущерб. Если бы не их выходка, меня бы здесь вообще не было.
В хлебнице обнаружилось несколько лепешек, на полочке – банка любимого джема. На скорую руку сделала бутерброды и, завернув их в салфетку, сунула в рюкзак. Туда же отправилась баночка чая. Как оказалось, в доме имелось целых пять его разновидностей, но я остановила выбор на обычном черном. Решив, что для трудящихся мужчин такой перекус будет несущественным, нарезала еще подкопченное мясо. Кроме него в холодильнике нашлось множество других продуктов, но их трогать не стала.
Кстати, до сих пор непонятно, почему блондины при таком большом выборе давятся перловкой. Наверное, сами готовить не хотят, а Наоми не такой уж спец в кулинарии. Ну, или им просто нравится каша.
Когда я собиралась уходить, заметила стоящую в дверях кухни Кэти. Девушка заглянула в гостиную и, убедившись, что Иланы поблизости нет, подошла ко мне.
– Ты хочешь выйти замуж за Виатора? – прямо спросила она.
О, оказывается, у нее есть здравый смысл.
– Нет, не хочу. И более того, не собираюсь.
– Он мне очень нравится, – неожиданно взволнованно призналась Кэти. – Семья Вилиров приезжала к нам в прошлом году, и Виатор… он такой… такой необыкновенный! Это я должна выйти за него замуж! Я, а не ты!
Ох, как сестрёнка-то разнервничалась. Щёчки запылали, глазки засверкали.　
– Кэти, поверь, мне это совершенно неинтересно. Я не планирую выходить замуж и уж тем более за совершенно незнакомого челове…лиса. Скажи, я могу рассчитывать на твою поддержку, когда приедет семья Виатора? Если станем действовать вместе, то каждая из нас добьётся желаемого.　
Девушка недоверчиво на меня покосилась и уточнила:　
– Ты точно говоришь правду?　
Едва сдержала желание закатить глаза и подтвердила:　
– Точно. Сама подумай, как я могу хотеть выйти замуж за того, кого даже ни разу не видела?　
Продолжить разговор нам не дала Плана, чьи шаги раздались в гостиной. С ней разговаривать совершенно не хотелось и, подхватив рюкзак, я выскочила из кухни. У входа мы чуть не столкнулись, и блондинка открыла рот, намереваясь что-то сказать, но меня рядом уже не было.　
Подойдя к кафе, обнаружила, что работнички уже сами устроили себе перерыв. Адам вместе с напарником полулежали на пожелтевшей траве и смотрели на плывущие по небу облака. День выдался тёплым и солнечным, подобным привету из ушедшего лета. В такое время только и сидеть на улице, наслаждаясь прекрасной погодой и свежим воздухом.　
– Пиццу заказывали? – пошутила я, извлекая из рюкзачка прихваченные бутерброды.　
Плюхнулась на землю рядом с ними и поинтересовалась:　
– А Наоми где?　
– Из кухни не вылезает, – усмехнулся Адам, по-лисьи косясь на принесённый перекус. – А что такое пицца?　
Ясно, на трамвае мы не катались.　
– Неважно, – я протянула ему тост с джемом, – угощайся.　
Вскоре к нам присоединилась Наоми, и мы вчетвером принялись уплетать скромный обед. Хотя, если судить по времени, скорее ранний ужин. Второго работника, нанятого Дианом, звали Сэмом. Это был коренастый, довольно крупный лис, лет этак сорока.　
К слову, от тэты Бертины я сегодня узнала, что двуликие живут дольше простых людей и взрослеют несколько по-другому. Жизненный срок составляет около ста пятидесяти лет. До тридцати лисы выглядят на свой возраст, с тридцати до шестидесяти практически не меняются, и только после начинают стареть. Теперь понятно, почему Плана с Леонисом кажутся такими молодыми.　
– Алис, у меня для тебя есть небольшой подарок, – удивил Адам, поднявшись с места.　
Под моим вопросительным взглядом он отошёл за угол кафе и через секунду вернулся, катя рядом велосипед. Не тот, на котором я видела его в прошлый раз, а другой. Тоже старенький, поцарапанный, но зато с хорошо подкаченными колёсами.　
– Оба велика мне когда-то торговец проспорил. Этот всё равно валяется без надобности, а тебе будет привычный мир напоминать.　
Сэм скептически хмыкнул:　
– Без надобности? А ничего, что малышня каждый день дурит тебе голову, прося покататься?　
– На моём покатаются, – отрезал Адам. – А этот дарю Алиске в качестве извинений и начала дружеских отношений.　
Теперь хмыкнула Наоми:　
– Так уж и дружеских?　
Судя по виду парня, действительно, дружеских. Не преувеличивая своих умений, я давно научилась определять, искренен человек, или нет. Ещё в детстве. Так вот Адам, правда, хотел извиниться и выказать расположение.　
Так что от велосипеда отказываться не стала. В самом деле, чего добру пропадать?　
Как оказалось, за время моего отсутствия Наоми успела домыть кухню. Теперь оставался только главный зал и детская на втором этаже, куда я по-прежнему не хотела заходить. Один раз глянула и всё. Трудно это – понимать, что когда-то там жил ребёнок, а теперь его нет. Хотя детская, так же как и само кафе, навевало какое-то странное чувство, похожее на ностальгию. Даже запах, улавливающийся за пылью, казался неуловимо знакомым и родным. Странно как-то.　
Перекусив, Адам с Сэмом вернулись к ремонту крыльца, который они уже почти закончили, а мы с Наоми решили начать уборку зала.　
Честно отработали вплоть до того момента, пока окончательно не стемнело. Я заметила, что в доме Танид освещение было очень похожим на обычные лампы. Как объяснила Наоми – это был магический огонь, который можно купить в лавке. Стоил он очень дорого, и поэтому пользовались им только состоятельные семьи. Остальные предпочитали обычные свечи.　
После уборки мы поднялись на второй этаж и запалили в моей новой комнатке захваченную Наоми лучину. Даже смолистый запах не сумел перебить чуть сладковатый аромат, прочно въевшийся в стены кафе.　
М-да. Похоже, с обонянием у меня вышел перебор. Слишком остро реагирую на запахи.　
Поскольку я окончательно решила сюда переехать, требовалось что-то решать со спальным местом. Интересно, почему из спальни мебель вынесли, а детскую оставили нетронутой? Наверное, лисы оказались такими же сентиментальными, как и я. Хотя, если рассуждать здраво, то ребёнок, живший здесь, был совсем крошечным. Это следует из того, что в детской стоит колыбель. А раз так, то вряд ли он погиб на войне с волками. Ведь не стали бы родители тащить младенца с собой в лес? Возможно, его просто забрал кто-то из родственников. Но с другой стороны…впрочем, об этом лучше не думать.　
Когда я озвучила проблему со спальным местом, Наоми охотно сообщила, что у неё имеется старый матрац. Привередничать я не собиралась, поэтому с радостью отправилась к ней домой.　
К вечеру значительно похолодало, и обычно чистое небо затянулось тучами. Я очень надеялась на то, что завтра закон подлости не сработает, и дождя не будет. Даже представлять боюсь, во что в таком случае превратятся дороги. А нам с Дианом ещё до города добираться.　
Кстати, я так и не поняла, исполнял он свои обязанности из рук вон плохо, или просто блестяще. За весь день я ни разу его не увидела. Значит, либо он забил на работу охранника, либо следил настолько умело, что его присутствие осталось мной незамеченным.　
Долго задерживаться у Наоми я не стала. Хотя её родители – очень милые и приятные лисы любезно уговаривали попить с ними чай, а то и вообще оставаться ночевать. Этим вечером мне внезапно захотелось посидеть в одиночестве и собраться с мыслями. Слишком много всего свалилось сразу, и события походили на снежный ком, который всё увеличивался и увеличивался. Требовалось взять паузу.　
Когда к матрацу мне вручили постельное бельё и полотенце, я чуть совсем не расклеилась. Даже не знаю, почему. При виде такой дружной и по-настоящему хорошей семьи что-то накатило…и да, отказываться от предложенных вещей не стала. Они и мне нужны, и лисов обижать не хотелось.　
Для поездки в город Наоми вручила простое шерстяное платье. Комплекция у нас примерно одинаковая, так что должно подойти.　
Матрац до кафе вызвался нести папа Наоми, и от этой помощи я тоже не отказалась. Мы вышли из дома, прошли практически половину пути, как вдруг нас настиг оклик:　
– Писан на!　
Обернувшись, увидела стремительно приближающихся к нам Плану и Леониса. Эта пара до того утомила, что видеть их было всё равно, что давиться сгоревшим сахарным сиропом. Отвратно, одним словом. Особенно сейчас, когда на меня нахлынула волна особой чувствительности.　
– Так это правда! – воскликнула Плана, не удостоив моего спутника даже кивком. – Ты решила возобновить работу кафе! Не знаю, как тебе удалось уговорить турьера Кросса помочь, но я запрещаю это делать! И тем более ты не должна туда переезжать, это просто немыслимо! У нас такой хороший дом, со дня на день должны привезти новый заказанный гардероб и личные вещи…есть все условия!　
Я стойко выслушала её вопли, после чего спокойно уточнила:　
– Всё сказали?　
– Нет, не всё! – продолжала возмущаться Плана, в то время как Леонис лишь виновато отмалчивался в сторонке. – Мими не должна работать! Я не понимаю, зачем тебе всё это? Зачем переезжать в этот старый сарай?　
– Действительно не понимаете? Поздравляю. Тогда вы блондинка в прямом смысле слова, – внутри всё кипело, и я едва сдерживалась. – Скажу всего один раз, и больше повторять не буду. Мне безразлично ваше мнение, как и вы сами. Вы мне никто. Абсолютно. Жить в вашем доме не собираюсь, и ноги моей там не будет. Выходить замуж только лишь из вашей прихоти тоже не собираюсь. То, что я делаю и как поступаю, вас вообще не касается. Единственное, что нас с вами связывает – именно по вашей милости я оказалась в этом мире. На этом всё. Поэтому, будьте так любезны, оставьте меня в покое!　
Не дав ей ответить, я круто развернулась и пошла в сторону кафе. Вдогонку летели призывы вернуться, которые, естественно, были мной проигнорированы. Машинально отметила, что папа Наоми идёт рядом.　
В мыслях по-прежнему витал всего один вопрос – неужели она действительно не понимает? Думает, что я поведусь на мнимую любовь и красивый дом? Бред. Самый настоящий бред. Не знаю, кем надо быть, чтобы мыслить подобным образом. Если разобраться, то они с Леонисом даже толком не попросили у меня прощения. Не то, чтобы меня волновали их извинения, но для убедительности могли бы это сделать.　
Я поблагодарила лиса за оказанную помощь, и когда он ушёл, разместилась на матраце. Застелила его простынёй, взбила маленькую подушечку и села, закутавшись в одеяло. Днём Наоми протопила печь, но помещения всё равно не успели как следует прогреться. В спальне имелся камин, но его разжигать не стала. Всё-таки лучше попросить Наоми научить правильно растапливать его и печку, а уже потом за это браться. Тем более, пока не настолько холодно.　
От тёплого света догорающей лучины на стенах подрагивали тени. Перед тем как расположиться в комнате, я сбегала на кухню, и сейчас сидела, грея руки о кружку горячего чая.　
Мысли текли неспешно, плавно, подобно спокойной реке. Сколько себя помню, мне всегда требовались вот такие минуты спокойствия, когда можно побыть наедине с собой.　
Просто быть и просто думать.　
Когда лучина догорела, я улеглась и натянула одеяло до самого носа. Казалось бы, в пустом, фактически заброшенном кафе, я должна была чувствовать себя, по меньшей мере, неуютно. Но нет. Находиться здесь было гораздо приятнее, чем в доме семьи Танид.　
Засыпала я под звук гуляющего на дворе ветра и стук капель, бьющихся в оконное стекло.　
Всё-таки пошёл дождь.
Глава 8
Цыганка и яблочный пирог

Просыпаться категорически не хотелось. Сон не желал отпускать и манил, соблазняя возможностью задержаться в нём подольше.　
Меня разбудило ощущение чьего-то присутствия. Буквально чувствовала на себе внимательный немигающий взгляд. И взгляд этот был ой, каким знакомым.　
С трудом разлепив слипающиеся веки, перевернулась на бок и обнаружила стоящего у окна типчика.　
– Диан? – голос прозвучал сонно. – Какого чёрта ты здесь делаешь?　
Его невозмутимости не было предела:　
– Жду, пока ты проснёшься, разумеется. Хотел разбудить, но ты так сладко спала. Особенно храп умилял.　
Не сдержавшись, запулила в него подушкой. Турьер словил её одной рукой и, обаятельно улыбнувшись, в кое-то веке проявил тактичность. Попросив не задерживаться, он вышел из комнаты, позволив мне спокойно собраться.　
Вчера во время уборки я обнаружила в комнате одну интересную деталь. Несмотря на отсутствие ванной, здесь имелся небольшой умывальник. В спальне находилась неприметная дверца, по цвету сливающаяся со стеной и ведущая в крохотную комнатушку. Наличие элементарных удобств стало подарком свыше и ещё одним жирным плюсом жизни в кафе. А что касается ванны, то думаю, «Лисьи бани» для того и созданы, чтобы жители деревни в них ходили. Судя по всему, личная роскошь имеется только у высших и турьера. Ничего, мы непритязательные. Пережили дохлый душ в съёмной однушке, переживём и общественную баню.　
Из дома Танид я прихватила выданную мне зубную щётку, пасту и мыло. Понятное дело, ими никто из этой семьи пользоваться уже не станет, а мне они необходимы. Хоть какая-то польза от блондинчиков.　
Я надела платье Наоми и тут же ощутила себя цыганкой. Вместе с кедами и ветровкой оно смотрелось довольно забавно. Для полноты образа не хватало только множества бус и цветного платка. Ну и чёрных волос, само собой.　
– А где же твоё прекрасное платье? – иронично хмыкнул Диан, когда я спустилась вниз.　
Так и хочется его стукнуть. А Бориса Петровича вообще прибить.　
– Осталось в не менее прекрасном рюкзаке, – ответила, мысленно сделав заметку сжечь униформу.　
Серьёзно. Вот вернусь и проведу над ней акт инквизиции.　
Вечерняя меланхолия прошла, и я была готова к долгому и насыщенному дню. Улучшению настроения способствовало и то, что дождь к утру прекратился. Ощущение, что погода подстроилась под моё состояние и «выключила» грусть.　
Надо сказать, Диан меня приятно удивил. Он принёс с собой молоко, шесть яиц и попросил, чтобы я приготовила нам завтрак. Я восприняла это как проверку своих способностей и забабахала не просто яичницу, а омлет-суфле. Типчик впечатлился и даже попросил добавки.　
То-то же!　
Мы вышли из кафе и, миновав перекрёсток, направились к дому пасечника. На мой вопрос о том, зачем мы идём к Руфу, Диан ответил, что у этого лиса есть телега и лошадь. У него же имелась единственная в деревне корова и курицы – этим хозяйством занималась жена. Одним словом, не семья, а целый кладезь продуктов. Однозначно надо налаживать с ними хорошие отношения и становиться партнёрами. Тем более Руфа я полюбила ещё в тот момент, когда он накормил нас с Наоми вкуснейшим мёдом.　
Забравшись в телегу, мы с Дианом удобно устроились на соломе. Пасечник взялся за вожжи, прищёлкнул языком, и лошадка тронулась с места.　
Всё-таки есть в таких поездках что-то особенное. Это не по загазованному городу на машине ехать. Телега приятно поскрипывает, подковы глухо стучат по дороге, а воздух пахнет свежестью. После ночного дождя он влажный, прохладный и невероятно ароматный. Пыль осела, и нотки специй слегка приглушились, позволив насладиться их тонким оттенком.　
Глядя в ещё тёмное небо, я чувствовала себя дегустатором, которому дали попробовать изысканное блюдо. Раннее утро с нотками дождевой прохлады определённо стоит того, чтобы его включили в меню.　
– Диан, – я задумчиво перебирала пальцами соломинки.　
– М-м-м?　
– Ты знаешь, что случилось с бывшими владельцами кафе? Точнее с их ребёнком.　
– Боишься привидений? – усмехнулся типчик, не отводя взгляда от светлеющего неба. – Там мутная история. Хозяева погибли в битве с волками, и, как говорят, младенец тоже умер. Подробности мне неизвестны.　
– Тоже мне, турьер. Разве не должен всё про всех знать?　
Диан всё-таки соизволил на меня посмотреть:　
– Турьер, лисичка, обязан знать о живых, а не о мёртвых. Я живу в деревне около пяти лет, и эта давняя история меня не касается.　
Я промолчала, погрузившись в собственные мысли. Картина вырисовывалась далеко не радужная, и нежелание заходить в детскую укрепилось. Казалось, что если начну приводить эту комнату в порядок, то совершу что-то вроде кощунства. Пускай себе стоит, никем нетронутая.　
В город мы добрались, когда время перевалило далеко за обед. Лошадка Руфа оказалась животинкой выносливой и послушно держала темп, который задавал пасечник. Мэрия работала всего до пяти, поэтому Диан предложил переночевать на постоялом дворе, а уже утром идти подписывать бумаги. Вечер планировалось потратить на походы по лавкам и поиск необходимого для ремонта инвентаря.
В прошлый раз, когда мы ехали в деревню, документы спрашивали лишь один раз, при входе в город с западной стороны. А теперь стражи стояли и у южных врат. При виде них я на всякий случай оправила платье и пригладила волосы. После страшилок, рассказанных Наоми, привратники вызывали некоторые опасения.　
В целом, всё прошло удачно. Диан предоставил им наши карточки, после чего стражи пропустили нас в город. Правда, перед этим мне пришлось в очередной раз услышать удивлённое «мими?» и стерпеть придирчивое рассматривание. Честное слово, ещё пара таких подозрительных взглядов и почувствую себя преступницей.　
Мы въехали в город, и теперь я смогла нормально его изучить. Моё прошлое знакомство с Тамариндом происходило ночью и, можно сказать, в состоянии аффекта. Сейчас же я в полной мере оценила очарование маленького городка. Узкие, мощёные камнем, улочки, по которым снуют телеги и повозки, разнокалиберные дома и магазины. Вишнёвые крыши, на которые я уже обращала внимание, суетливые прохожие и недремлющие турьеры.　
Сперва мы наведались на постоялый двор, где сняли комнату и оставили так называемый транспорт. Лошадь пристроили на конюшне, а телеге нашлось место неподалёку. Было несколько неприятно, что Диану пришлось за меня платить, но я решила, что эту сумму можно будет вычесть из будущей зарплаты. М-да, чувствую, такими темпами вообще месяц бесплатно работать придётся. Как ни крути, а финансово в дело вкладывается только типчик. Спонсор ё-моё. А я так – всего лишь идейный организатор.　
После того, как рассчитались с хозяином гостиницы, пошли по торговым лавкам. Руф заявил, что жена велела ему купить кое-какие вещи, поэтому он тоже отправился с нами.　
Путь в нужный магазин лежал через рынок, и пока мы шли, я не переставала осматриваться по сторонам. Несмотря на вечер, торговля кипела. Кругом слышались крики, торговцы старались впихнуть прохожим товар, а те в свою очередь пытались сбавить цену.　
На рынке было всё – и сочные овощи с фруктами, и специи, и даже закатки. Один дедок продавал солёные бочковые огурцы и клятвенно заверял, что лучше них просто не бывает. И это не взирая на виднеющуюся на них плесень.　
– Красавица, хочешь, погадаю?　
Я так увлеклась, что даже не сразу поняла, что обращаются ко мне. Оторвавшись от созерцания рыночной жизни, увидела преградившую путь женщину. На ней красовалось цветастое платье, на плечи был накинут шерстяной платок, бусы и многочисленные браслеты в комплекте прилагались. Всё по регламенту, в общем.　
Ох, не зря мне сегодня цыгане вспомнились. Даже странно как-то, не думала, что здесь можно встретить представителей вольного народа.　
– Спасибо, не хочу, – возразила и попыталась её обойти.　
Знаю я, чем всё это заканчивается, и ни в какие гадания не верю.　
Смуглянка покачала головой, отчего звякнули крупные золотые серьги:　
– Отчего же? Судьбу узнать не желаешь?　
– Денег нет, – я развела руками, – брать с меня нечего, так что можете не стараться.　
Сразу вспомнился случай, когда мы с Маринкой гуляли в парке. Тогда нам тоже явилась «ясновидящая» и пророчила обеим долгую счастливую жизнь. Правда, после того, как подруга заявила, что у нас нет денег, провидица чуть ли не проклинала. Нет, я хорошо к людям отношусь, но терпеть не могу, когда кто-то прямо на улице начинает бесцеремонно навязываться.　
– Порядок нарушаем, ичши? – неожиданно обратился к ней Диан. – А документы при себе имеются?　
Цыганка как-то странно на него посмотрела и улыбнулась:　
– Хоть и турьер, а сердце-то доброе. Сострадательное. Только места в жизни так и не нашёл.　
Диан хотел что-то ответить, но она не дала ему это сделать, вновь переключившись на меня:　
– А тебе, красавица, всё ж таки скажу, хоть ты и не хочешь. Сложная судьба у тебя и путь трудным был. Обмана много. Но как третья череда пройдёт, как снег землю заметёт, так и наладится всё.　
Не успел никто опомниться, как цыганка тряхнула чёрными кудрями и слилась с гудящей толпой.　
– А тебя, пасечник, двойня ждёт! – донеслось словно издалека, и задорный женский голос утонул в шуме.　
Руф вмиг побледнел, вытер вспотевшую переносицу и негромко пробормотал:　
– Вот же, ичши… храни меня Покровительница!　
Пока Диан ругался, злясь на то, что упустил её из виду, так и не взглянув на документы, я мысленно возвращалась к сказанному. Понятно, что подобная абстрактная фраза могла подойти к жизни любого. У всякого и судьба может быть тяжёлой, и путь трудным, но что-то в словах цыганки меня взволновало.　
– Что такое третья череда? – спросила я, машинально всматриваясь в толпу.　
– Последняя неделя перед Новым Годом, – отозвался типчик и в ответ на мой удивлённый взгляд пояснил. – Да, здесь тоже отмечается этот праздник.　
– А ичши это…　
– По-вашему цыганка, – подтвердил мои умозаключения турьер. – У них есть минимальные задатки к магии.　
– Вот и пользуются ими, входят в доверие и дурят прохожим голову, – добавил Руф, ещё не отошедший от сделанного ему предсказания. – Двойня… это ж надо! Да у меня и так детей пятеро, куда ещё-то?!　
– Раньше думать надо было, – усмехнулся типчик и тут же обратился ко мне. – Не думай об этом. Ичши всем одно и то же говорят.　
Поймав его взгляд, почувствовала, что он сам не до конца в этом уверен. Даже я вынуждена была признать, что эта цыганка чем-то отличалась от всех остальных. Было в ней что-то такое…впрочем, Диан прав. Глупости всё это.　
Образ ичши не выходил из головы вплоть до того момента, пока мы не вошли в строительную лавку. Как только я увидела разнообразие красок и ремонтного инвентаря, все посторонние мысли тут же выветрились. Дизайн кафе целиком и полностью был возложен на меня, так что пока я изучала образцы, типчик простаивал в сторонке. Требовалось уложиться в определённую сумму и в то же время выбрать что-нибудь приличное. В итоге я остановила выбор на четырёх оттенках – для внешней отделки светло-бежевый, для внутренней персиковый, кремовый и нежно-бирюзовый. Мне нравилось цветовое решение, использованное в интерьере раньше, и кардинально менять его не хотелось.　
Здесь же приобрели шпатели, валики и прочие необходимые в ремонте мелочи. В деревенских магазинах имелось многое, так что слишком много покупок делать не пришлось. Продавец сообщил, что всё доставят к нам в номер, после чего Диан повёл нас с Руфом в магазин сувениров. Это было моей идеей, потому как в «Лисьих мелочах» никакие скатёрки мне так и не приглянулись. В городе же был такой выбор, что просто разбегались глаза. Кружевные, атласные, льняные и хлопковые. Всевозможные цвета и оттенки.　
Я выбрала не слишком вычурные, но и не самые простые. Пятнадцать белых скатертей с кружевной каёмочкой пополнили наш багаж вместе с чайным сервизом и набором тарелок. Хотя на кухне кафе имелась посуда, она в большей степени была домашней. А вот для посетителей требовалось купить новую.　
Всё лучшее – клиентам!　
После мы прошлись по местным мастерам и заказали некоторые предметы мебели и декора, которые должны были доставить прямо в деревню. Диан имел в Тамаринде множество знакомых, среди которых оказался и один реставратор. Его так же пригласили в деревню для приведения в порядок столов и стульев. А ещё приглянувшегося мне шкафчика. Да-да, я о нём не забыла, и нежная любовь никуда не делась. Мастер казался толковым и внушал доверие. Верилось, что его умелые руки превратят антиквариат в конфетку.　
Поход по магазинам занял весь вечер. На городок постепенно опускались сумерки, и я даже заметить не успела, как они превратились в ночь. Когда мы вышли из магазина, где Руф приобретал заказанные женой мелочи, окончательно стемнело. Фонарщики выполняли свою работу, и на улицах один за другим зажигались жёлтые огни.　
Пока шли до гостиницы, пасечник не уставал жаловаться на расточительную супругу. Лис искренне не понимал, почему нельзя купить те ароматические масла, которые продаются в деревенском магазинчике, и чем они отличаются от городских.　
Я только тихо посмеивалась. Всё-таки есть такие вещи, в которых мужчина никогда не поймёт женщину. И наоборот.　
Зато в удобрениях для огорода Руф разбирался очень хорошо и основательно ими закупился. Он собственноручно тащил их на постоялый двор, не желая расставаться с покупками ни на минуту.　
Можно подумать, мешок с драгоценностями несёт. Впрочем, у каждого свои заморочки. (Любовь к шкафу, ага).　
В этот вечер я наконец-то нормально и основательно поужинала. Аллилуйя!　
В гостинице номера располагались на втором этаже, а на первом находилась небольшая таверна. Мы втроём разместились за одним из столиков, и я убедилась, что в Отории-таки бывает нормальное обслуживание. Официантка оказалась милой и любезной. Ничего общего с особой, работающей в забегаловке, где мы недавно завтракали.　
И меню разительно отличается. О, чудо, никакой перловки! Видимо, на этой каше помешаны только лисы, а местные люди предпочитают нормальную разнообразную пищу.　
Я заказала запечённые дольки картофеля, утку под брусничным соусом и салат из стручковой фасоли. Десертом тоже пренебрегать не стала. Я была бы не я, если бы лишила себя сладкого. И без разницы, что уже десятый час – знаю, что не потолстею. Даже если слона съем, фигура не пострадает. Калории откладываются там, где надо. Кстати, спасибо блондинчикам. Какая-никакая польза от родства с ними есть.　
Блюда оказались вкусными. Сразу чувствуется, что готовили с любовью. И хотя таверна далеко не пятизвёздочный ресторан, еда на уровне. Простая, домашняя и оттого приятная. Мне думается, ужин и должен быть таким – уютным и объединяющим. Когда семья собирается за одним столом после трудного дня, ужин превращается в ритуал, а еда дополняет тёплую атмосферу.　
Диан с явным удовольствием поглощал сочное ароматное мясо, Руф отирал усы, а я в этот момент блаженствовала. С основным блюдом расправилась быстро и сейчас наслаждалась яблочным пирогом. Наверное, тот, кто придумал сочетание яблок с корицей, был гением. Такая простая комбинация, а какой вкус! Что бы там не выдумывали высококлассные кондитера, лучше домашней выпечки с яблоками всё равно ничего не изобрели.　
– Никогда не видел, чтобы мими так ели! – искренне удивился пасечник. – И куда только всё вмещается?　
Я тихо фыркнула. Воображаю реакцию Планы, если бы она стала свидетельницей этой ситуации.　
Довольно откинулась на спинку дубового стула и сыто улыбнулась:　
– Готова поспорить, мими с русыми волосами вы тоже не видели. И, Руф, если не против, может на ты?　
Хотя он был гораздо старше, выкать ему совершенно не хотелось.　
На такое предложение пасечник ответил активным согласием и даже облегчённо выдохнул. Я заметила, что весь сегодняшний день в моём обществе он держался несколько напряжённо. Вот что иерархия с лисами делает. А ведь по сути, мы совершенно равны. Какая разница, какой цвет волос?　
Ни-ка-кой.　
По поступкам судить нужно. И в этом отношении Руф вызывает гораздо большее уважение, чем родовитые блондины.　
Когда пришло время отправляться в комнаты, меня ждал сюрприз. Диан снял два номера, и я полагала, что один из них для меня. Но, как оказалось, он был для Руфа.　
– Будем ночевать в одном, – сообщил типчик, когда мы поднимались по лестнице.　
Я на миг замерла и подозрительно на него покосилась:　
– С какой это стати?　
– С такой, что мне платят, чтобы я за тобой присматривал.　
Что-то раньше его это не сильно заботило. Или я была права, и вчера он хорошо шифровался?　
Как бы то ни было, спорить не стала. Мне, в принципе, без разницы, с кем делить комнату. Абы не кровать.　
Об этом подумала как раз в тот момент, когда мы вошли внутрь. И что я увидела? Правильно, широкую кровать. Двуспальную. Единственную.　
– Другого номера не было. – развёл руками Диан, в облике которого не было ни намёка на сожаление.　
Я сложила руки на груди и в упор на него посмотрела. С чувством так, говоря взглядом всё, что думала по этому поводу.　
– Хорошо, лягу на полу, – вздохнул типчик и тут же ехидненько улыбнулся. – Раз мими бережёт честь для жениха.　
У меня задёргался глаз:　
– Ещё одно слово о свадьбе и конкретно тебе беречь будет нечего.　
Диан засмеялся и, ничуть не впечатлившись угрозой, принялся готовить импровизированную постель. Он стащил одеяло с подушкой и разместил их на полу.　
Улёгся, положил руки под голову и в ответ на мой буравящий взгляд ухмыльнулся:　
– А тебе остаётся кровать. Тридцать пять на шестьдесят пять, помнишь?　
Помню. Поэтому промолчу. В конце концов, номер оплачивал он.　
Пижамой я так и не обзавелась, поэтому просто сбросила куртку с кедами и легла спать в платье. Перед этим заглянула в ванную, умыла лицо и привела в порядок волосы. Ох уж мне эта шевелюра! Расчёску у блондинчиков тоже взять не постеснялась и теперь всюду таскала её с собой.　
Несмотря на ранний подъём, сна не было ни в одном глазу. Вот совершенно! Не помогало даже излюбленное представление синего цвета. Тяжёлый случай. Наверное, потому что холодно. Без одеялка-то. И, судя по звукам, доносящимся снизу, типчику на полу тоже не слишком спалось.　
– Прекрати крутиться! – шикнула я после очередной безуспешной попытки выпасть из реальности. – Заснуть мешаешь!　
Диан отозвался моментально:　
– Может, я это специально. Ну, знаешь – заснёшь, начнёшь храпеть, всю гостиницу перебудишь.　
– Да не храплю я! – возмутилась, хотя и понимала, что он просто издевается.　
На некоторое время в комнате повисла тишина. Мне почему-то снова вспомнился образ цыганки и слова, ею сказанные. Если бы спросили, чем она меня так зацепила, ответить я бы не смогла. Скорее всего, дело в мире, где я очутилась. Если брать в расчёт двуликих, то ясновидящая кажется вполне нормальным, даже заурядным явлением. Определённо, людей, превращающихся в лисиц, никто не переплюнет!　
Я снова поёрзала, вызвав натужный скрип кровати, и всё-таки не утерпела: – Думаешь, в словах ичши могла быть доля правды?　
– Возможно, – типчик был явно не прочь поболтать. – Но об этом, лисичка, лучше не думать. Судьбу надо самому строить, а не на предсказания надеяться.　
О, кого-то на философствования потянуло. Но он прав, и в этом я с ним абсолютно согласна.　
– Что это ты, турьер, места в жизни так и не нашёл? – усмехнулась, припомнив адресованные ему слова цыганки. – Не устраивает служба при деревне?　
Диан ответил неожиданно задумчиво и серьёзно:　
– Пожалуй. Думаешь, согласился бы я на твою авантюру, будь это иначе?　
Вопрос был риторическим.　
Сонливость накатила внезапно. Зевнув, я перекатилась на бок и обхватила себя руками. Всё-таки холодно.　
Типчик продолжал ворочаться на полу и ругаться сквозь зубы. Твёрдо ему, наверное.　
Ай, ну что мы как дети, в самом деле?　
– Ладно, иди уже, – сказала таким тоном, словно сделала одолжение. – Шумишь там а мне спать охота.　
Диан оказался на кровати моментально и, накрыв нас широким одеялом ухмыльнулся:　
– Знал же, что не устоишь перед моей неотразимостью и захочешь спать вместе.　
– Ты себя переоцениваешь, – я повернулась к нему спиной и закрыла глаза. – Будешь доставать, пойдёшь на пол.　
В следующую секунду шею обожгло горячее дыхание:　
– Тогда будешь продолжать мёрзнуть.　
Типчик отодвинулся так внезапно, что я даже не успела возмутиться. Вновь скрипнула кровать, и на сей раз мы оба действительно постарались заснуть.　
Я натянула одеяло и почувствовала, как веки становятся тяжёлыми, а сознание окутывает ленивая нега. Мысли постепенно становились ватными, и я даже заметить не успела, как упала в распахнутые объятия сна.

Глава 9
Серая встреча и секрет перловки

Ненавижу то чувство, когда понимаешь, что пора вставать. Вроде ещё спишь, а мозг уже начинает мыслительную активность и напоминает, что сегодняшний день должен начаться рано. В такие моменты подушка отчего-то кажется особо мягкой, постелька – тёплой, а кровать обладает феноменальной силой притяжения.　
Машинально придвинулась ближе к источнику тепла. Хотя, в общем-то, придвигаться и не требовалось. Моя личная печка находилась совсем рядом, и от этого было невероятно хорошо и уютно.　
Осознание того, что я на кровати не одна, пришло внезапно. Остатки сна моментально слетели и, открыв глаза, увидела перед собой потрясающую картину. Лицо типчика. Проснувшегося типчика, надо заметить. Диан смотрел на меня в упор, а я в это время понимала, что во сне умудрилась его обнять. Ещё и всё одеяло стянула.　
Чёрт!　
– Что ты там говорила о том, что я себя переоцениваю? – с довольным видом ухмыльнулся турьер.　
Моментально убрала руки и, отодвинувшись на приличное расстояние, села на кровати.　
Дожила ты, Алиска. Уже к мужикам во сне пристаёшь.　
К чести типчика надо отметить, долго меня этим поддевать он не стал. Диан напомнил, что в мэрию необходимо наведаться чем раньше, тем лучше, и мы стали собираться. К счастью, платье за ночь практически не помялось, и я выглядела вполне пристойно. Никогда ещё утренние сборы не отнимали так мало времени. Всего-то и потребовалось, что умыться и расчесать образовавшееся на голове гнездо.　
Встретившись с Руфом в коридоре, мы спустились вниз. Завтрак не разочаровал, так же как и вчерашний ужин. Правда, в меню присутствовала перловка, но её я заказывать, естественно, не стала. А вот Руф остановил выбор именно на этой каше, щедро сдобренной мёдом. Про мёд понятно – на то он и пасечник. Но предпочесть перловку яичнице, пирогу, сдобным булочкам, поджаренному бекону и ещё куче разнообразных вкусностей? Ничего не понимаю.　
В какой-то момент любопытство достигло пика, и я задала терзающий меня вопрос – почему перловка? Ответ меня удивил. Причём удивил сильно.　
Оказалось, что эта каша пользуется популярностью у лисов из-за её особых свойств. Как ни странно звучит, перловка способствует хорошей регенерации и удачному превращению. От неё блестят волосы и при трансформации – шёрстка. Да и вообще это крупа является чуть ли не священной. Именно перловку ставят в Доме лисьей Покровительницы в День Благодарения – традиционный лисий праздник.　
Занятно. Ещё немного и я даже проникнусь её важностью. Надо внести пунктик «включить перловку в меню кафе» в общий список дел. Только не просто кашу, а блюда с этой крупой. Как минимум пять рецептов знаю.　
После завтрака мы с Дианом отправились в мэрию. Чем-чем, а трусостью я никогда не отличалась, но при приближении к лаконичному четырёхэтажному зданию почувствовала себя неуютно. Такое ощущение, что даже воздух здесь пропах недоброжелательностью к неугодным. Двуликим, то есть.　
У входных дверей стояла пара турьеров, пропустивших нас внутрь после предъявления документов. Это прям как ритуал – куда уж без него. Внутренняя обстановка отличалась минимализмом, а атмосфера – неуютностью. Серые давящие стены, узкие коридоры и угрюмые лица турьеров создавали ощущение если не тюрьмы, то закрытого военного объекта. Несложно представить, каким должен быть полноправный хозяин этой конторы – то бишь мэр.
Нужный кабинет располагался на втором этаже, и пока мы поднимались по лестнице, я не могла отделаться от неприятных ощущений. По пути встретилось целых семь турьеров, и все как один с постными выражениями физиономий. А я ещё на типчика наговаривала! То ли атмосфера здания так на магов действует, то ли Диан какой-то неправильный, но он явно отличается от своих коллег.　
Незаметно на него покосилась и обнаружила, что он стал непривычно серьёзным и сосредоточенным. Точно, атмосфера. Или близость непосредственного начальства. Мэр, насколько я понимаю, не только сильный маг, но и главный турьер. Жуть. А мне ещё с ним разговаривать.　
К тому моменту, как мы оказались перед тёмной дверью мэровского кабинета, нервы расшалились. Внешне ничем не выдавала эмоций, но глубоко внутри волновалась. Даже странно – подобное мне не свойственно. Определённо, атмосфера! Нездоровая она здесь.　
Диан постучал и после того, как изнутри раздалось лаконичное «войдите», мы оказались в кабинете. Как и само здание, он был мрачноватым и минималистичным. В отделке преобладал всё тот же серый цвет. Терпеть его не могу. Хотя серенькую кофточку ношу спокойно.　
Мужчине, сидящему за письменным столом, на вид можно было дать лет тридцать. Под стать своему кабинету – серьёзный, мрачный, даже немного опасный. Последнее уловила интуитивно и тут же подавила иррациональный страх. Не хватало ещё без повода кого-то бояться.　
Мэр указал на кресло напротив, и Диан взглядом велел мне присесть. Как только заняла предложенное место, тут же ощутила на себе пристальный изучающий взгляд. Как будто рентгеном прошлись. Ещё и внешность у мага говорящая – глаза и волосы чёрные, черты лица выразительные и немного хищные.　
Так часто поминаемая мной атмосфера здесь ещё тяжелее. Сидя в кресле, страдаю от того, что кажется, будто сжимаются стены. Пока меня сканируют взглядом, рассматриваю помещение, чтобы отвлечься. Неизменная привычка, которая обычно помогает. Но не в этот раз. Взгляду даже зацепиться не за что. На противоположной стене висит одна единственная картина – скромный ночной пейзаж. Что характерно, нарисованный в чёрно-белых тонах.
– Господин мэр, нам необходимо заверить у вас бумаги.　
Когда Диан заговорил, я почувствовала некоторое облегчение. Его голос в теперешних обстоятельствах был просто усладой для ушей.　
Типчик опустил на стол папку и вкратце объяснил, о чём говорится в документах. Бумаги мэр проверял с особой тщательностью, вчитываясь в каждую запятую. Перфекционист и зануда.　
На изучение документов ушло не меньше двадцати минут. И это при том, что там было всего пять листов. Под конец моё волнение сдулось под давлением скуки и, не сдержавшись, я зевнула. Этим невинным жестом заработала очередную «флюорографию», после чего мэр снова погрузился в бумаги.　
– Мими Лисанна Танид, – спустя некоторое время с расстановкой произнёс он. – И турьер Диан Кросс. Значит, желаете открыть кафе?　
Отлично, он ещё и тугодум. После рассказа типчика и изучения папки об этом можно было не переспрашивать.　
Да, от симбиоза нервозности и скуки становлюсь немножко злой.　
Я думала, что процедура подписания бумаг не займёт много времени. Никогда так не ошибалась! Теперь нам пришлось ждать практически час. Вначале мэр вызвал секретаря, который проверил бумаги вторично. Затем их куда-то унесли, и насколько я поняла, вернули с какой-то невидимой магической печатью. У меня – дитя современного мира это вызвало лёгкое недоумение. Правда, длилось оно недолго. Говорила уже – людей-лисиц ничто не переплюнет!　
Диан поставил подпись на каждом листе, и от меня потребовалось то же самое. Это было связано с тем, что, во-первых я будущий управляющий, а, во-вторых – буду жить в кафе.　
Когда мэр, наконец, соизволил черкануть на бумаге закорючку, оказалось, что мучения не закончены. Более того – только начинаются. Меня любезно (хотя, вообще-то, не очень) попросили покинуть кабинет, чтобы турьеры могли переговорить наедине.　
Диан незаметно кивнул, и я прочла по губам:　
– Жди в коридоре.　
Пока шла к выходу, чувствовала прожигающий спину взгляд. Интересно, у турьеров это профессиональное? Хотя, мэру до типчика всё равно далеко.　
В коридоре стояла одна единственная свободная скамья, на которую я и присела. Сказано ждать в коридоре – будем ждать в коридоре. Предпочла бы поскорее покинуть это негостеприимное заведение, но, учитывая местные порядки, выходить на улицу без Диана, было бы глупо. Так что запихиваем неприятные ощущения куда подальше и терпим.　
Проходящие мимо турьеры не обращали на меня никакого внимания. Как ни странно, чувствовать себя пустым местом мне нравилось. Это лучше, чем если бы начали допекать расспросами. С кем-кем, а уж с местными угрюмыми магами общаться точно не хочется.　
Стрелки на настенных часах движутся до того медленно, что хочется подойти и подкрутить. А ещё противно тикают. Это как монотонный стук капель – раздражает. В этом здании вообще всё раздражает. Мысленно переквалифицировала его из закрытого военного объекта в инквизиторский центр. Серьёзно – по-моему, самое удачное сравнение. Ещё чуть-чуть и начну себя чувствовать не человеком, не лисой, а ведьмой. Причём злой. Очень-очень злой и нервной ведьмой.　
Чьё-то приближение я уловила ещё до того, как в конце коридора раздались шаги. Посмотрела в ту сторону, откуда исходил звук, и увидела приближающуюся троицу. Однозначно не турьеры, но и не простые люди. Не рыжие и не пепельные блондины – значит, не лисы. У одного волосы чёрные, у двух других тёмно-русые, немного отдающие серебром.　
Ещё не успела всё это осознать, а интуиция уже подсказала, что это волки. У брюнета глаза серо-голубые, внимательные и несколько колючие. Да, пожалуй, колючие – самое верное определение.　
И вот вроде мы с ними даже не знакомы, а всё равно чувствую неприязнь. Наверное, некоторые вещи всё же заложены в нас на генетическом уровне. Одним словом, не нравится мне эта компания. Не меньше, чем здание, где мы находимся. Прямо неприятности в квадрате.　
Тем временем волки подошли к кабинету мэра и остановились ровно напротив меня. Эти, в отличие от турьеров, не оставили моё присутствие без внимания.　
Под взглядом брюнета в очередной раз ощутила себя музейным экспонатом. Вот что в этом мире за манера так смотреть?　
В глазах волка мелькнуло удивление, он едва заметно принюхался и усомнился: – Танид?　
Супер. И тут меня родственнички ославили.　
– Точно Танид, – поморщившись, подтвердил один из серых. – Что здесь забыла?　
Вопрос был задан таким тоном, что вместо ответа хотелось послать долгой дорогой.　
Расправила плечи, сложила руки на груди и спокойно заметила:　
– Вопрос неуместен, вам так не кажется? Я же не спрашиваю, что в мэрии делает ваша шайка.　
При слове «шайка» волки ощетинились. Не буквально, конечно, но от них так и попёрло недовольством и раздражением. А я что? Меня действительно достали. Причём все и капитально.　
– Не забывайся, рыжая, – презрительно бросил брюнет. – Здесь ты никто.　
– Так вы, господин чёрный, ещё и дальтоник? – не смогла сдержать язвительность.
– Да как ты…, - начал серый, но брюнет его остановил.　
Высший волк сделал шаг по направлению ко мне и нехорошо прищурился.　
– Что? Ещё и зрение плохое? Так вам, уважаемый, очки нужно выписать.　
Новоиспечённая семейка, проблема с замужеством, атмосфера в здании, разговор с мэром, долгое ожидание – всё до того утомило, что дольше сдерживаться не осталось сил. Я человек терпеливый, но если меня достать, то взрываться буду долго и сильно. Не хочется, чтобы предел моему терпению наступил именно здесь. А волки так и провоцируют.　
– Кажется, ты не до конца понимаешь, с кем говоришь, – процедил брюнет, буравя меня тяжёлым взглядом. – Я Арден Блэк.　
Судя по его виду, после этих слов я должна была бухнуться если не в обморок, то на колени.　
Чёрный ожидал реакции, я молчала.　
Часы продолжали тикать, серые начинали нервничать.　
– И? – спросила, не отводя взгляда.　
Брюнет являл собой зрелище «волк изумлённый, подвид обыкновенный». Учитывая то, что в окрестностях Тамаринда всего одно волчье поселение, выходит Блэк – единственная семья высших. Да, действительно знаменитость. Вот только с фантазией проблемы. Для чёрных волков фамилия оригина-а-альная до нельзя.　
– Похоже, рыжая нуждается в паре уроков по хорошим манерам, – буквально прорычал один из серых. – И начать обучение нужно прямо сейчас.　
– Нет, парой не отделается, – хищно оскалился второй. – Здесь нужен целый курс.　
В этот момент умение скрывать чувства пригодилось как никогда. На лице не дрогнул не единый мускул, но в душе стало тревожно. Не страшно, нет. Именно тревожно. Я понимала, что нахожусь в мэрии, где полно турьеров, и они не позволят волкам преступить закон. С другой стороны, брюнет выглядел до того самоуверенным, что стало не по себе. Сразу вспомнились слова Наоми о том, что к волкам относятся лучше, чем к лисам. Если что – ещё и виноватой окажусь.　
Я осталась сидеть, как сидела и даже не отвела глаз, за что мысленно себя похвалила. Наверное, если бы в этой ситуации проявила слабость – потеряла бы всякое самоуважение.　
Понятия не имела, что собрались делать волки, но почувствовала исходящую от них угрозу. Все трое сделали ещё один шаг вперёд и оказались прямо передо мной. Так и захотелось подняться, чтобы оказаться с ними на одном уровне, а не смотреть снизу вверх. Но не стала. И по-прежнему смотрела в колючие голубые глаза. Почему-то подумалось, что хищники воспринимают такой жест как вызов. Ну и пусть.　
Даже заметить не успела, как серые обернулись настоящими волками. Наверное, глупо и абсурдно, но даже в таких обстоятельствах зверюшки мне понравились. Я вообще собак обожаю. Классные они. А эти огромные, красивые, величественные… правда, недружелюбно настроенные. Если бы не знала, что это та самая пара угрожающих мне типов, умилялась бы дольше. И даже за ухом почесать попробовала.　
– Какие-то проблемы? – неожиданно раздалось у двери кабинета.　
В коридор вышел Диан, и я незаметно выдохнула. Вот это, действительно, облегчение.　
– Вам известно, что оборачиваться в городе запрещено? – турьер сложил руки на груди и смерил серых волков испепеляющим взглядом.　
Даже не знала, что он так умеет. Никогда бы не подумала, что типчик может быть таким.
– Всё под контролем, – холодно произнёс брюнет. – Мы всего лишь разговаривали. Взгляд Диана переместился с серых на него:　
– Арден Блэк, это не первый случай, когда вы и ваши подручные нарушаете порядок. Вам выписывается штраф в размере восьмидесяти туйе.　
Не дожидаясь ответа, турьер достал из кармана ручку с небольшой бумажкой и написал на ней обозначенную сумму. Поставил подпись и протянул чёрному:　
– Кабинет двадцать семь.　
К моему удивлению, препираться волки не стали. Арден принял выписанный штраф и кивнул волкам, чтобы те следовали за ним. Серые превратились обратно и послушно прошествовали за своим главарём. Напоследок брюнет обернулся и бросил на меня быстрый, но говорящий взгляд.　
Что-то мне подсказывало – он этого разговора не забудет, и нам ещё доведётся встретиться.　
Класс. Мало мне было проблем.　
– С тобой всё нормально?　
Хм…показалось, или в голосе типчика проскользнуло беспокойство?　
– Полный порядок, – я поднялась со скамьи и разгладила несуществующие складки на платье. – Пойдём?　
Обсуждение открытия кафе решила отложить до того момента, когда окажемся на улице. Наверное, ещё ничего так не хотела, как выйти за пределы этого здания.　
Уже знакомым маршрутом мы прошествовали по путанным узким коридорам, и спустя несколько минут я вдыхала свежий воздух. Пряный, ароматный, волшебный. После удушающей обстановки в мэрии улица казалась самым настоящим раем. День был в самом разгаре, и на площади царило оживление. Наверное, для простых людей Тамаринд является настоящим оплотом справедливости и спокойной жизни.
– Ну так что там с бумагами? – поинтересовалась по пути в гостиницу. – Все оформили?　
– Все, – подтвердил Диан, вернувшийся в своё обычное состояние. – Так что теперь ты, лисичка, имеешь права на официальное проживание в кафе.　
Я не могла не полюбопытствовать:　
– Как тебе удалось всё это провернуть? И вообще, почему кафе целых двадцать лет стояло бесхозным? Неужели никому в голову не пришло возобновить его работу?　
– Сколько вопросов, – типчик усмехнулся и покосился на меня краем глаза. – Как мне это удалось, тебя, лисичка, не должно волновать. А насчёт остального – мысли приходили, но заниматься их воплощением никто не хотел. У всех и так забот хватает, а возобновление работы кафе это волокита и головная боль. Так что только мы с тобой оказались дураками, готовыми в подобное ввязаться.　
– Не дураками, а активными деятелями, – поправила я, не сдержав расползающейся по лицу улыбки.　
От радости хотелось танцевать и петь. Если бы не прохожие, точно бы что-нибудь заголосила (хотя медведь все уши оттоптал). Подумать только, я – управляющая кафе!　
С ума сойти! Невероятно!　
Это…это…слов не хватает, что это такое!　
– Слушай, – я резко затормозила, осенённая возникшим предположением. – А формально Плана с Леонисом не могут этому препятствовать? После того, как узнала о ваших идиотских законах относительно замужества, не удивлюсь, если мими ещё и работать запрещается.　
– Да, запрещается. Родители отберут твою долю и посадят под замок до приезда Виатора.　
У типчика был такой серьёзный вид, что в первые секунды я поверила в сказанное. Диан весело фыркнул, чем окончательно вышел из роли.　
– Беру свои слова назад – активный деятель из нас двоих только я. А ты дурак и есть!　
Напугал же. Даже сердце на миг замерло. Шутник, чтоб его!　
– Мими работать не запрещается просто потому, что ещё ни одной высшей лисице не приходило подобное в голову, – уже нормально ответил турьер. – Так что по этому поводу можешь не волноваться. Документы оформлены по всем правилам, и никто не имеет права лишить тебя полученной должности.　
Он хитро ухмыльнулся и добавил:　
– Кроме меня, разумеется.　
Кто бы сомневался.　
– Всё равно ты меня не уволишь. Без моего вклада не видать этому кафе процветания. Кстати, как его назовём?　
– Лисье? – ожидаемо предположил Диан.　
Ой, туго-туго в Отории с фантазией. Что у волков, что у турьеров.　
Если бы организовывали одну кондитерскую, однозначно обозвала бы «Шоколадом». Всегда мечтала о сладкой жизни. Но у нас кафе разноплановое, так что надо что-то другое. Может «Сказка»? Тоже не оригинально, но зато понятно и красиво. Буду жить на втором этаже сказки…занятно. В общем, надо думать. Время ещё есть.　
Вернувшись в гостиницу, мы встретились с Руфом, напоследок плотно пообедали и отправились в обратный путь. На сей раз нам с Дианом пришлось потесниться, потому как большую часть телеги занимали покупки. Дорога до деревни казалась бесконечно долгой. Всё из-за той же загруженности телеги лошадка двигалась гораздо медленнее, чем раньше. Даже жаль животинку стало. Надо было на велике ехать.　
Зато типчик выглядел до неприличия довольным. Он вальяжно развалился на соломе и, прикрыв глаза, подставил лицо золотистым солнечным лучам. После непродолжительной возни я пристроилась рядом и принялась рассматривать облака.　
Так забавно искать в них очертания знакомых существ и предметов. Какое-то похоже на слона, какое-то на жирафа, а некоторые просто на чудиков. С детства обожаю смотреть на небо. Солнечный свет приветливый и мягкий – глазам совсем не больно.　
Спустя несколько минут сумела разглядеть в одном облаке лису. Вот же!　
– В следующий раз с волками вообще не разговаривай, – неожиданно произнёс Диан. – С представителями семьи Блэк – тем более. У тебя и так проблем хватает.　
И ведь не поспоришь. Но молчать, когда тебя оскорбляют? Увольте. Могу реагировать спокойно, не выражать бурных эмоций, но молча терпеть – нет.　
– Вот уж эти серые! – подгоняя лошадку, пропыхтел Руф. – Никакого покоя от них нет!　
Судя по всему, лисы гребут всех волков под одну гребёнку, называя их «серыми», а волки лисов – «рыжими». Что-то вроде жеста пренебрежения и нежелание признавать существование высших среди других двуликих. Мне, в общем-то, всё равно, а вот прочих это, должно быть бесит. Особенно блондинчиков. Представляю выражение лица Планы, если бы её назвали рыжей. Наверное, задохнулась бы от злости.
Солнце постепенно клонилось за горизонт, и к пряному аромату воздуха примешивался неповторимый запах вечера. Прохладный осенний ветер ласкал кожу, трепал волосы и улетал на север. Скрип колёс перемежался со стуком лошадиных копыт. Телега то и дело подскакивала на ухабистой дороге, и эта тряска была на удивление приятной.　
Я по-прежнему смотрела на небо и думала о том, как всё-таки внезапно происходят перемены. Когда кажется, что вот она, твоя жизнь – простая и понятная, вдруг случается нечто, что переворачивает всё с ног на голову. Как будто сладкий сливочный торт ни с того, ни с сего, поливают горьким шоколадом. Он не становится хуже, но вкус меняется.
И самое главное – ты никогда не оказываешься к подобному готов. Скажи мне кто- нибудь неделю назад, что я окажусь в такой ситуации, ни за что бы ни поверила. Даже без учёта параллельного мира, обретение «родственников» событие значимое. Как ни крути.　
– Что это ты такая задумчивая? – лениво поинтересовался Диан. – Солнце в голову напекло?　
– Да так…　
Я предпочла уклониться от ответа. Не рассказывать же, что мне приспичило пофилософствовать.　
В дороге всегда хочется думать.　
А уж в такой золотистый осенний вечер – тем более.

Глава 10
Мятно-лавандовый дневник и прочие полезности

В деревню мы добрались лишь глубоким вечером. Хотя, что привирать-то? Не вечером, а среди ночи, когда время близилось к полуночи. Руф довёз прямо до кафе, и, что характерно, в такой поздний час меня там встречали.　
На первом этаже горел свет, и как только мы подъехали, на крыльцо вышли Наоми с Адамом. Как оказалось, моё отсутствие не стало помехой уборке, и два последних дня лисы трудились на благо кафе. Окончательно приведя в порядок крыльцо, Адам изъявил желание на добровольной основе помогать Наоми, и они вдвоём отмыли весь главный зал.　
– Ну вы даёте! – при виде наведённой чистоты, я не смогла сдержать удивления. – Как только всё успели?　
– Секрет фирмы, – подмигнул Адам. – Подробностей не выдаём.　
День был долгим, и мне ужасно хотелось спать. Усталость давала о себе знать и лисам, поэтому долго разговаривать мы не стали. Условились встретиться завтра утром, и Наоми с Адамом разошлись по домам.　
Типчик тоже не стал задерживаться. Перед тем как уйти, он обошёл кафе и оставил меня одну только после того, как удостоверился, что здесь нет никого постороннего.　
Отрабатывает свой хлеб, чего уж там. Спасибо, что ночевать для обеспечения безопасности не попросился. Мне и прошлой ночи хватило.　
Войдя в комнату, я на ходу скинула обувь, стащила платье и рухнула на матрац. Поход в лисьи бани пришлось отложить до завтра. Сомнительно, что они работают в такое позднее время, да и сил туда идти всё равно не осталось. Разве что ползком добираться.　
Только в этот момент вспомнила, что помимо прочего, на завтра у меня запланирована медитация в Доме лисьей Покровительницы. Пропускать было бы неразумно, так что придётся идти. Не особо хочется, но есть веский аргумент – надо!
Перевернулась на живот и в следующее мгновение ощутила себя принцессой на горошине. А всё потому, что на матраце явно лежал какой-то предмет. Судя по форме, что-то вроде книги.　
Ну и откуда она здесь взялась?　
Я нехотя поднялась и запалила свечу, принесённую Наоми.　
Тусклый огонёк несколько разогнал темноту, и я смогла рассмотреть лежащую на матраце тетрадь. Она была довольно толстой, с твёрдой обложкой оттенка мяты и виднеющимися на ней потёртостями.　
Несколько минут в недоумении на неё смотрела, после чего присела и взяла тетрадь в руки. От неё пахло чем-то сладко-свежим и очень приятным. Похожий неуловимо-знакомый запах витал и в кафе.　
Никаких надписей и рисунков на обложке не было. Почему-то подумалось, что внутри тетрадь пуста, но когда я её открыла, обнаружила, что ошиблась. Пожелтевшие от времени страницы были исписаны красивым ровным почерком. В некоторых местах текст разбавлялся зарисовками и небольшими табличками.　
Вчитавшись в написанное, я поняла, что это личный дневник. Вернее, некое его подобие. Здесь отражались размышления, пометки о прошедших днях и неожиданно… рецепты. Именно наличие последних не позволило мне отложить тетрадь в сторону. Читать чей-то дневник не очень красиво, но заметки об интересных блюдах не могли не привлечь моё внимание.　
О том, что эта тетрадь некогда принадлежала бывшей владелице кафе, я догадалась практически сразу. Кто ещё мог записывать в личный дневник кулинарные рецепты?　
Как бы я не старалась обращать внимание только на записи о блюдах, взгляд то и дело цеплялся за строчки личного характера. Хозяйка дневника описывала события, происходящие в деревне. Насколько мне удалось понять, она была из высших лисов, и их семья пользовалась огромным уважением. Судя по всему, в то время культ блондинов был развит ещё больше, чем сейчас, и почтение к ним было безгранично.　
Между второй и третьей страничкой лежал засушенный букетик лаванды. Его тонкий аромат перемешивался с запахом страниц, и симбиоз получался просто волшебным.　
Если бы не усталость, я бы непременно изучала свою неожиданную находку дольше, но глаза начинали слипаться. Решив, что вернусь к дневнику завтра, потушила свечу и легла спать.　
И всё-таки интересно, как здесь оказалась эта тетрадь? Я точно помнила, что ни вчера, ни во время уборки её в комнате не было. Не могла же она появиться просто так.　
Сегодня в кафе точно присутствовали Наоми и Адам. Может, дневник принёс кто-то из них?　
Решила, что завтра обязательно об этом спрошу.　

* * *

Несмотря на то, что я проснулась рано, чувствовала себя абсолютно отдохнувшей и готовой к новым свершениям. На дворе едва занимался рассвет, и я решила использовать это утро с пользой. А именно – сходить в бани. О том, со скольки они начинают работу, не имела ни малейшего представления, но была уверена, что смогу туда попасть. Когда хочется как следует отмыться, ничто меня не остановит!　
Захватила умывальные принадлежности и вышла на улицу. До чего же я обожаю эти минуты. Когда природа только начинает просыпаться, небо едва светлое, а деревня ещё спит.　
Едя по дороге, в который раз восхищалась местными домиками. Чудесны, что тут скажешь. Не идут ни в какое сравнение с серыми бетонными пятиэтажками. Не знаю, кто был архитектором, но ему однозначно надо ставить памятник.
И да-да, именно едя. Чего велику без дела валяться? От кафе до бань минут десять пешком, а так и быстрее, и мышцы тренируются. Как раз зарядка вместо планируемых утренних пробежек.　
Судьба мне благоволила, и бани открылись как раз в тот момент, когда я к ним подъехала. У входа стоял сторож – старый, щупленький лис, который беспрекословно пропустил меня внутрь. Что удивительно – за бесплатно. Вообще требовалось платить два туйе, но милый старичок вошёл в моё бедственное положение и даже посочувствовал. Мы договорились, что в ближайшее время я смогу приходить в бани, когда захочу, а деньги заплачу потом. Или одам долг обедами. Как ни странно, он был согласен и на такой вариант.　
Внутри бани стоял приятный смолянисто-хвойный запах. Служащий затопил печи несколько часов назад, и сейчас распаренное дерево невероятно благоухало. В прихожей находилась вешалка для верхней одежды и подставка для обуви. Пока пристраивала куртку и кеды, порадовалась, что пришла первой.　
Вскоре в прихожую вошла невысокая рыжая девушка, проводившая меня в раздевалку. Здесь мне была выдана белая простыня, полотенце и бутылочка с аромомаслом. Надо же, как у них всё предусмотрено. Сервис как раз для таких неимущих, как я.　
После мы прошли непосредственно в банную зону. Здесь имелось около десяти мест, вёдра с горячей и холодной водой, а так же приличных размеров бассейн. Работница поинтересовалась, не требуются ли её услуги, и после моего «нет» покинула помещение.　
Под услугами, полагаю, понималось купание. Что-то вроде «почувствуй себя, Алиска, боярыней». Нет уж – помыться я и сама в состоянии. К тому же терпеть не могу вторжения посторонних в своё личное пространство.　
Общественная баня, в которой мне пару раз доводилось бывать, и рядом не стояла с этой. Если бы не поджимающее время, точно задержалась бы здесь подольше.
Самой главной приятностью стал бассейн, вода в котором была чуть тёплой, но в сравнении с горячим воздухом – прохладной. Плавать мне не доводилось давно, а я это дело просто обожаю.　
Полежала на спине, побарахталась собачкой, погребла брасом и кролем. Одним словом, продемонстрировала все виды плавания. Я, на минуточку, в прошлом году была королевой пляжа. За волейбол, плавание, ну и ничего себе такую внешность. Так что да, маленький повод для гордости имеется.　
Посещение бани способствовало поднятию настроения, и в кафе я возвращалась полной энергии и жизненных сил. Мне даже удалось убедить работницу пожертвовать неимущим (то есть мне) казённое полотенце. Ехать по улице с мокрой головой не хотелось, да и простуда не входила в ближайшие планы.　
– Скрип-скрип-скрип, – скрипят старые педали.　
Едя по деревне, чувствую себя персонажем-комиком. Так и представляю, как выгляжу со стороны – в куртке и намотанном на голове полотенце…　
Шуршат сухие листья, подхватываемые лёгким ветерком, и я жалею только об отсутствии плеера. Сейчас бы надеть наушники, включить любимую музыку, и утро стало бы совершенным.　
Пребывая в таком же прекрасном расположении духа, приготовила себе завтрак. Кулинарные умения надо развивать, а то скоро совсем всё забуду.　
В холодильнике обнаружился творог, яйца и молоко. В шкафчиках – мука, масло, специи и прочие необходимые продукты. Наоми расстаралась. С первых же дней выпишу ей премию. Даже не ожидала, что она проявит такой энтузиазм и желание работать, но девушка, что называется, «загорелась».　
Я решила побаловать себя сырниками. Помню, ещё давно облазила весь интернет в поисках идеального рецепта, и-таки нашла. Главная особенность – добавление рисовой муки вместо пшеничной. Так и нежнее, и полезнее. К сожалению, рисовой в данный момент не нашлось, но и с обычной вышло очень вкусно.　
Хрустящая поджаренная корочка снаружи и кремовая, тающая во рту сердцевинка. А уж со сметанкой и ягодным джемом…м-м-м… самый настоящий гастрономический рай!　
Расправившись с собственноручно приготовленной вкусняшкой, захватила кружку чая и поднялась в спальню. Удобно устроилась на матраце и, сделав глоток, вернулась в начатому вчера занятию – чтению дневника. До прихода Наоми с Адамом оставалось ещё около получаса, так что время в запасе было.　
Как бы совесть не грызла, а усмирить любопытство я не могла. Тем более, написанные в тетради рецепты могли оказаться по-настоящему полезными. С их помощью можно было понять, какие блюда предпочитают лисы, что из них является традиционным, а что готовят по праздникам. Это как с перловкой и Днём Благодарения.　
Спустя минут пять убедилась, что мои предположения были верны. Записи рецептов были просто бесценными. Как оказалось, помимо перловки у лисов был популярен хлебный пудинг и авининовый пирог – тот самый, который я пробовала у тэты Роззи. Причём готовили эту выпечку как без повода, так и во всё тот же День Благодарения Покровительницы, который справлялся двадцатого октября.　
Кстати, судя по отметкам в тетради, названия месяцев в Отории ничем не отличались от привычных. Вот только мне до сих пор непонятно, каким образом я понимаю местный язык. Или здесь все говорят на русском?　
Мысленно сделала заметку спросить об этом у кого-нибудь из лисов и снова углубилась в чтение.
К тому времени как в кафе пришли Наоми с Адамом, я успела узнать, что бывшую владелицу кафе звали Дэлия. О муже и ребёнке не упоминалась, но, вероятнее всего, информация о них находилась в конце дневника. Опять же, если судить по тексту, то девушке на тот момент было около семнадцати-восемнадцати лет. Кафе она ещё не открыла, а в кулинарии делала первые шаги. Готовить её учила какая- то тэта, имени которой так же не упоминалось.　
Услышав, как хлопнула входная дверь, я с трудом заставила себя оторваться от чтения, отложила дневник и спустилась вниз. Настроение Наоми и Адама ничем не уступало моему, так что день обещал быть насыщенным.　
Следом за ними тут же подоспел Сэм и ещё пара, нанятых Дианом, лисов. Они притащили купленный в городе инвентарь и… всё. Мы стали потеряны для внешнего мира. Я намотала на голову платок, надела передник (опять же, спасибо благотворительнице-Наоми) и принялась за дело.　
Сперва мужчины сдвинули всю имеющуюся мебель в центр зала, а после началась покраска стен. Вернее, сначала шло отскабливание старой краски и обработка её растворителем. Кое-где стены оставили нетронутыми – мне хотелось, чтобы местами они выглядели состаренными. В отделке планировалось совместить винтаж, шебби-шик и добавление собственного дизайна. Этакий симбиоз, который должен был получиться интересным и самое главное – уютным.　
На создание такого интерьера меня вдохновляла сама деревня и множество просмотренных ранее фотографий в интернете. Во всемирной паутине искала не только рецепты, но и атмосферные картинки. Всегда тешила себя надеждой, что когда-нибудь смогу воплотить мечту в жизнь…кто бы мог подумать, что она осуществится так скоро?　
Диан появился как раз в тот момент, когда покраска стен шла полным ходом. Все мы были слегка уставшие, заляпанные, и типчик на нашем фоне выглядел до неприличия чистым.　
– О, начальство заявилось, – не тратя времени даром, сунула ему в руки валик. – Господин Кросс, помогать соизволим, или нет?
Честно говоря, даже не ожидала, что он согласится. Так что в этом смысле турьер меня (да и не только меня) удивил. Он сбросил чёрную кожаную куртку, закатал рукава рубашки и принялся помогать.　
Первые несколько секунд все смотрели на него с отвисшими челюстями. Турьер, да ещё и полноправный владелец кафе красит стены! Где это видано, чтобы начальство снисходило до помощи подчинённым?　
Я впечатлилась, и типчик значительно вырос в моих глазах. Борис Петрович даже здороваться с персоналом не считал нужным, а он был всего лишь управляющим…　
За работой время пролетало незаметно. Если бы не Адам, напомнивший, что давно пора перекусить, об этом бы никто и не вспомнил.　
Готовить обед, естественно, вызывалась я. Диан вновь проявил чудеса предусмотрительности, принеся с собой свежее мясо и несколько видов овощей. Нет, мне он, определённо, начинает нравиться! Ещё пара адекватных поступков и типчик перестанет меня бесить. Хотя нет, это я, конечно, преувеличила. Бесить будет. А вот прощение за моё похищение заработает. Особенно, если нам всё удастся, и я останусь довольна полученной работой и местом в этом мире.　
Благодаря типчику (ну и мне, само собой) мы обедали запечёнными куриными крылышками, картофельным пюре и стручковой фасолью в масляном соусе. Готовится просто и быстро. Зато какой вкус! Про сытность можно не упоминать.　
Мужчины остались довольны, подобрели и были готовы приняться за работу с новыми силами. Пока они заканчивали обедать, я отозвала Наоми в сторонку, намереваясь задать пару вопросов.　
– Понятия не имею, о чём ты говоришь, – искренне удивилась девушка, когда я спросила, не она ли принесла в кафе дневник.　
– А Адам наверх поднимался?　
– Нет, – с уверенностью ответила Наоми. – К тебе в комнату входила только я, чтобы занести свечи. Но никакой тетради в то время на матраце не было. Это точно.　
В правдивости её слов сомневаться не приходилось, и оттого ситуация с дневником казалась ещё более странной. Хотя и оказалась в параллельном мире, в мистику и ходящих сквозь стены приведений я не верила. Скорее всего, кто-то просто вошёл в кафе, поднялся на второй этаж, положил дневник и остался незамеченным. Наоми с Адамом в это время были заняты уборкой, и неудивительно, что никого не заметили.　
Остаётся только один вопрос – кто такой этот «кто-то»?　
– Мими Лисанна, – раздался деланно недовольный голос типчика. – Вы ещё долго намереваетесь от работы отлынивать?　
Пришлось отложить размышления до лучшего момента и вернуться к покраске стен.　
Дело шло быстро, и к вечеру мы управились с большим и малым залом. Оставались полы и потолки, которыми планировалось заняться в ближайшие дни. Реставратор должен был прибыть со дня на день, так что вопрос с мебелью тоже можно было считать относительно решённым.　
Около шести часов, когда все начали расходиться, я собралась в Дом лисьей Покровительницы. Наоми сказала, что видела тэту Бертину, и та просила передать, что будет ждать меня вечером.　
Перед тем, как уйти, я заперла кафе и собрала красочный гербарий из кленовых листьев. Спереди велика была подвешена корзина, и мне хотелось её украсить. Всегда хотелось попробовать нечто подобное.　
Ярко-красные и жёлтые листья добавили моему «коню» красочности, и результат порадовал. Вместе со старым, местами ржавым железом это смотрелось своеобразно. Люблю такие штуки и сочетания.　
Тата Бертина уже ждала меня у входа в храм. Оказавшись перед этим строением, я ощутила себя несколько странно. Это место – вроде как местная святыня, и мне не хотелось сделать что-нибудь не так.　
На довольно широком крыльце стояла небольшая скамеечка для обуви. Перед тем как войти внутрь, пришлось снять кеды и оставить их снаружи. Интересный обычай.　
Прихожей в Доме Покровительницы не имелось, и, войдя, мы сразу оказались в просторном зале. Стены и высокий потолок были выкрашены в красные тона, пол – в насыщенно каштановый. По всему залу лежали циновки, а в дальнем конце помещения возвышалась статуя. Это была девушка с лисьими ушками и девятью хвостами. В руках она держала охапку колосьев, на длинных белоснежных волосах виднелись вплетённые красные бусины и бубенцы. Сперва показалось, что статуя каменная, но, присмотревшись внимательнее, заметила, что деревянная и покрашенная качественной краской.　
Вот что ремонт с людьми делает. Скоро краска мне сниться будет.　
Как только мы вошли, к нам с тэтой тут же подошла служительница. Девушка чем- то напоминала купальщицу в банях. Такая же невысокая, худенькая и рыжая. Одета в длинное прямое платье, на шее висит кулончик. Видимо, что-то вроде амулета.　
– Мими Лисанна, – служительница склонила голову и жестом указала на статую. – Прошу за мной.　
Мы подошли к Покровительнице, и я увидела стоящий в углу маленький столик, на который не обратила внимания вначале. На нём возвышался подсвечник, стояла простая глиняная миска, и лежал пучок пшеницы. Кстати, в миске находилась перловая крупа. Удивительно, правда?
Служительница и тэта Бертина дважды хлопнули в ладоши, затем сложили их вместе и замерли. Перед этим тэта взглянула на меня, как бы говоря сделать то же самое.　
Ну а мне то что? Поаплодировала. Тоже замерла, краем глаза на них косясь. Лица у лисиц были возвышенно-сосредоточенными, отчего почувствовала себя этаким трудягой трактористом на вечере высокой поэзии. Не в обиду трактористам – их труд уважаю.　
Важностью момента не прониклась. Чтобы чем-то себя занять, принялась рассматривать статую. Снова привычка, да.　
А она высокая – в смысле не привычка, а статуя. Искусно вырезанная, проработана каждая мелочь. Взгляд у Покровительницы очень сложный, в нём одновременно и приветливость, и мудрость, и умиротворение, и даже чуть-чуть плутовства. Куда уж лисе без этого? Вот только девять хвостов напрягают. Почему-то сразу возникает ассоциация с Чернобылем и мутациями. Бр-р-р… наверное, это я какая-то неправильная. Мозг не в ту сторону работает.　
Кстати, с одним хвостом и ушками лисы кажутся мне довольно милыми. Но вот насчёт того, хочу ли я становиться такой, или нет, так до сих пор и не определилась. С одной стороны как бы надо, но с другой… Хоть я и доверяю тате Бертине, перестраховаться не помешает. Всё-таки её нанимала Плана, а «мамочка» умеет промывать моги. Надо будет проконсультироваться по поводу инициации у Наоми. Или у бабульки Роззи. Ну, или у Диана на худой конец. Должен же он во всём этом разбираться, раз при деревне живёт?　
Ещё чуть-чуть заметок и мысленный список дел окажется переполнен. А память с лучезарной улыбкой покажет фигу.　
После нескольких минут молчания и взывания к Покровительнице мы разместились на циновках. Вернее, разместилась я и служительница. Тата Бертина при всём желании не смогла бы. А если бы вдруг смогла, то для её подъёма пришлось бы вызывать поминаемого мной тракториста. Очень-очень габаритная женщина. Кажется, теперь я знаю, кто будет нам кассу в кафе делать.
Я села в позу лотоса, но меня тут же обломали. Служительница велела подобрать под себя ноги и положить руки на колени. После того, как это выполнила, мне был прочитан краткий курс йоги (как я его обозвала). Суть в том, что надо сидеть, расслабляться и искать внутреннюю гармонию. Дескать, я сама всё почувствую и пойму.　
Сижу. Расслабляюсь. Ищу гармонию.　
Дзен постигаться не желает. Ни через пять минут, ни через десять, ни даже через полчаса.　
А колени-то начинают болеть. Так и чувствую себя буддистским монахом, который пытается просветлиться, но вселенная не желает его слышать. Обидно даже. Судя по озарённому лицу служительницы, у неё-то проблем с этим нет. А я же как бы ещё и высшая, что, с её слов, должно помогать при общении с Покровительницей.　
Через минут сорок закрадывается заманчивая мысль – а может ну его? Волосы у меня русые, всю жизнь прожила в облике человека…что, если я вообще бракованная по всем параметрам и никакая не двуликая?　
Кстати, такой вариант меня бы вполне устроил. Ушки у меня симпатичные, маленькие. Без шерсти, что очень радует. При мысли о том, что может появиться хвост, хочется трижды сплюнуть через левое плечо и крикнуть «чур меня!»　
Единственное, что радует – это запах. Да-да, я снова села на своего любимого конька. В Доме витают ароматы терпких масел и благовоний, запаленных у статуи.　
– Ну как? – полушёпотом спросила служащая. – Почувствовали?
Эх, милая, как бы тебе сказать, чтобы не расстроить…　
– Нет, – не стала врать. – Ничего.　
– Совсем? – уточнила тэта, всё это время мужественно простоявшая на ногах. – Совсем, – добила я. – Ни-че-го.　
Они со служительницей переглянулись и синхронно вздохнули.　
Дольше задерживаться в храме смысла не было. Договорившись, что завтра я приду в это же время, мы разошлись.　
Чувствовала себя странно. Раньше я пару раз пыталась включать релаксирующую музыку и медитировать – эффект и то был лучше. Сегодняшнее приобщение к духовному не вызвало ничего кроме скуки и желания зевать.　
Неправильная ты, Алиска. Что тут поделаешь.　
Выйдя на крыльцо, я склонилась к скамеечке и принялась обувать кеды. Когда завязывала шнурки, увидела рядом чёрные сапоги. Даже глаз поднимать не потребовалось, чтобы понять, кому они принадлежат.　
– Снова долг службы? – усмехнулась я, приняв вертикальное положение.　
– И не только, – типчик как-то подозрительно улыбнулся и огорошил вопросом. – Временная подработка нужна?　
Мог бы не спрашивать.　
– Знаю, что нужна, – кивнул он. – И у меня к тебе встречное деловое предложение.　
Уже интересно. Заинтриговал.　
– Надо признать, готовить ты, лисичка, умеешь. В этом мне доводилось убеждаться неоднократно. Я этим умением обделён, и соответственно, любое столкновение меня и плиты приводит к…скажем так, не самым радужным последствиям. В общем, предложение таково – ты готовишь мне ужины, я за это плачу. Пять туйе в день.　
– Десять, – моментально возразила, хотя была согласна и на один.　
Вот, пожалуйста – всего ничего пожила среди лисов и уже научилась торговаться.　
– Остановимся на семи, – турьер ничуть не уступал хитрым рыжим плутам. – Приступаешь сегодня.　
Возражать даже и не думала. Побуду личной поварихой, от меня не убудет. А деньги нужны. Ой, как нужны.　
Под заинтересованным взглядом типчика села на велик и медленно поехала в сторону его дома. Диан шёл рядом, и с его лица не сходила ироничная улыбка. Ну да – мими на велосипеде, должно быть, явление нечастое. Судя по лицам встречающихся по пути жителей, их эта картина тоже удивляла. Ничего, пусть привыкают.　
Не всё же им высших чуть ли не божествами считать.　

Глава 11
Лисья мята и разговоры по душам

В доме Диана с прошлого моего визита стало гораздо чище. Не абсолютный порядок, но рубашки на полу не валялись. Вазы тоже. А вот на кухне, куда прямиком направилась, как только вошла, всё обстояло гораздо хуже.　
Свинарник.　
Самый настоящий.　
Я взяла губку для мытья посуды двумя пальцами и поморщилась:　
– Пять туйе сверху за разгребание… этого.　
– Идёт, – не моргнув глазом, сходу согласился типчик. – Если спасёшь сковородку, даже семь.　
Вначале не поняла, с чего вдруг такая щедрость, но когда увидела заросшую гарью и жиром сковороду, всё встало на свои места. Нет уж, здесь семью не отделается! Да отскабливание этого ужаса можно подвигом считать!　
Как бы то ни было, долго себя ждать не заставила и принялась за уборку.　
Первым делом взялась за посуду, сгрудившуюся в раковине.　
Это сколько же её не мыли? И сколько, стесняюсь спросить, надо было съесть, чтобы накопилось столько посуды?　
Куча тарелок, ложек, вилок, ножей, чашек словно бы смотрели на меня тоскливыми глазами и горестно вздыхали, сетуя на безответственность своего хозяина. Сразу же вспомнилось детское стихотворение «Федорино горе».　
Представив, как несчастная сковородка выпрыгивает в окно и несётся по деревне, я негромко фыркнула.　
– И ничего смешного, – типчик с довольным видом развалился на стуле. – Хотя, если учесть, что прямо на моих глазах мими выполняет работу домработницы, то да… занятно.
Я на секунду отложила отмываемую тарелку и в упор на него посмотрела:　
– Ты действительно так считаешь?　
Создалось ощущение, что Диан нажал на себе кнопку мгновенной перемены настроения.　
– Нет. Считаю, что любая работа лучше безделья, – его голос прозвучал серьёзно. – И в труде домработниц, уборщиц и прочих нет ничего зазорного. Даже наоборот.　
В следующее мгновение снова щёлкнула кнопочка, и по лицу типчика расползлась ленивая ухмылка:　
– Так что работай, лисичка, работай.　
Мысленно засчитала Диану ещё один плюсик и вернулась к мытью посуды. Сам турьер в это время тоже не прохлаждался и, расположившись прямо за кухонным столом, разбирал какие-то бумаги.　
Имея достаточно сноровки, со своей миссией я справилась относительно быстро. Всего-то за полчаса.　
Каюсь, вру – за час.　
К концу этого времени возненавидела посуду всеми фибрами души. А вот за готовку взялась с энтузиазмом и любовью. По-другому просто не умею.　
В холодильнике обнаружилось рыбное филе, которое я и приготовила. Кстати, неподалёку что, есть водоём? Когда спросила об этом Диана, он ответил, что да. Выяснилось, что всего в километре от деревни находится небольшое лесное озеро. Лисы часто на нём рыбачат – некоторые для себя, а некоторые продают улов в город.　
Круто, что я могу сказать. Теперь ещё и рыбные дни в кафе устраивать можно.　
Я налила в теперь уже чистую сковороду оливковое масло и, забросив в него филе, спросила:　
– Как так получается, что я понимаю местное наречие? Здесь что, все говорят на русском?　
А что? Надо пользоваться моментом и пытаться лучше разобраться в особенностях этого мира. Мне же здесь жить. Не месяц не два, а как минимум целый год.　
– Умеешь ты задавать неожиданные вопросы, – уловив аппетитный запах, типчик бросил на рыбу голодный взгляд. – Суть в том, что, переходя из одного мира в другой, ты неосознанно подстраиваешься под новую реальность. Это касается именно языка. В Отории всего одно наречие, так что, куда бы ты ни отправилась, везде будешь его понимать. А почему оно так происходит, тебе никто точно не ответит.　
Ну и ладно. Подробности мне особо и не нужны. Есть гораздо более важные вещи, которые нужно прояснить.　
– Что ты знаешь об инициации лисов?　
Типчик скептически заломил бровь:　
– Решила устроить мне допрос?　
– Всего лишь хочу понять, насколько верна полученная информация, – я перевернула рыбу на другую сторону и принялась шинковать капусту. – Тата Бертина сказала, что у неинициированной лисы может возникнуть множество проблем. Например, боль. Не объяснишь поконкретней, что это значит?　
Диан тяжело вздохнул и отодвинул бумаги в сторону.　
– Ломит кости, ноют мышцы, болят зубы, – начал перечислять он. – Прибавь хроническую усталость и головокружение. Продолжать?　
М-да. Оказывается, тэта Бертина ещё очень мягко обрисовала возможные последствия.　
– Но вообще, лисичка, ты немного странная, – Диан задумчиво почесал переносицу. – Не такая, как остальные. Взять хотя бы цвет волос. Возможно, для тебя всё будет происходить по-другому.　
Вот кстати о цвете волос. Сколько раз думала над тем, почему он светло-русый, но так и не смогла понять. Зная характер Планы, сомневаюсь, что она могла «опуститься» до связи с рыжим лисом, магом, да и вообще кем бы то ни было, кроме высшего. Соответственно, версия о том, что Леонис вовсе не лис, а рогоносный олень отпадает.
Другое предположение – а что, если блондинчики вообще не те, за кого себя выдают? Сейчас, когда первый шок немного отступил, можно мыслить здраво. Если разобраться, то я поверила им на слово. Без доказательств. Должны же быть какие-то документы, подтверждающие, что они мои…родители? (Даже мысленно не могу их так называть).　
Но с другой стороны, все в деревне воспринимают меня исключительно как их дочь. Мими Лисанну. Да и волки, встретившиеся в мэрии, признали во мне члена семьи Танид. И если жители являются аргументом сомнительным, то волчье обоняние – нет.　
Хотя потребовать хоть какие вещественные доказательства всё-таки не помешает. Это так, для собственного успокоения. Вот только в очередной раз общаться с блондинчиками не хочется совершенно. Надо будет постараться выяснить этот момент обходными путями. В конце концов, лиса я, или где?　
– Сейчас себе палец отрежешь, – покачав головой, хмыкнул типчик. – Я маг, ты вроде лиса, а капусты режешь как на армию голодных кроликов.　
Задумавшись, так увлеклась, что даже не заметила, как накромсала половину кочана. И ладно, приготовлю на завтра борщ.　
К рыбе быстренько сообразила соус «айоли», заправила салат миксом оливкового масла с лимонным соком и подала всю эту красоту к столу. Рыбка вышла что надо. Правда, какой это вид, определить так и не удалось. Наверное, что-то вроде местного аналога трески.　
Диан ел так, что за ушами трещало. Нет, в смысле культурно и аккуратно, но в то же время с невыразимым удовольствием. Вот в такие моменты и понимаешь, что обладаешь кулинарным талантом. А какой самый главный ингредиент любого блюда? Правильно – любовь. Будешь готовить без неё, ничего не получится. Даже если используешь чёрную икру и лобстеров.　
Поле ужина Диан соизволил помыть за собой посуду. Что удивительно, да. Учитывая то, что до этого вечера он подобным не заморачивался.
Я-таки приготовила щи. На основе свиных рёбрышек, найденных всё в том же холодильнике. Экий типчик запасливый. Буквально недавно узнала о том, что в деревню раз в полмесяца приезжает мясная лавка, где лисы основательно закупаются. Этот момент тоже очень важен. Надо будет договариваться с торговцем о крупных поставках. Сладости сладостями, а без мяса далеко не уедешь. Лисы вегетарианцами не бывают! Насколько успела понять, особую любовь они питают к курятине. Что неудивительно. Хотя перловку, конечно, ничто не переплюнет. Вне конкуренции!　
До кафе снова добиралась в компании Диана. В кармане позвякивали честно заработанные туйе, и я уже прикидывала, на что их потрачу. Вот поднакоплю определённую сумму и обзаведусь необходимыми вещами. Начну, пожалуй, с одежды, а закончу кроватью. Уже совсем скоро значительно похолодает, а там и зима не за горами – в кедах и ветровке особо не побегаешь.　
Типчик сопроводил меня и в сарайчик, куда закатила велосипед. К этому времени на небе проступила россыпь звёзд. Шёлковый ветер принёс запах незаметно подкравшейся ночи. В воздухе кружили сухие листья. Они же приятно шуршали под ногами, когда мы подходили к кафе.　
– Слушай, – подойдя к входу, я остановилась и посмотрела на Диана. – Всё спросить хотела. Зачем ты пошёл на поводу у Танид и привёз меня в этот мир? Ради денег?　
– Начнём с того, что в трамвай ты села сама. По собственной воле, я тебя туда силком не тянул. А насчёт денег…и это тоже. Сейчас я разрушу свою репутацию, но скажу, что хотел способствовать воссоединению семьи. Плана со слезами на глазах просила помочь в возвращении дочери.　
– Но ты ведь не мог не знать, что всё это делается ради свадьбы?　
– Не мог, – не стал отрицать Диан. – Но, честно признаться, не предполагал, что Танид станут так на тебя давить. Иногда Плана бывает прекрасной актрисой.　
Вечер располагал к откровениям и серьёзным разговорам.　
Лёгкий порыв прохладного ветра растрепал волосы, и, пригладив их, я спросила:
– Правда, что в местах, где живёт семья Вилир, заправляют волки?　
Диан усмехнулся:　
– И всё-таки, лисичка, ты решила устроить мне допрос.　
Повисла короткая пауза, заполненная шуршанием листьев и скрипом покачивающегося фонаря.　
Спустя несколько мгновений он всё-таки ответил:　
– Правда. Они живут недалеко от северных границ, где волки являются полноправными хозяевами. Даже турьеры не реагируют на притеснение ими лисов.　
– Насколько я понимаю, семья Вилир приезжала в эту деревню, чтобы переговорить с Танид и заручиться их поддержкой. Виатору нужно жениться на дочери Леониса и Планы, чтобы лисы могли укрепить позиции в тех местах. Таким образом, Кэти стала бы разменной монетой. На новом месте ей бы пришлось несладко, к тому же существуют определённые риски. Поэтому Плана не хотела её отдавать, даже несмотря на то, что сама Кэти без памяти влюбилась в Виатора. Но и отказать семье Вилир они с Леонисом не могли. Поэтому и вспомнили обо мне. Верно?　
Турьер посмотрел на меня долгим взглядом, после чего медленно кивнул.　
Ничего говорить не требовалось. Этот момент можно было считать окончательно прояснённым. Хоть что-то. Пускай не слишком приятная, но правда.　
На типчика я не злилась и верила в то, что он сказал. Диан не из тех, кто стал бы врать просто так. Он действительно знал о свадьбе, но в то же время считал, что помогает сироте вернуться домой. Конечно, мог бы и моим мнением поинтересоваться, но турьер прав – на трамвай я села сама. Сама ему поверила и сама не захотела мокнуть под дождём. Можно считать это его хитростью, знаком судьбы, или просто случайностью, но факт остаётся фактом.
Поднимаясь в спальню, я не переставала думать о том, что, как ни крути, а Диан мне помогает. По-своему, не афишируя, но помогает. Сомнительно, что кроме меня ему некого было пригласить для готовки ужина. Ту же тэту Роззи, например. Не удивлюсь, если раньше она как раз этим и занималась. А так он обеспечил мне какую-никакую подработку, в которой я очень нуждаюсь. Так что до тех пор, пока не откроется кафе, буду исполнять обязанности его личного шеф-повара.　
За этот день настолько устала, что сил не было даже на то, чтобы открыть дневник. Очень хотелось прочесть хотя бы пару страниц, но мозг требовал абсолютного спокойствия. В общем-то, я была с ним солидарна.　
Войдя в комнату, кое-как разделась и тут же рухнула на матрац.　
Всё остальное завтра. А сейчас только спать, спать, спать…

* * *

На следующий день общими усилиями нашей дружной команды был покрашен потолок. О, это был настоящий цирк! Что Адам, что Сэм, что мы с Наоми походили на акробатов, выделывающих трюки на передвижной лестнице. А краска попалась качественная – не текла и ложилась, как положено. Так что эта часть ремонта вышла аккуратной. Что было очень кстати, потому что все мы оказались ещё теми работничками и слишком поздно поняли, что потолки нужно было красить в первую очередь.　
По моему велению, по моему хотению их покрасили так называемым омбре. Плавный переход от кремового в персиковый смотрелся ровно так, как я себе и представляла. Классно, в общем. И стильно. И уютно. И ещё уйма эпитетов с бурными восторгами.　
На законном обеденном перерыве Адам предложил вместе покататься на великах. Идея мне понравилась, а вот с её реализацией возникали проблемы. Со свободным временем дефицит. В итоге решила совместить приятное с полезным. Попросила Адама показать мне лесное озеро, о котором не так давно узнала. Лис, естественно, согласился, и мы договорились, что съездим в лес в ближайшее время.　
После обеда в кафе неожиданно нагрянул Ян. Лисёнок захватил из дома старый валик и заявил, что тоже хочет нам помогать. От лишней пары лап отказываться, конечно, не стали, и мальчонка органично вписался в наш коллектив. Надо отметить, работал он активнее всех нас вместе взятых. Ян буквально искрился неуёмной энергией, чем напоминал мне яркий солнечный лучик.　
Чуть позже к нам снова присоединился Диан. Правда, на этот раз, принимать участие в работе не стал и наблюдал за всем со стороны. Контролировал. Давал указания. Одним словом, стал похож на нормальное среднестатистическое начальство.　
– Держи, – в один из коротких перерывов он протянул мне увесистый талмуд. – Это тебе для лёгкого чтения.
«Лёгкое чтение» весило порядка пары килограммов. Книга была очень толстая, в простом кожаном переплёте. На обложке красовалась говорящая надпись: «Конституционное право». И снизу приписка – «Люди. Лисы. Волки».　
Типчик усмехнулся:　
– Желаю приятного времяпровождения.　
Насчёт приятного – сарказм, а вот полезным оно будет точно. Это как раз то, что нужно. Буду углубляться в отношения двуликих с государством и разбираться в лисьих обрядах.　
Новоиспечённое лёгкое чтиво было отправлено на второй этаж и заняло почётное место рядом с дневником Дэлии.　
А вечером меня снова ждало постижение дзена, который постигаться совсем не хотел. Я честно старалась расслабиться, позволить второй сущности пробудиться, но ничего не выходило.　
Похоже, я всё-таки бракованная. И не сказать, что меня это расстраивает. Если так, то многие проблемы отпадают сами собой. Во-первых, никакому высшему не нужна такая жена, а во-вторых, не требуется проходить инициации. Сказка, а не жизнь.　
Пока я восседала на циновке, служительница подошла к столику и взяла с него наполненный стакан. Вернулась обратно и протянула его мне.　
– Мими Лисанна, выпейте, пожалуйста.　
Я подозрительно покосилась на отвар и перевела взгляд на тэту Бертину. Сразу же вспомнились её слова о том, что мими могут опоить, тем самым лишив воли, и выдать замуж. Конечно, до потенциальной свадьбы ещё уйма времени, но кто этих лисов знает…　
Видя моё замешательство, тэта слегка улыбнулась:　
– Это лисья мята. Очень дорогое растение. Отвары из него обладают множеством полезных свойств.　
Нерешительно взяв стакан, я усмехнулась:　
– Что, даже лучше перловки?　
– Лучше, – подтвердила тэта. – Пейте, не бойтесь.　
Наверное, если бы отвар мне предложил кто-то другой, я бы отказалась. Но учительница с первой минуты знакомства произвела благоприятное впечатление. Ей хотелось верить, да и повода не доверять она пока не давала.　
Запах у напитка был точно таким, какой стоял в доме семьи Танид – мятнокоричный. Так вот, оказывается, чем там пахло. Лисьей мятой. Кто бы сомневался, что блондинчики могут себе позволить такое дорогое удовольствие.　
Вкус приятный. Даже очень. А ещё от отвара возникает чувство лёгкости и ясности мыслей. Трудно объяснить, но ощущения действительно положительные. На ум приходит ассоциация с кошачьей мятой. Наверное, это растение – его аналог для лисов. На всякий случай, подобным лучше не увлекаться. Кто знает, может оно привыкание вызывает?　
Видимо, нелюбовь ко мне Покровительницы значительно сильнее действия мяты, потому как вторая сущность всё равно упорно не желала пробуждаться.　
– Тата Бертина, можно с вами поговорить? – спросила, когда мы вышли из храма. – Это важно.　
Учительница, ожидаемо, ответила согласием и пригласила меня к себе. Идя к ней домой, надеялась, что типчика удовлетворит ужин в качестве борща, который я вчера сварила. Хотя, если время будет позволять, надо к нему зайти. Семь туйе на дороге не валяются.　
Дом тэты Бертины находился недалеко от дома Яна. Они были похожи как внешне, так и внутренне – планировкой и убранством. Одноэтажные, симпатичные и очень милые. Единственное, что несколько выбивалось из моего представления об учительнице – это одиночество. Под этим имею в виду отсутствие семьи. Ни мужа, ни детей у тэты не было.　
Пока она заваривала чай, я осматривала гостиную, в которой оказалась. Уже давно пришла к выводу, что дом может рассказать о человеке не меньше, чем вкусовые предпочтения. Ну, или о лисе, суть от этого не меняется.　
Обставлена комнатка была скромно. Здесь царил абсолютный порядок, каждой вещи отводилось своё место. На столе у окна лежала небольшая стопочка книг и круглые очки. Рядом с ней – простой медный подсвечник и резная шкатулка. Возникло предположение, что в ней лежат немногочисленные, но дорогие сердцу вещи. Памятные.　
А на противоположной входу стене висело небольшое чёрно-белое фото. Вот уж что меня удивило. Ситуация сродни обнаружению миксера – даже не думала, что в Отории работают фотоаппараты. Судя по качеству печати, очень старые, скорее даже не советских, а постреволюционных времён. А то и дореволюционных.　
На портрете была запечатлена пара. Учитывая особенности взросления лисов, возраст определить сложно. По привычным меркам – обоим лет по двадцать пять. В девушке я сразу узнала тэту Бертину. В то время она была статной, немного полноватой, но всё же не такой крупной, как сейчас. В чертах лица сквозила уверенность, но в то же время печаль. Даже тоска. А вот мужчина, которого она держала под руку, казался властным и жёстким. Об этом говорил и взгляд, и осанка, и твёрдая линия губ.　
Сразу подумалось, что они муж и жена. А раз сейчас у тэты Бертины семьи нет, значит, он погиб. И, судя по тому, что нет и детей – погиб рано.　
Да…такими темпами скоро не только психологом-самоучкой буду, но и следователем-дилетантом.　
– А вот и чай, – в комнату неожиданно вплыла тэта и опустила на стол поднос с угощениями.　
Чай, печенье и пирожки с вишнёвым вареньем. Начинку угадала по запаху, даже пробовать не пришлось. Вот уж точно, с попаданием в этот мир обоняние разыгралось не на шутку. Развивается не по дням, а по часам. Того и гляди, в собаку-ищейку превращусь (в комплект к психологу и следователю, ага).　
Травяной сбор у тэты Бертины был особый. Попробовав, распознала ромашку, гвоздику и чабрец. Не совсем привычное сочетание, но неожиданно вкусное.　
Сделав несколько глотков, поставила глиняную чашечку на стол и подняла взгляд на учительницу.　
Она словно только этого и ждала:　
– О чём вы хотели поговорить, мими?　
Изначально я собиралась расспросить её о семье Танид. Имеются ли у них какие- то документы, подтверждающие наше родство, моё свидетельство о рождении или нечто подобное. Но спрашивать прямо в лоб не хотелось.
Я решила действовать постепенно и потому начала разговор с нейтральной, на первый взгляд, темы:　
– Вы не могли бы точно сказать, какого числа мой День рождения?　
– Девятого июля, – тут же отозвалась тэта.　
Вот так вот и узнаёшь, что всю жизнь справляла личный праздник на неделю раньше. Хотя, справляла – слишком громко слово. Терпеть не могу свои Дни рождения и никогда их не отмечаю.　
– Вы и этого не знали, – старая лисица тяжело вздохнула и придвинула ко мне тарелку с пирожками. – Угощайтесь. А родились вы в восемнадцать сорок пять, если быть точнее.　
По виду тэты Бертины поняла, что мой вопрос упал на благодатную почву. Иногда стоит лишь правильно подобрать слова, и собеседник располагается к откровениям. Я видела, что женщина мне сочувствует и хочет помочь.　
Стараясь действовать так же аккуратно, как бы между прочим, спросила:　
– А в деревне я пробыла ровно месяц?　
– Месяц и два дня, – осведомлённость тэты просто поражала. – Когда настал день решающей битвы, и в деревне стало небезопасно, мими Плана договорилась с тогдашним турьером, и он отвёз вас в другой мир. Так получилось, что как раз в то время открылся портал, и ваши родители воспользовались этим шансом.　
– Как так получилось, что у меня русые волосы?　
Учительница несколько замялась. Показалось, что она хочет что-то сказать, но не решается. Тата Бертина откусила печенье, сделала глоток чая и на несколько мгновений задумалась.　
– К сожалению, на этот вопрос у меня нет чёткого ответа.　
Ключевое слово – чёткого. Значит, какой-никакой всё-таки есть.
Я видела, что женщина чего-то недоговаривает, но давить на неё не стала. Успеется. А сейчас важно не спугнуть её доверие.
Наступила пора переходить к главному.　
Я слегка подалась вперёд и спросила:　
– Скажите, а как у лисов с документами? Насколько мне известно, существуют определённые карточки, которые в городе проверяют турьеры. Просто дело в том, что мне предстоит работа в кафе, и я должна во всём этом разбираться. Турьера Кросса не хочется беспокоить по пустякам. Кроме этого мне бы хотелось узнать, имеются ли ещё какие-либо документы, касающиеся меня лично. Например, свидетельство о рождении.　
Вроде бы вопрос построила правильно. Не в лоб, но и с непрозрачным намёком.　
Тата Бертина намёки понимать умела, в чём я никогда и не сомневалась. Учительница посмотрела на меня проницательными охристыми глазами и спустя несколько мгновений произнесла:　
– Имеются. Когда в деревне рождается ребёнок, его регистрирует турьер. У мими Планы и господина Леониса хранятся все соответствующие бумаги. И свидетельство в том числе.　
– То есть, документов несколько?　
– Один из них подтверждает то, что вы принадлежите к высшим лисам, – кивнула тэта. – Он так же заверен тогдашним турьером. Как я и сказала, все бумаги хранятся у семьи Танид. Поэтому, если хотите их посмотреть, нужно разговаривать с ними.　
Значит, разговора всё-таки не избежать. Впрочем, это и так было понятно с самого начала. Единственное, что расстраивает – я утверждала, что ноги моей больше не будет в их доме. А сейчас, кажется, это опрометчивое обещание придётся нарушить.
– Вот только не уверена, что они согласятся удовлетворить ваше любопытство, – вздохнула учительница, прервав ход моих мыслей. – Полагаю, перед тем, как с ними разговаривать, вам, действительно, лучше разобраться в тонкостях наших законов. К сожалению, в этом вопросе я помочь практически не могу.　
И не надо. Диан вручил местную «конституцию» как раз кстати. Буду грызть по ночам и просвещаться.　
Неожиданно тэта Бертина участливо тронула меня за руку и посмотрела в глаза:　
– Лисанна, поверьте, мне бы искренне хотелось, чтобы вы были счастливы. Но Плана Танид от своего так просто не отступится. Будьте уверены, она сделает всё для того, чтобы выдать вас замуж и сослать в северные земли. Если мими перестала вас допекать, это вовсе не значит, что она передумала.　
В этом я и не сомневалась. И на подобное даже не надеялась. Было бы слишком просто, а в жизни так не бывает.　
Тихо горела лучина, и в комнате ощущался едва уловимый смолянистый запах. Он перемешивался с ароматом выпечки, и этот дуэт навевал теплоту и уют. Ощущение дома. Даже несмотря на трудный разговор, чувства в этом домике возникали светлые. Бывает же.　
Наступила короткая пауза. Слышалось, как за окном шуршит сухими листьями осенний ветер.　
– Знаете, я ведь очень хорошо вас понимаю, – тэта вновь вздохнула, и её тоскливый взгляд направился куда-то мне за спину.　
О том, что она смотрит на висящее на стене фото, я догадалась сразу. Вернее, не догадалась, а почувствовала. Интуитивно. И знала, что сейчас тэта Бертина расскажет что-то из своего прошлого. Нужно лишь дать ей немного времени.　
– Хоть я и не из высших, замуж тоже выходила по велению родителей, – охристые глаза учительницы затянулись проволокой воспоминаний. – Он был из хорошей семьи, живущей за счёт торговли. Отец продавал в город крупные партии тамаринда и прочих специй. Не считая высших лисов, эта семья была самой богатой в деревне. Мои родители тоже не бедствовали. Согласия ни у меня, ни у него никто не спрашивал. Ниаль был достаточно практичным, чтобы понимать выгоду такого союза. А я просто не могла пойти против воли родителей. Так и сошлись. О любви речи не шло. Да, было уважение, но счастья это не принесло. А потом Ниаль заболел. Знахари не сумели помочь, и он сгорел меньше, чем за полмесяца. Детей мы завести не успели, второй раз замуж я не вышла, поэтому так и живу одна. Да…а ведь в день свадьбы мне казалось, что хуже быть просто не может. Как оказалось – может. Одиночество. Вот, что самое страшное. И даже несмышлёные лисята, которых я обучаю, не могут заполнить пустоту в сердце…　
Тата Бертина погрузилась в себя и словно не замечала ничего вокруг. Забыла о том, что рассказывает об этом мне. Я смотрела на неё и в этот момент видела одинокую, несчастную, но в то же время умудренную опытом женщину. И было в ней что-то такое, что ещё больше укрепило мою к ней симпатию. Если одиночество самое страшное, то искренность – самое дорогое. И о том, и о другом я знаю не понаслышке.　
Неожиданно лиса опомнилась и покачала головой:　
– Мими Лисанна, милая, не слушайте меня! Вы – не я. И у вас всё будет по-другому.　
В этом не сомневаюсь. Если Плана не намерена отступаться, то я отступаться не намерена вдвойне.　
Сейчас я заручилась поддержкой турьера, мудрой лисицы, маленького шустрого лисёнка, и мы ещё посмотрим, кто кого!　
– Спасибо вам, – просто улыбнулась, зная, что прочие слова в этой ситуации будут лишними.　
Мы тепло расстались, и тэта Бертина сообщила, что если мне что-то понадобится, я всегда могу рассчитывать на её помощь.
Идя к дому, думала о том, что мне ещё предстоит о многом узнать. И учительница права – начать следует с детального изучения местных законов. Не сомневаюсь, что существует маленькая неприметная лазейка, с помощью которой можно избежать дурацкой свадьбы. И я обязательно её найду. Нужно лишь, как следует, постараться.　

Глава 12
Масала чай и сон из детства

Этим вечером я решила расширить границы своих владений. Говоря проще – совершить вылазку на чердак. Уже давно собиралась, но никак не могла улучить подходящее время.　
Перед тем, как вернуться в кафе, забежала к Диану и удостоверилась, что борщ в качестве ужина его более чем устраивает. Быстренько сообразила ещё и овощной салат, получила законные туйе и поспешила к себе.　
Поднявшись на второй этаж, перетащила передвижную деревянную лестницу и влезла по ней на чердак. При этом умудрилась засадить в ладонь две занозы. Пришлось спускаться, вытаскивать и потом снова повторять попытку.　
Чердачок меня удивил. В хорошем смысле. Он был совсем небольшим, но именно таким, каким полагается быть каждому порядочному уютному чердачку. Я запалила прихваченную свечу, и жёлтый огонёк обласкал светом дощатый пол, стоящее у маленького оконца кресло-качалку и сундук. Здесь не было хлама, который обычно отправляют в такие комнатки за ненадобностью. Как ни странно, не было и грязи. Слой пыли, конечно, присутствовал, но пара взмахов волшебной тряпочки решила эту проблему.　
Чуть приврала – не только волшебной тряпочки, но и волшебной шваброчки. А ещё ведро воды. Как тащила его наверх по шаткой лестнице – это отдельная история.　
На чердаке обнаружился и маленький столик, застеленный кружевной салфеткой. Судя по всему, когда-то она была белоснежной. Теперь посерела. Вероятно, её вязали вручную. И не кто-нибудь, а Дэлия – хозяйка кафе.　
Я ненадолго спустилась вниз, захватила кружку полюбившегося чая, дневник и конституционное право, после чего вернулась обратно.　
Поставила на столик подсвечник и разместилась в кресле. Решила позволить себе маленькую слабость и потому первым делом вернулась к чтению дневника. Изучение конституции занятие полезное, но требующее определённых мыслительных усилий. Вникать во всё это лучше после того, как немного отвлечёшься.
Несмотря на довольно насыщенный день, ни сонливости, ни усталости не чувствовала. Поэтому этим вечером планировала посидеть подольше.　
По мере чтения дневника я проникалась к Дэлии всё большей и большей симпатией. Многие вещи, которые она описывала, находили отклик в моей душе. Далеко ходить не надо – одни рецепты чего стоили. Я разделяла её мнение о том, что еда это в первую очередь любовь и творчество. Настоящие – именно настоящие блюда творят волшебство уюта, объединяют и дарят людям радость.　
– Сегодня mama научила меня готовить настоящий хлебный пудинг, – гласила запись за 2 апреля 1989 года. – Сначала нужно смазать маленькие формочки сливочным маслом. Затем положить на дно слой абрикосового джема. Следом уложить нарезанный тоненькими ломтиками белый хлеб, так же смазанный маслом. Каждый слой следует чередовать с сушёными ягодами. Тата сказала, что самый вкусный пудинг получается, если брать ягоды с кислинкой…　
Следом шло описание того, что требуется взбить яйца с сахаром, добавить сливки и молоко. Для аромата – капельку ликёра. Залить этой смесью хлеб и дать постоять двадцать минут. После поставить в духовку и запекать до румяной корочки. Ещё чуть ниже шёл перечень и количество всех ингредиентов.　
Рецепт мне понравился, и я решила взять его на заметку. Вообще было бы здорово восстановить прежнее меню и включить некоторые блюда в теперешнее. Обязательно надо этим заняться. Тем более что ко мне в руки попало такое сокровище.　
Следом за рецептом в этот же день была сделана ещё одна запись, которая привлекла моё внимание. Неприятное ощущение от того, что я читаю чужой дневник, давно отступило.　
Прости совесть, но оторваться от чтения уже не могу.
– Здесь хорошо. Весна чувствуется всё явственнее, и лес начинает дышать. Он сбрасывает долгий зимний сон и возвращается к жизни. Мне нравится смотреть на озёрную гладь и вдыхать свежий апрельский воздух. Сейчас он пахнет небом и поздними подснежниками. Люблю это место. Кажется, оно меня понимает. Впитывает и радость, и грусть – поддерживает и сопереживает.　
Сегодня матушка сказала, что нашла мне подходящего жениха. Не хочу замуж! Хотя сестрёнка говорит, что это здорово. Ей повезло – они с мужем счастливы.　
А я…　
Дальше запись обрывалась.　
М-да. Прямо не деревня, а брачное агентство. Куда не плюнь, везде свадьбы. Причём принудительные.　
Судя по прерванной записи, Дэлию что-то отвлекло. А сама запись, вероятнее всего, была сделана на том самом лесном озере, куда мы намеревались съездить с Адамом. Теперь желание наведаться в это место стало ещё больше.　
Читать дневник было крайне интересно, но «лёгкое чтение» никто не отменял, так что пришлось переключиться на него.　
Опустив ноги на пол, я водрузила на колени внушительную книженцию и открыла содержание. Всего насчитывалось сто девятнадцать параграфов, в каждом из которых было от семи до десяти подпунктов. За пару вечеров точно не осилить. Да что там, даже месяца не хватит! Разве что просто глазами пробежаться. Но это не мой случай – требуется изучать всё досконально. Хотя, если учесть, что половина написанного имеет отношение к обычным людям, задача несколько упрощается.　
Я открыла двести двадцать восьмую страницу, с которой начиналась информация о двуликих. Повествование велось ожидаемо сухим канцелярским языком, от которого хотелось зевать. Сразу вспомнились времена, когда я ночами прозябала над скучными учебниками, собираясь поступать на экономиста.
Описания размазывались как каша по тарелке. Одно определение или сноска занимали чуть ли не полстраницы, и, читая окончание длинного предложения, забывалось то, о чём говорилось вначале. Приходилось перечитывать по нескольку раз. Особой сложности добавлял шрифт, который был крайне мелким. Вот сейчас бы мне однозначно пригодилось феноменально острое зрение семейки Танид.　
В итоге на ознакомление всего с парой страниц ушёл целый час.　
По большей части всё из прочитанного я уже знала, но были и моменты, ставшие открытиями. Во-первых, выяснилось, что блондины лисицы по статусу выше обычных турьеров, а так же равны с живущими при деревнях. Во-вторых, существует несколько обстоятельств, из-за которых высшие могут потерять уважение. К ним относится стабильный неурожай, постоянные болезни жителей деревни и рождение у высших мёртвого ребёнка. Насколько я поняла, всё это приравнивается к немилости Покровительницы. В давние времена при таких обстоятельствах высших лисов изгоняли из деревень, и те становились отверженными. Впрочем, в настоящее время ситуация тоже не слишком изменилась.　
Жуть какая-то! Особенно про ребёнка. Получается, если в семье высших случается несчастье, они же ещё в этом и виноваты. А неурожай и болезни? То есть, когда на деревню обрушивается череда неприятностей, в этом опять же винят блондинов?　
Невежество и варварство.　
Они бы ещё для пущей эффектности сжигание на кострах устраивали. Кстати, не удивлюсь, если когда-то так и было.　
Хотя, судя по написанному, изгнание – не лучше. При теперешних законах лисы обязаны жить на строго установленных территориях, иметь регистрацию и соответствующие документы. Если высших изгоняют, соответственно, они лишаются и дома, и привилегий. Лисы не могут жить в городе, не могут переехать в другую деревню и, как следствие, не могут нормально существовать. Им только и остаётся, что скрываться в дальних лесах и не показываться никому на глаза.　
Такой участи точно не позавидуешь.
Следом шла информация о налогах.　
Честно стараясь во всё это вникнуть, я даже не заметила, как начла засыпать. Глаза против воли закрывались, и буковки сливались в бесформенное черное нечто. Мысли делались лёгкими как тополиный пух и улетали куда-то далеко…　
Мне снилось, что я смотрю на комнату снизу вверх. Лежу на кровати, над головой – нежно-розовый потолок и игрушки.　
Игрушки?　
Погремушки, какие обычно вешают над детской колыбелью.　
Хочется протянуть вверх руку и коснуться их, но отчего-то не получается.　
Всё вокруг подёрнуто туманной дымкой, и кажется, этот момент не более чем кадр старой фотоплёнки. Выцветший, поцарапанный, но очень знакомый.　
Воздух напитал родной сладко-свежий запах, а где-то поблизости играет звенящая мелодия. Она очень тихая, нежная, убаюкивающая…колыбельная?　
И голоса, доносящиеся из соседней комнаты. Такие же знакомые, как и всё, что меня окружает.　
Хлопает дверь, и я чувствую, как к кровати кто-то приближается. Надо мной склоняется окружённое светом лицо. Черты смазаны, облик видится силуэтом, но я различаю белоснежные локоны и нежную улыбку.　
– Лисанна, – звучит наполненный теплом голос, и его звуки сливаются с играющей колыбельной.　
Отчего-то щемит сердце. Оно чувствует столько любви, что подобно маленькому голубку хочет упорхнуть из клетки.　
Свет, лучистость, нежность – они окутывают меня подобно невидимому одеялу. Защищают и окружают.
Я вижу прищуренные в улыбке глаза. Они ясные, голубые и такие до боли, до дрожи знакомые…　
Сон или реальность? Игра воображения или далёкое воспоминание?　
Продолжает играть убаюкивающая мелодия, и тихий ласковый голос шепчет: Лисанна…Лисанна…　
– Лисанна!　
Прозвучало настолько громко, что я невольно дёрнулась. Конституционное право с громким стуком упало на пол.　
– Лисанна! – вновь донеслось снизу, отчего я окончательно проснулась.　
Только в этот момент обнаружила, что уже наступило утро. Оказывается, я так и заснула на чердаке в обнимку с трудами великих политиков. Неудивительно, что после ночки в кресле ломит шею и ужасно болит спина.　
– Лисанна, ты наверху?!　
Нехотя поднимаясь с места, я подумала о том, что нужно нормально запирать входную дверь. Хлипкий засов, который с лёгкостью можно открыть с улицы, однозначно никуда не годится.　
И вообще, кто это там ко мне пожаловал?　
Пока спускалась по шаткой лестнице, осознала, что голос принадлежал Кэти. Ну, надо же. Никогда бы не подумала, что она сама заявится.　
Мысли были по-прежнему ватными. Цепкие щупальца сна не хотели отпускать, и перед глазами стояла картина залитой светом комнаты. В сознании продолжали звучать отголоски мелодии. Даже странно. Настолько реалистичных сновидений я прежде не видела. Хотя…к подобным можно отнести и сон про лисов накануне того, как попала в этот мир. А что ещё более странно – казалось, что я спала всего одно мгновение, а прошла целая ночь.
– Нужно поговорить, – сходу объявила Кэти, нервным движением оправив накинутый плащ.　
Поговорить – это хорошо. Вот только для начала некоторым (то есть мне) необходимо окончательно прийти в себя. А что для этого нужно? Правильно – завтрак. Желательно сытный. Желательно с кофе. Впрочем, чай тоже сойдёт.　
Жестом поманила сестрёнку за собой и принялась сползать по лестнице. Давно с утра не чувствовала себя настолько скверно. Обычно ранний подъём происходит менее болезненно.　
Мельком бросила взгляд на часы – без пяти семь. А разговор, видимо, и впрямь важный, раз Кэти пересилила свои «аристократические» привычки и пришла в такую рань. Готова съесть ложку корицы, если тема не касается Виатора.　
Войдя в святая святых, кое-как собрала волосы в хвост и поставила на плиту чайник. Достала из холодильника молоко, перелила в сотейник и пристроила рядом. Чай с молоком – это как брак, заключённый на небесах. Идеальная пара. Главное правильные пропорции и соответствующее настроение.　
Да, отголоски сна требуют продления нежности.　
– Так что там с Виатором? – поинтересовалась я, намазывая масло на белый хлеб. – Как ты узнала, что…　
– Разве есть ещё причина, по которой бы ты ко мне пришла? – хмыкнула, обернувшись. – Ты присаживайся, позавтракаем.　
Кэти слегка опешила, но всё-таки последовала моему совету. Стоило мне положить на масло слой ягодного варенья, как она впилась в бутерброды голодными глазами. Да, милая, это тебе не перловка. Жаль, сил нет на что-то более существенное. Блинчики, например. Кстати, это один из моих любимых завтраков – обязательно с черничным джемом, взбитыми сливками и поджаренными орешками.
Завтрак это вообще целый ритуал. Перефразируя знаменитую поговорку – как день начнёшь, так его и проведёшь. А утренняя трапеза – это его встреча, своего рода праздник. Так-то.　
– Ты говори-говори, – подбодрила я, добавляя в молоко специи. – А то совсем скоро сюда народу найдёт.　
Пока Кэти собиралась с мыслями, кухню заполнил восхитительный аромат завариваемого масала чая. Кардамон, мускатный орех, корица, анис и прочие душистые пряности подарили молоку неповторимый аромат.　
Обожаю.　
– Вчера вечером я слышала разговор родителей. Семья Вилир приедет к нам за неделю до Дня Благодарения.　
Блондиночка подняла на меня неожиданно печальные влажные глаза:　
– А ещё они говорили о том, что нашли для меня подходящую партию. Сын их знакомых с западных границ ищет невесту. В тех местах лисам дано больше свободы, чем в других регионах. Мама считает, что там меня ждёт счастливая безоблачная жизнь, но…, - Кэти на миг замолчала, после чего запальчиво проговорила. – Но разве может она быть счастливой без него?! Без Виатора! Я…я не знаю, что мне делать…　
Она закрыла лицо руками и судорожно всхлипнула.　
Вот только истерики мне не хватало.　
Подойдя, я присела рядом и вздохнула:　
– Говорить с Иланой бесполезно? Я правильно понимаю, что твоё мнение ей так же безразлично, как и моё?　
Лисица обречённо кивнула, и её плечи затряслись в рыданиях.
– Кэти, помочь тебе в моих же интересах, но если ты будешь разводить сырость, это только добавит проблем. Давай отбросим эмоции и попробуем мыслить логически.　
Может, я была и не совсем права, но успокаивать её не собиралась. В конце концов, она взрослый человек, а моя ситуация ничуть не лучше. В качестве успокоительного я могла предложить ей лишь одно – волшебный чай.　
Действительно, волшебный.　
Недаром в Индии считается, что масала способен дарить заряд энергии и бодрость духа. В то же время он успокаивает и приводит чувства в гармонию.　
Хм…может, мне его перед медитациями пить?　
Пару раз стукнув зубами по предложенной кружке, Кэти, наконец, успокоилась. После вгрызлась этими самыми зубами в тост с вареньем и, прожевав, поинтересовалась:　
– Что будем делать?　
И так это прозвучало…как будто не она минутой назад ревела белугой. Определённо, включу масалу в постоянное меню. Он способен творить чудеса!　
– Давай думать, – следуя примеру сестрицы, сделала глоток. – Во-первых, ты должна подробно рассказать о Виаторе. А точнее – о ваших отношениях. Ты ему нравишься?　
Глаза Кэти недобро сверкнули, и она за раз съела половину бутерброда.　
Ясно, влюблённость безответна. Никто и не говорил, что будет просто.　
– Ну, может, он испытывает по отношению к тебе хотя бы маленькую симпатию?　
На этот раз блондиночка слегка кивнула и не проявила никакого негатива.
Уже неплохо. Да и вообще, было бы удивительно, если бы она вызывала у Виатора неприязнь. Внешностью Кэти природа не обидела, а характер…сомнительно, что она показывала объекту страсти свои отрицательные качества.
И если разобраться, девчонка она не такая уж и плохая. Неприязнь ко мне и повышенную эмоциональность можно списать на безоглядную влюблённость. Наверняка, влюбилась в первый раз, вот и снесло крышу. Не говоря уже о том, что Кэти пришлось всю жизнь прожить в одном доме с Иланой. Зная характер «мамочки», так и свихнуться не долго.　
Я на миг задумалась, после чего предположила:　
– Хорошо, а если я сделаю всё для того, чтобы вызывать у Виатора и его семьи антипатию? Мне и стараться не надо. Волосы неправильного цвета, я работаю. Кстати, к тому времени, как они приедут, кафе уже откроется. Вдобавок могу вести себя неподобающим образом. Тебя, напротив, будем всячески выставлять перед Виатором в лучшем свете. Глядя на меня, он ужаснётся и откажется жениться.　
– На самом деле я слышала кое-что ещё, – непривычно серьёзно и спокойно произнесла Кэти. – Всё, что ты описала, могло бы сработать, если бы не одно «но». Мама сказала, что поставит тебя в такие условия, где ты будешь вынуждена пытаться понравиться Виатору.　
Я не сдержала скепсиса:　
– Интересно, какие?　
В самом деле, что мне может сделать Плана? Тот факт, что она способна заставить меня выйти замуж и то является сомнительным. А уж добиться того, чтобы я сама пыталась навязаться Виатору…абсурд! Разве что дуло к виску приставит. И то, я ещё подумаю.　
– Просто ты ещё не до конца осознаёшь влияние и значимость высших, – печально покачала головой Кэти. – Мы – жизнь деревни. Наверное, тебе покажется это странным, но без благословления Покровительницы лисы обходиться не могут. А напрямую общаться с ней могут только высшие.　
– В каком смысле напрямую?　
Так и представила, как статуя в храме оживает и разговаривает с посетителями.
– Именно высшие проводят соответствующий обряд на День Благодарения. Мы проводим ритуал в её Доме, просим урожая и благословения в других сферах жизни. К тому же именно высшие подпитывают источник, который поддерживает баланс и даёт жизнь лисам.　
Я заинтересованно подалась вперёд:　
– А вот с этого места поподробнее.　
– В Доме Покровительницы есть небольшой зал, где находится источник. Он – своего рода символ и неосязаемая энергия. Несколько раз в год высшие от имени всех лисов возносят дань почтения Покровительницы и тем самым подпитывают его. Это можем делать только мы, рыжим лисам запрещено приближаться к источнику.　
– Какое отношение это имеет к нашей ситуации?　
Сделав очередной глоток, Кэти отодвинула чашку и подперла подбородок рукой:　
– Если ты откажешься встречать Виатора и общаться с ним, родители не станут проводить обряд.　
– И? – я всё ещё не улавливала связи.　
– Повторюсь – для лисов День Благодарения и, соответственно, обряд значат очень много. Больше, чем ты способна вообразить. Если родители откажутся его проводить, это вызовет негодование жителей деревни. Они потребуют объяснений, и мама скажет, что всё дело в тебе. Возможно, сейчас тебе это покажется странным и глупым, но поверь, мама умеет убеждать. Она настроит всех против тебя, и рано или поздно тебя отсюда выживут. Даже турьер не поможет. Когда дело доходит до изгнания, турьеры не вмешиваются.　
В одном Кэти была права – сказанное, действительно, казалось мне странным и глупым. Плана откажется проводить важный для лисов обряд, а виноватой окажусь я?
Хотя, если задуматься, доля здравого смысла в этом есть. Как бы то ни было, семья Танид живёт в деревне уже очень давно. Некоторые из жителей ими восхищаются, некоторые недолюбливают, но то, что абсолютно все относятся с почтением, это неоспоримый факт.　
А кто для лисов я? Для большинства – случайное недоразумение. И, естественно, при любом раскладе все беды скорее спишут на меня, чем на Леониса и Плану.　
Я несколько мгновений осмысливала сказанное, после чего уточнила:　
– Когда ты говоришь, Плана намеревается ко мне заглянуть?　
– В ближайшие дни, – последовал незамедлительный ответ. – Кажется, мама говорила о завтрашнем вечере.　
Что ж, хотя бы сутки в запасе есть. За это время можно как следует всё обдумать, подготовиться к разговору и решить, какую линию поведения выбрать. Заодно можно использовать эту ситуацию с пользой для себя. А именно – спросить у Планы о документах. С ней ходить вокруг да около я не собираюсь. Использую момент неожиданности, спросив прямо, и посмотрю на её реакцию. Что-то мне подсказывает, выражение лица «мамули» будет очень красноречивым.　
Мы с Кэти договорились, что встретимся после моего разговора с Иланой. В настоящий момент обсуждать было больше нечего, да и некогда. Буквально через несколько минут после её ухода в кафе пришли неизменные работники.　
Первым делом мы вынесли всю мебель на улицу, а после приступили к покраске полов. На этот раз проявили больше сообразительности чем с потолками, и красили по направлению от малого зала к выходу.　
Глядя на то, как преображается пол и как красиво он сочетается по цвету со стенами, я не могла сдержать радости. Всё получалось точно таким, каким себе представляла. Мысленно я уже рисовала окончательные картинки того, как будет выглядеть кафе после завершения ремонта. Держитесь, «Лисьи мелочи!» Вас ждёт грандиозный набег!
Днём к нам пожаловал реставратор. Простые люди в деревне были гостями ненастными, так что лисы посматривали на него с опаской. А сам реставратор, кажется, не испытывал ни малейшего дискомфорта. Он сходу объявил, что ему необходимо предоставить помещение для работы. Вот это я понимаю – профессионал! Сразу решил взяться за дело.　
Работы ему предстояло немало, так что он должен был задержаться в деревне на несколько дней. В качестве помещения для реставрации ему был предоставлен сарай, находящийся близ кафе. И да, этот сарай совсем не походил на старую развалюху. Напротив, он был таким же добротным, как и все здания в этой деревне.　
Что касается жилья, то реставратора пригласил к себе Ян. Он заверил, что им с бабулькой будет в радость принять у себя городского гостя. Спорить никто не стал, а лисёнок так и светился счастьем. Он даже вызывался помогать с реставрацией мебели.　
До чего всё-таки чудесный ребёнок!

Глава 13
Ностальгия в шкатулке и осеннее озеро

День проходил в полнейшей суматохе. Чувствовала себя белкой, мечущейся в колесе. После покраски полов мы взялись за внешнюю отделку. Сэм и Адам занимались стенами, ещё пара лисов – крышей, а мы с Наоми приводили в порядок козырёк, висящий над крыльцом. К счастью, он оказался съёмным и довольно легко отмывался.　
Мы развели такую бурную деятельность, что уже к обеду у кафе собралась целая толпа зевак. Всем хотелось посмотреть, что же такое здесь творится и правдивы ли слухи. Наконец, все лисы воочию убедились, что да – правдивы.　
Я настояла на том, чтобы реставрацию мебели мастер начинал с моего нежно любимого шкафчика. Наверное, я походила на настоящую маньячку, в то время как ревностно наблюдала за процессом.　
Оттирая грязь с козырька, не сводила взгляда с реставратора, приводящего мою любовь в опрятный вид. Он брал различные щёточки и кисточки, то и дело что-то подкрашивал, соскабливал и критически вглядывался в каждую трещинку. Одним словом, работал на совесть.　
Краску я выбрала быстросохнущую, так что уже к вечеру можно было спокойно топать по первому этажу. И что немаловажно – краска была без запаха. Что для пола, что для стен и потолков. Как раз то, что надо для кафе и моего обострённого обоняния!　
Естественно, работники были вознаграждены не только оплатой из турьеровского кармана, но и вкусным ужином. Типчик в очередной раз проявил чудеса предусмотрительности, принеся необходимые продукты. На сей раз это была индейка. Я запекла её до румяной хрустящей корочки, приготовила брусничный соус и бурый рис с ореховым маслом. По моему скромному мнению, вышло неплохо, а треск за ушами лисов и реставратора был явным тому подтверждением.　
Следуя нашему уговору, Диан хотел заплатить мне законные туйе, но я отказалась. Всё-таки готовила на всех, а не ему одному. Зато мне в голову пришла замечательная идея, и я решила стребовать с него оплату другим способом.
Мы прошли на кухню, где типчику был торжественно вручен миксер. Турьер смотрел на кухонный прибор несколько долгих секунд, после чего перевёл на меня страдальческий взгляд.　
Я мило улыбнулась:　
– Ещё нужно подзарядить плиту и холодильник.　
Диан вздохнул и принялся за дело. Мне было жутко любопытно посмотреть, как это будет происходить. Почему-то представилось, что типчик жестом фокусника извлечёт из рукава волшебную палочку и начнёт читать заклинания.　
Естественно, ничего подобного не случилось. Турьер всего лишь положил на миксер руки и прикрыл глаза. Его лицо стало сосредоточенным, а между бровей пролегла складка. Похоже, для подобных трюков требовалось прилагать значительные усилия.　
«Зарядка» миксера заняла около пяти минут. Следом подобному воздействию подверглись плита с холодильником, причём на них турьер потратил порядка получаса. Когда с этим было покончено, Диан выглядел уставшим. Даже тёмные круги под глазами появились.　
Да…вот, оказывается, какая она – магия. Никаких волшебных палочек и заклинаний. Всё серьёзно, трудно и местами даже скучно.　
– Что тут у нас? – Диан бесцеремонно открыл холодильник и принялся изучать его содержимое.　
Я удивилась:　
– Ты же только что плотно поужинал!　
– Это было до того, как ты решила меня эксплуатировать, – хмыкнул типчик, извлекая из холодильника палку колбасы и головку сыра. – Теперь надо восстановить силы.　
Надо, так надо. Для хорошего турьера ничего не жалко.
Шум в кафе не смолкал до самого позднего вечера. Наоми наконец-то научила меня растапливать печь и камины. Делом это оказалось простым, учитывая то, что в сарайчике имелся приличный запас дров.　
Вообще-то чуть-чуть приврала. Не совсем простым. Никогда не предполагала, что для того, чтобы растопить печь, дрова требуется складывать определённым образом. Ещё и смоляные щепки перед этим запаливать, чтобы лучше разгоралось.　
Справиться с поставленной задачей у меня получилось только с третьего раза – когда растапливали камин на втором этаже. Просто поразительно, как треск горящих поленьев и живой огонёк может преобразить помещение. Даже несмотря на отсутствие кровати, комнатка стала по-настоящему уютной и домашней.　
До чего же всё-таки замечательно!　
А главное – меня окружают хорошие лю…лисы. И вполне сносный маг. И человек в лице реставратора.　
Даже начало казаться, что при всём желании Плана мне ничего не сможет сделать. Я тут, между прочим, общественно полезным делом занимаюсь. Вспоминая заинтересованные лица жителей деревни, когда они наблюдали за ремонтом, мне думается, что не всё так плохо. Если не проникнутся симпатией ко мне, то кафе полюбят однозначно. Не всё же им комковатой перловкой давиться. Пора менять стереотипы.　
Мысли о том, что завтра предстоит разговор с Иланой, несколько омрачили общую картину. Пожалуй, ещё ни разу в жизни никто не вызывал во мне такого неприятия. Не нравится она мне, и ничего не могу с собой поделать. Само предположение о том, что эта заносчивая блондинка может быть моей матерью сродни фильму ужасов.　
Перед тем как идти в Дом Покровительницы, успела сбегать в бани. Надо отметить, с такой скоростью я даже душ не принимала. Жаль, не было времени на то, чтобы в полной мере насладиться горячим паром и прелестями прохладного бассейна.
В лисий храм так и пришла – в чистом теле, не с совсем чистыми мыслями и намотанным на голове полотенцем. Мысли не совсем чистые всё из-за той же Планы.　
Вот точно нужно было масала чай ещё раз выпить!　
В целом эта медитация ничем не отличалась от двух предыдущих. Единственной пользой, которую она принесла, являлась тренировка моей выдержки. Молча и неподвижно просидеть практически час та ещё задача.　
Стоило мне расслабиться и попытаться ни о чём не думать, как перед глазами представали образы недавнего сна. И почему он мне так запомнился? Как правило, на такую непостоянную и неясную вещь как сны внимания не обращаю. А здесь зацепило. Было в нём что-то такое…ещё и мелодия. До сих пор в ушах звучит.　
В итоге вместо того, чтобы искать просветление, весь час занималась самокопанием. Тата Бертина была явно недовольна результатами, но меня это не слишком волновало. Вообще пришла к выводу, что наведаюсь в Дом Покровительницы ещё пару раз и на этом остановлюсь. А то создаётся ощущение, что без толку трачу время. Если уж суждено отрастить лапы и хвост, то пусть всё происходит само собой. А я и без этой мечты ролевиков нахожусь в гармонии с собой.　
Вернувшись в кафе, ещё раз полюбовалось плодами наших рук.　
Красота!　
Так и не терпелось поскорее увидеть итог всей работы. По моим подсчётам, это должно случиться через пару недель. Реставрирование мебели, докупка необходимых мелочей и можно заниматься непосредственно организацией. Готовиться к открытию!　
К этому времени мной были сделаны намётки меню, но работы с ним предстояло ещё много. Требовалось сопоставить желания с возможностями и прийти к достойному результату.
В последний раз окинув зал довольным взглядом, я поднялась на второй этаж. Подошла к двери своей комнаты и внезапно остановилась.　
Медленно развернулась и сделала несколько шагов по направлению к детской. Впервые за всё время захотелось войти внутрь. Наверное, это желание было навеяно странным сном. Кажется, в нём тоже присутствовала детская комната.　
Тронув дверную ручку, я на несколько мгновений замерла. В душе разрасталось какое-то странное волнение и нерешительность. Когда была в этой комнате во время первого визита в кафе, практически ничего не рассматривала. Едва поняла, что это детская, так сразу и ушла.　
Надо себя пересилить. Это ведь так просто – открыть дверь и зайти. Просто посмотреть.　
Если буду здесь жить, рано или поздно придётся это сделать.　
Отругав себя за несусветную глупость, решительно надавила на ручку. Дверь подалась легко и без скрипа – комната словно ждала моего прихода и сейчас гостеприимно приглашала войти.　
Первым, что бросилось в глаза, были розовые тона, погрязшие под налётом серости. На полу, резном комоде, небольшом столике – везде виднелся толстый слой пыли. В углу стояла коробка с игрушками, из которой торчала нога клоуна. Рядом сидел плюшевый медведь с глазами-бусинками и рыжий лис.　
С потолка свешивались длинные нити паутины. Они же опутывали углы комнаты и тянулись между ножками мебели. Некогда розовый пушистый ковёр вылинял и местами почернел. Та же участь постигла и занавески, висящие на арочном окне.　
Сделав несколько неспешных шагов, я оказалась перед колыбелью. Кроватка была не заправлена. Казалось, что только-только отсюда взяли ребёнка и в спешке его унесли.　
Даже не знаю, откуда взялось такое ощущение.
Над колыбелью висели игрушки. Тронула их рукой, и маленькие звёздочки ответили лёгким перезвоном.　
Сомнений в том, что во сне я видела именно эту комнату, больше не осталось. Сердце застучало как бешеное.　
Так же как и в прочих комнатах кафе, здесь, за слоем пыли угадывался знакомый запах. Сладкий, свежий, вызывающий неясное ощущение ностальгии.　
На негнущихся ногах приблизилась к столу. Покрытые всё той же пылью, на нём стояли ваза, стопка книг и красивая шкатулка. Повинуясь не до конца сознаваемому желанию, я взяла в руки последнюю и несколько секунд задумчиво её изучала.　
Когда попыталась открыть крышку, та не поддалась, и в этот же момент я заметила торчащий сбоку ключ. Повернула его несколько раз, и шкатулка медленно открылась.　
Заиграла звенящая красивая мелодия, а внутри пришли в движение несколько миниатюрных фигурок. Карусель с лошадками медленно закружилась, попадая в такт звучащей музыки.　
Потрясение было до того сильным, что, не сдержавшись, я выронила музыкальную шкатулку из рук. Та с глухим стуком упала на стол, крышка резко захлопнулась, и мелодия смолкла.　
В душе творилась полная сумятица. Поняв, что если задержусь здесь ещё хотя бы на мгновение, то сойду с ума, я выбежала из комнаты.　
Цепляясь слегка подрагивающими пальцами за лестницу, вскарабкалась на чердак. Запалила свечу и, рухнув в кресло, постаралась успокоиться. Сердце по-прежнему билось как у загнанного, преследуемого волками, зайца. Что в душе, что в сознании царил такой кавардак, что я совсем себя не узнавала.
Да, сон оказался в некотором роде вещим. Да, я услышала мелодию из сна в реальности.
И что?　
Как показала практика, в жизни бывает и не такое.　
Почему же это так на меня влияет?　
Должно быть, всё дело в чувствах, которые во мне пробуждает детская. Странный и необъяснимый симбиоз меланхолии, ностальгии и в то же время тепла. Музыкальная шкатулка стала последней каплей, переполнившей часу весов выдержки.　
Пожалуй, даже когда попала в этот мир, не ощущала себя настолько беспомощной.　
Я глубоко вдохнула и попыталась расслабиться. Как там учили служительница с тэтой Бертиной? Ищем внутреннее спокойствие и гармонию.　
Как ни странно, через пару минут чувства, действительно, немного утихомирились. Я даже негромко засмеялась сама с себя.　
Надо же. Никогда не была настолько впечатлительной.　
Чтобы хоть как-то отвлечься, решила снова почитать на ночь. Поняла, что неизменное лёгкое чтение после суматошного дня просто не осилю, поэтому взяла дневник Дэлии.　
Страницы приятно зашуршали и радушно пригласили меня в свой мир. Нос защекотал аромат душистой лаванды. Вдыхая его, я словно наяву видела кусочек апреля 1989 года.　
Следом за прервавшейся записью шла другая, сделанная в вечер того же дня. Обычно аккуратный почерк сейчас был неровным. Становилось понятно, что текст писали подрагивающей от волнения рукой, желая скорее поделиться с дневником своими чувствами.　
О, Покровительница, что же я творю?
Если кто-нибудь узнает, мне конец. Семья никогда не простит, а жители деревни не поймут. Но теперь я понимаю, что свадьба с тем, кого выбрали для меня родители, невозможна.　
Разве бывает любовь с первого взгляда?　
Бывает.　
Теперь я точно это знаю, потому что испытала на себе. Сегодня на озере я встретила Его. Даже на бумаге страшно писать имя. Вдруг кто-нибудь прочтёт?　
Он рыжий.　
Сколько раз мы с ним виделись прежде? Не десятки, не сотни – тысячи. Росли рядом, но никогда не говорили дольше минуты. А сегодня что-то произошло. Я чувствовала себя так, словно увидела его впервые. Глаза, улыбка, голос…почему я раньше не замечала, насколько они удивительны?　
Когда прежде читала любовные романы, мне всегда казалось, что они подобны сказке. А фраза «чувства обрушились словно гром среди ясного неба» далека от реальности. Но, как оказалось, такое описание порой с точностью отражает действительность.　
Описание чувств Дэлии занимало ещё около двух листов. Я даже немного позавидовала. Так сильно влюбиться с первого взгляда ещё надо уметь.　
Осторожно переворачивая страницу за страницей, я ощущала себя причастной к чему-то важному и очень светлому. Было так странно и в то же время интересно погружаться в события давно минувших дней. Пожелтевшая бумага хранила воспоминания далёкой весны и первой любви семнадцатилетней девчонки.　
Это гораздо волнительнее просмотра фильма или прочтения обычной книги. Там истории выдуманы, а здесь ты знаешь, что всё происходило на самом деле.
На этот раз долго засиживаться не стала. Глаза потихоньку начинали закрываться, а снова проводить ночь в кресле совершенно не хотелось.　
Я снова побаловалась масала чаем и улеглась в постель. Перед этим специально отдёрнула занавеску, чтобы полюбоваться на россыпь звёзд. Небо было высоким, чернильным и ясным.　
Лёжа на матраце, я некоторое время наслаждалась прекрасным видом и теплом, идущим от растопленного камина. Собственноручно растопленным, между прочим.　
Перед тем как заснуть, приняла решение, что завтра же съезжу на озеро. С самого утра возьму Адама в охапку, посажу на велик и попрошу устроить экскурсию по лесу.　
Увидеть это место хотелось до дрожи и покалывания в кончиках пальцев. А когда чего-то очень сильно хочется, терпеть – вредно.　
К моему несказанному облегчению и счастью, этой ночью не снилось ничего особенного. Какая-то ерунда вроде той, о которой забываешь сразу же, как только просыпаешься.　
Утро выдалось довольно активным. Никаких умиротворяющих завтраков и неспешного чаепития у горящего камина.　
Пришлось наспех топить печь, открывать сарайчик для реставратора и готовить обед для неизменных трудяг. Я понятия не имела, сколько времени проведу на озере, поэтому нужно было позаботиться обо всём заранее.　
Как только в кафе пожаловал Адам, сразу же объявила, что мы едем в лес. Лис не имел ничего против, так что, оставив ремонт на попечение остальных, мы самым бессовестным образом их бросили. Диан пока не появлялся, чему я была рада. То, что он потащился бы за нами в лес, не вызывало никаких сомнений. Охранник же.　
Перед тем как уйти, я прихватила с собой корзинку с едой, тонкое одеяло и блокнот для записей.
А почему бы и нет? Буду совмещать приятное с полезным. И озеро посмотрю, и мини-пикник устрою, а заодно в тишине продолжу составлять меню.　
Пока мы ехали по деревне, не переставала ловить на себе любопытные взгляды. Да, на сей раз – именно любопытные. Удивления от того, что мими ездит на велосипеде, больше не было.
Многие лисы работали в огородах, и как только скрип педалей достигал их ушей, поднимали головы и заинтересованно на нас поглядывали. Кто-то даже здоровался. Например, Руф, когда мы с Адамом проезжали мимо пасеки.　
Лис выглядел до того приветливым, что я не смогла отделаться простым кивком и улыбкой. Остановилась, слезла с велика и пожала его могучую руку. Корзинка тут же пополнилась милейшей баночкой мёда. Хотя я и отказывалась, добродушный пасечник даже слушать ничего не стал.　
Рядом возились его дети. Старшенькой девочке было пятнадцать, а её младшему брату – всего три. Жена у Руфа была симпатичной и, в сравнении с мужем, очень стройной.　
Поприветствовав всё семейство и поинтересовавшись их делами, я собралась снова садиться на свой транспорт, как вдруг обратила внимание на одну деталь.　
При всей стройности Марианны, её талия казалась широкой, а живот довольно округлым. Этого не могло скрыть ни свободное платье, ни наброшенный поверх него шерстяной платок.　
Во рту неожиданно пересохло, и я перевела на Руфа вопросительный взгляд. Лис растеряно улыбнулся и едва заметно пожал плечами.　
Значит, не ошиблась.　
– А тебя, пасечник, двойня ждёт! – как по волшебству всплыли в памяти слова ичши.　
Совпадение, или цыганка, действительно, знала, о чём говорит?　
Перед глазами предстал её яркий облик, насмешливо изогнутые брови и проницательный взгляд.　
По коже невольно пробежали мурашки, и я помотала головой, отгоняя наваждение.　
Поздравив лисов с таким замечательным событием и пригласив в любое время заходить в кафе, я села на велосипед, и мы с Адамом продолжили путь.
День выдался пасмурным и прохладным. Осень окончательно вступила в свои права, и конец сентября чувствовался как никогда отчётливо. В лесу стоял приятный запах хвои и прелых листьев, устилающих землю. А ещё пахло влажным можжевельником – неповторимый аромат.　
Мы ехали по узкой дороге, петляющей между стволами высоких сосен и елей. Вверху, сквозь их кроны проглядывало ватное, затянутое серыми облаками, небо.　
– И как это ты решилась оставить ремонт без своего бдительного контроля? – поддел меня Адам, нарушив лесную тишину. – Не боишься, что мастер твой любимый шкаф испортит?　
– Не боюсь, – улыбнувшись, прибавила скорость. – Я ему доверяю.　
Остаток пути мы ехали наперегонки. Как старое железо умудрилось вынести наши издевательства, так и осталось загадкой. Педали скрипели, сидение шаталось, корзина, висящая спереди, ходила ходуном, но никто из нас не сдавался.　
Смеясь и подшучивая друг над другом, мы даже не заметили, как выехали к озеру. С этой стороны рос дикий шиповник. Красные ягоды уже почти высохли, но по- прежнему источали пряный, слегка горьковатый аромат.　
Кроме этого к запаху леса примешивался запах воды. Да, теперь я обнаружила, что она тоже может пахнуть. Щепоткой свежести, немного тиной и частичкой осени.　
Спрыгнув с велосипедов, мы оставили их у одной из сосен и до берега пошли пешком. Раздвинув еловые лапки, я, наконец, увидела то, ради чего пришла. Это место было в точности таким, каким его описывала Дэлия. Невероятно красивым, дарящим спокойствие и умиротворение.　
В ровной озёрной глади отражалась осень. Она находилась повсюду – в лёгких дуновениях ветра, в сырой прохладе и разноцветных листьях, лежащих на воде.　
На берегу, к воткнутым в песок колышкам, была привязана пара лодок. Чуть дальше ещё одна – прохудившаяся и старая. Само озеро было не слишком большим, но, со слов Адама, достаточно глубоким.
Я вдохнула кружащий голову воздух и, прикрыв глаза, констатировала:　
– Красота…　
– Есть когда будем? – лис красноречиво посмотрел на корзинку, которую держал в руках.　
Нет, ну нормально? Я тут созерцаю прекрасное, а он о желудке думает.　
Ничего, потерпит.　
Не обратив внимания на его страдальческий взгляд, пошла вдоль берега. Вздохнув, Адам нехотя поплёлся следом. Правда, уже вскоре его недовольство сменилось привычным оживлением, и он принялся источать фирменное обаяние. Видя мой интерес, лис рассказывал в основном об озере. О том, как все жители деревни ходят сюда летом. Купаются, загорают. Разумеется, высшие подобным не занимаются. У них вообще популяризирована аристократическая бледность.　
Представив надменную Плану в купальнике, среди рыжих, я невольно фыркнула.　
Через некоторое время мы всё-таки устроили планируемый пикник. Между песком и лесом имелась небольшая возвышенность, покрытая сухой травой. На ней мы и разместились – постелили одеяло и разложили продукты. С утра заморачиваться готовкой не стала, поэтому на нашем пиршестве присутствовали обычные бутерброды и фрукты.　
Пока я продолжала воспитывать в себе чувство прекрасного, любуясь природой, Адам трескал яблоки. Он вообще оказался их заядлым любителем.　
Глядя на берег, я представляла, как больше двадцати лет назад здесь гуляла Дэлия. Мне она виделась миниатюрной, светловолосой и очень романтичной. Этакой тургеневской барышней. Даже не верилось, что на этом самом месте когда- то началась большая любовь. Хотя ещё не дочитала дневник, в том, что она была по-настоящему большой, почему-то не сомневалась.
Спустя четверть часа я чиркала карандашом в блокноте и, уподобившись Адаму, грызла яблоки. Составление меню оказалось очень интересным, хотя и непростым занятием. Мне стоило немалых усилий вспомнить все блюда с перловкой, которые знала.　
Если хочу завоевать любовь жителей и привлечь больше клиентов, эта крупа обязательно должна быть в меню.　
На ум сразу приходят разные виды супов. А ещё мульгикапсад. Несмотря на замысловатое название, готовится довольно просто. По сути – свинина с перловкой. Одна знакомая ездила в Эстонию, откуда и привезла рецепт. Там его традиционно готовят на Рождество. Я с праздниками заморачиваться не стала и приготовила без повода – получилось очень вкусно. Однозначно надо добавлять в список основных блюд! Вот только название заменить. Боюсь, лисы язык сломают и испугаются неизвестности…　
Так увлеклась составлением списка, что не заметила, как на моей талии оказалась кое-чья рука. Не обратила внимания даже тогда, когда меня наглым образом прижали к себе. И только в тот момент, когда рыжий нахал провёл губами по щеке, я поняла, что происходит что-то не то.　
– Ты чего? – попыталась его оттолкнуть. – Опять? Мне казалось, мы друг друга поняли!　
– Поняли, – с довольным видом выдохнул Адам. – Но я подумал и решил, что лису вовсе не обязательно следовать договорённости. Ты мне нравишься, Алиса. Очень нравишься, – в его голосе неожиданно прозвучала серьёзность. – Но если тебе совсем неприятно моё общество, так и скажи.　
Я слегка повернула голову и встретилась с его изучающим взглядом. Убирать руку лис не спешил, а я на миг замерла, оставив попытки отстраниться.　
Сказать, что мне совсем неприятно, язык не поворачивался. Это было бы откровенной ложью. Если быть до конца честной, то Адам просто не мог не нравиться. Красивый, зараза! И мне, как любой девушке, в некотором роде льстило его внимание.
Озеро, пикник, привлекательный парень…настоящая романтика.　
Вот только я не Дэлия – влюбляться ни с первого, ни даже с десятого раза не умею. А простого «нравится» в настоящий момент недостаточно.　
В мыслях проносился один закономерный вопрос – оно мне надо?　
И так проблем хватает.　
Я решила перевести всё в шутку.　
Хитро улыбнулась и чуть отодвинулась:　
– У меня вообще-то жених есть, если ты забыл. Не боишься клеиться к невесте высшего?　
Адам улыбнулся, прекрасно разгадав мой трюк, но руку всё-таки убрал:　
– Значит, всё-таки я тебе симпатичен. А что до Виатора, Алиска, то помяни моё слово, ты ему не достанешься.　
Хотела возмутиться тому, что обо мне говорят как о вещи, но в следующее мгновение передумала. Было бы здорово, если бы в Адаме проснулись способности ичши, и его слова оказались пророческими.　
Хотя этого Виатора ещё в глаза не видела, упоминание о нём уже успело набить оскомину. И Плана сыграла в этом не последнюю роль. Наверное, даже если бы он оказался супер красивым, обаятельным, умным и иже с ним, только назло «мамочке» не вышла бы за него замуж.　
– Смотрю, вы тут неплохо устроились, – неожиданно прозвучал позади знакомый голос.　
Мы синхронно обернулись, и я увидела стоящего рядом Диана. Он сложил руки на груди и сверлил меня крайне недовольным прищуренным взглядом.

Глава 14
Флирт, меню и хризантемы

– Что ты здесь делаешь? – вопрос конечно глупый, но это было первое, что пришло в голову.　
– Хочу задать тебе тот же вопрос. – типчик сделал шаг вперёд, демонстративно игнорируя Адама. – Почему не предупредила, что собираешься на озеро?　
И глазом не моргнула:　
– А должна была?　
Если турьеру платят, чтобы он за мной присматривал, то это исключительно его забота. Я об этом не просила, и в этом отношении задачу ему упрощать не собираюсь. В конце концов, имею ведь я право на личное пространство?　
– Должна, – подтвердил Диан. – Несмотря на то, что мы близко к деревне, в лесу небезопасно.　
Неожиданно в разговор вмешался молчавший до этого Адам:　
– Турьер Кросс, если вы имеете в виду волков, то они давно не осмеливаются сюда приходить. Кстати, благодаря вам. Тем более, Алиса была со мной.　
Типчик иронично усмехнулся:　
– Да ну? Тогда, конечно, это многое меняет. Несомненно, рыжий лис способен противостоять высшему волку.　
Буквально физически ощутила, как напрягся Адам. Слова Диана его по-настоящему задели. Чувствуя, что ничем хорошим эта сцена не закончится, я решила вмешаться.　
– В любом случае, это уже неважно, – демонстративно взяла Адама под руку. – Мы всё равно собирались уходить.　
Диан бросил выразительный взгляд на лежащий около корзинки блокнот. Я даже заметить не успела, как он поднял его с земли и принялся изучать. Потребовались доли секунды, чтобы турьер оценил проделанную мной работу.
– Вижу, тебе здесь хорошо думается? – он перевернул страницу, на которой шёл список блюд из перловки. – Тогда уходить совсем необязательно. Так уж и быть, лисичка, составлю тебе компанию.　
Это он мне сейчас одолжение делает?　
Я не смогла сдержаться:　
– Боюсь, третий лишний нам ни к чему.　
Диан как-то странно улыбнулся и сделал вид, что задумался. После типчик с совершенно невозмутимым видом опустился на расстеленное одеяло и небрежно бросил:　
– Не могу с тобой не согласиться, – он принялся чистить авирин и, не глядя на Адама, добавил. – Слышал, рыжий? Третий – лишний.　
– Послушайте, вы – начал лис, но, наткнувшись на пригвождающий к месту　
взгляд, замолчал.　
В этот момент Диан выглядел точно так, как во время посещения мэрии. Прониклась даже я. Сейчас он как никогда напоминал твёрдого и непоколебимого турьера. Наверное, именно поэтому Адам не решился спорить. Абсолютно неудивительно – наживать врага в лице живущего при деревне мага, было бы глупо.　
– Алиса? – Адам посмотрел на меня, как бы спрашивая, собираюсь я остаться или поеду с ним.　
– Алиса будет продолжать работу над меню, – за меня ответил Диан, уже успевший справиться с очисткой авирина. – Ремонтом есть кому заняться, а вот список блюд за неё никто не составит.　
Так и подмывало возразить, но заставила себя промолчать. Слово работодателя – закон. Тем более, если подумать, типчик абсолютно прав. Да и уходить с озера я не испытывала ни малейшего желания.　
– Встретимся позже, – пообещала Адаму.
Некоторое время помявшись, лис бросил на Диана испепеляющий взгляд и всё- таки пошёл в сторону леса. Кажется, я даже слышала, как он скрипнул челюстью от недовольства. В этом его понимаю – типчик умеет виртуозно играть на нервах.　
Как только Адам скрылся из виду, на турьере сработал переключатель. Диан запрокинул голову, посмотрел на меня снизу вверх и протянул дольку авирина:　
– Угощайся.　
– Вообще-то это и так мои фрукты, – фыркнула, присев рядом. – И я тебе их не предлагала.　
Типчик обаятельно улыбнулся:　
– Лисичка, быть жадиной тебе не идёт.　
Предпочла проигнорировать это замечание и заняться делом.　
Составлять меню, когда тебя в буквальном смысле сверлят взглядом, оказалось довольно-таки сложно. Какие уж там профитроли, чизкейки и кексы, когда чувствуешь на себе такое пристальное внимание?　
Минут через десять всё-таки не выдержала:　
– Ты когда-нибудь прекратишь так на меня смотреть?　
– Так – это как? – уголки губ Диана поползли вверх.　
– Как…, - выразительно взмахнула рукой, пытаясь придумать определение. – Как будто съесть хочешь!　
Типчик совершенно неожиданно подался вперёд и, не отводя взгляда, ответил:　
– А, может, и хочу.　
И этого на флирт потянуло. Может, это место, действительно, волшебное? Обладает настолько сильной энергетикой, что всем по голове стучат купидончики.
Неожиданно осознала, что и мне тоже. Снова повторилась недавняя ситуация – лесное озеро, уединение…обаятельный типчик под боком. Даже не просто обаятельный – крайне обаятельный.　
В отличие от Адама, Диан вызывал чуть более разнообразные чувства, чем простое «нравится». С первой минуты знакомства он одновременно и нервировал, и привлекал. Убийственное сочетание, которое в этот момент совсем некстати обострилось.
– Перетолчешься, – всё-таки решила не поддаваться соблазну. – А теперь, будь любезен, прекрати сверлить меня взглядом и дай закончить работу Это, между прочим, и в твоих интересах тоже.　
Типчик горестно вздохнул и имел наглость потрепать меня по голове. Даже уклониться не успела!　
– Вредная ты, лисичка.　
Кто бы говорил.　
– Ещё одно подобное движение и…укушу, – предупредила, возвращаясь к составлению меню.　
Судя по заинтересованному виду, господин турьер был совсем не прочь осуществления этой угрозы. Но из каких-то своих соображений снова провоцировать всё-таки не стал.　
К моему удивлению весь следующий час прошёл не только спокойно, но и продуктивно. Диан даже смог быть полезным. Конечно, с дневником Дэлии ему не сравниться, но в предпочтениях лисов он кое-что смыслил.　
В итоге мои первые намётки превратились во вполне добротное и продуманное меню. Для начала решили ограничиться десятью основными блюдами и десятью десертами. Ну и базовыми напитками, само собой. Кроме кофе, чая и какао включили в ассортимент тамариндовую настойку и глинтвейн. Очень хотелось разнообразить его свежими соками, но, к сожалению, соковыжималок в деревне не водилось.　
Что самое интересное, на озере действительно хорошо думалось. Лес навевал умиротворение и дарил ясность мыслей. В одном мы с типчиком были согласны – когда необходимо подумать, можно приходить сюда. Единственное условие Диана состояло в том, что на озеро я должна выбираться только в его компании. И внутреннее (возможно, даже лисье) чутьё мне подсказывало, что за этим крылось не только желание обеспечить мою безопасность.
Когда пришло время уходить, я сложила одеяло и оставшиеся продукты обратно в корзину. Кстати, последних осталось совсем немного. Некоторые личности умяли все яблоки, а некоторые – авирины. Бутерброды, как ни странно, остались практически нетронутыми.　
До озера Диан добирался пешком, а вот обратно в деревню решил ехать на велике. Чем меня очень и очень удивил. Даже представить не могла типчика, едущим на велосипеде.　
– Садись! – скомандовал он, когда мы подошли к сосне, где простаивал мой транспорт.　
Понятно, что речь шла о багажнике. Сам типчик уселся на сиденье.　
Ну и пожалуйста, сам напросился. Будет катать мои пятьдесят пять килограммов.　
– Учти, я сегодня плотно завтракала, – упомянула на всякий случай, заняв предложенное место.　
Диан только красноречиво хмыкнул и надавил на педали. Велик тронулся с места и повёз нас вперёд по дороге, оставляя озеро позади. Я обернулась и наблюдала за тем, как заросли шиповника становятся всё дальше и дальше. Как озеро, виднеющееся сквозь просветы между деревьями, превращается в смутный силуэт и постепенно скрывается из виду.　
Почему-то снова вспомнилась Дэлия. На мгновение представилось, что в этот самый момент она стоит на берегу и, улыбаясь, разговаривает со своим возлюбленным.　
Кажется, я становлюсь такой же странной, как и весь этот мир…　
Работа в кафе шла своим ходом. Внешняя отделка оказалась почти закончена, шкафчик усовершенствовался и превратился в произведение искусства, а прочая мебель ожидала своей очереди.
Удостоверившись, что в моей помощи никто особо не нуждается, я отправилась в «Лисьи мелочи». Очень надеялась, что среди прочих – полезных и не очень вещей, отыщется нечто, из чего можно будет сделать вывеску. В прошлый визит я обнаружила несколько декоративных панелей и подумала, что они вполне могут подойти. Конечно, можно было бы попросить помощи реставратора, но сомнительно, что он является ещё и резчиком.　
Как только вошла в магазин, заметила ещё троих лисов. С этими жителями деревни мы знакомы не были. Они окинули меня любопытными, но вместе с тем холодными и подозрительными взглядами.　
– Добрый день, – я приветливо улыбнулась и, прикрыв за собой дверь, прошла вглубь магазина.　
На приветствие мне ответил только продавец – господин Вильто. И то, его улыбка вышла несколько натянутой.　
А вот и то, о чём предупреждала Кэти. В деревне, действительно, немало лисов, с глубоким почтением относящихся к семье Танид. И я в их глазах – белая ворона, нарушающая традиции и стереотипы.　
Пока продавец рассчитывал других покупателей, я тщательно осмотрела предложенный товар. К моей радости, те самые панели по-прежнему скромно стояли в дальнем углу, дожидаясь своего часа.　
Теперь, наконец-то, дождались. Я взяла ту, которая была побольше. Пастельного бирюзового оттенка, с резными уголками и изящной расписной рамочкой – она как нельзя лучше подходила под общий стиль кафе.　
Деньги на эту покупку взяла из бюджета, выданного Дианом. Перед этим не забыла внести данные в неизменный блокнот, где записывала меню и вела учёт всем тратам.　
Организованность – ключ к успеху!
Оставалось лишь придумать название кафе и попросить реставратора сделать на вывеске красивую надпись. Напрячь фантазию нужно непременно в ближайшую неделю, потому что скоро мастер уедет.　
Пока оплачивала панель, лисы не сводили с меня взгляды. Особенно одна особа, лет сорока на вид – лицо надменное, одежда на порядок дороже той, что носят остальные. Возникло предположение, что эта лисица если не подруга, то неплохая приятельница Планы.
Вслед за этой мыслью меня посетила следующая – вероятно, этим вечером придётся разговаривать с «мамочкой». Как-то за прошедший день успела об этом подзабыть.　
Под немигающие взгляды и в абсолютной тишине я вышла из магазина. Дверь хлопнула особо громко, как бы проведя черту между мной и оставшимися внутри лисами. Кстати, господин Вильто, несмотря ни на что, по-прежнему был мне симпатичен. Да, он справедливо побаивался навлекать на себя проблемы, но кто из нас без греха? А так продавец очень даже ничего.　
Вернувшись в кафе, я продемонстрировала купленную панель всем желающим и гордо отнесла её в сарайчик. В очередной раз полюбовавшись на совершенный шкафчик, собралась идти в Дом Покровительницы.　
В моей помощи явно никто не нуждался, перекус я приготовила ещё с утра, так что оставаться в кафе было бессмысленно. Про себя решила, что во время медитации обдумаю план дальнейших действий. А точнее – стратегию относительно Планы. Этот вопрос требует очень и очень тщательных размышлений. Жаль, к этому времени толком изучить конституцию не успела!　
В тот момент, когда я уже практически покинула территорию кафе, меня внезапно окликнул Адам.　
Обернулась, да так и обомлела. Прямо на мои глазах он в одну секунду обернулся лисом. Причём по размеру оказался гораздо больше и Кэти, и Яна, которых мне уже доводилось видеть в такой ипостаси.　
Рыжий, с умными и немного хитрыми глазами, длинным пушистым хвостом, Адам был просто бесподобен. Серьёзно. Если в человеческом облике он был очень красивым, но меня это практически не трогало, то его зверёк меня покорил.　
Кажется, скоро помимо собак начну тащиться от лисов…
Пока я самым бессовестным образом на него пялилась, Адам поднял с земли букет. (И как не заметила его сразу?) Это были пышные хризантемы и незнакомые мне цветы, аромат которых уловила моментально – сладкий, нежный, приправленный горчинкой осени.　
Лис неспешно приблизился, неся букет в зубах. Подойдя, положил его у моих ног, сел и заглянул в глаза. Сказать, что я была ошарашена, это не сказать ничего. Пушистых ухажёров у меня ещё не было…　
Машинально отметила, что все посторонние звуки и разговоры смолки. Все оторвались от своих дел и с неподдельной заинтересованностью ожидали моей реакции. В этот момент из множества взглядов особенно остро ощущала один – немигающий, внимательный и хорошо знакомый.　
Обычно с реакцией и общением у меня проблем нет, но здесь всё-таки зависла. Несколько секунд не могла осознать, что букет мне преподнёс самый настоящий лис. Когда, наконец, это кое-как уложилось в голове, я наклонилась и подняла цветы.　
Букет не золото, можно и принять. Адам – хитрюга, чтоб его! Если бы дарил в человечьем облике, я бы подарок не взяла. Но отказать зверюшке с красивыми карими глазками…точно, хитрюга!　
Не удержавшись, протянула руку и аккуратно погладила его по голове. В первую секунду лис напрягся, но после расслабился и даже сам подался вперёд, призывая продолжать. Шёрстка оказалась жёсткой и гладкой.　
Это было очень странно – смотреть в карие глаза и понимать, что он не просто лис, а парень, с которым я не так давно гуляла у озера.　
– Может, превратишься обратно? – предложила, убрав руку. – Знаешь, я вообще-то не очень привыкла к такому…общению.　
Оказывается, лисы обладают удивительной мимикой. Лицо (или правильнее сказать – морда?) рыжего растянулась в лукавой ухмылке. Обнажились мелкие клыки, а глаза хитро прищурились.
В очередной раз я не смогла проследить за тем, как происходит превращение. Прошло всего одно мгновение, и передо мной уже стоял человек.　
– А куда девается одежда, когда превращаешься? – спросила из чистого любопытства.　
– Становится частью трансформации, – не стирая ухмылки, ответил Адам. – Именно поэтому мы носим только натуральные материалы. Особенно хороши шерсть и лён.　
– А если надето что-нибудь из ненатуральных? – подозрительно посмотрела на свои джинсы.　
Хитрая улыбка лиса стала ещё шире, и он подмигнул:　
– А ты когда-нибудь попробуй – узнаешь. И не забудь меня позвать, не хочу пропускать такое зрелище!　
Ясно. При обратном превращении окажусь голой.　
– Как насчёт совместного ужина? – Адам умел быть настойчивым. – Сегодня, завтра, или каждый день?　
Я продолжала держать букет душистых цветов и мысленно пыталась понять, как лучше поступить. Снова свести всё к дружеской шутке или сказать прямо, что ни сегодня, ни завтра, ни тем более каждый день мы вместе ужинать не будем. Разве что в кафе за общим столом. Чего я не люблю, так это неопределённое™. И ещё морочить людям голову. А сейчас, похоже, этим и занимаюсь.　
Может, это и не совсем честно, но почему-то полностью отвергать рыжего не хотелось…и всё-таки наглая рыжая хитрюга! Знал, что перед лисом устоять не смогу!　
От ответа меня неожиданно избавил Диан. Я так увлеклась ситуацией с Адамом, что даже не заметила, как он неожиданно оказался около нас. Возникло ощущение дежавю – сцена очень напомнила утреннюю, когда мы были на озере.
– Стены сами себя не докрасят, – обратился он к лису, протянув ему валик. – Так что вперёд. А насчёт ужинов, – его взгляд направился на меня, – все вечера мими проводит со мной. И ужинает тоже в моей компании. Кстати, лисичка, сегодня нас ждёт прекрасная говяжья вырезка. Не сомневаюсь, при твоём таланте блюдо выйдет отменным.　
В последнее время Адам пересмотрел свои благородные порывы – помогать с ремонтом бескорыстно и охотно принимал оплату. Так что на первые слова турьера возразить ему было нечего.　
А вот на вторые нашлось:　
– Может, Алиса сама будет решать, как ей поступать и с кем ужинать? Внерабочее время, вы, турьер Кросс, не можете ей указывать.　
Эх, Адам, знал бы ты, что готовка ужина, это как раз и есть моя работа.　
Спорить и вмешиваться в разговор не было никакого желания. Воспользовавшись моментом, я сделала несколько шагов назад, затем развернулась и вышла за калитку. Есть более важные вещи, чем стоять и слушать их препирательства.　
Тем не менее, в очередной раз вынуждена была признать, что внимание мне приятно. Уже и забыла, когда в последний раз получала цветы – в последнее время было как-то не до свиданий. Ни старания Таньки, ни уговоры Марины не могли заставить присмотреться хоть к какому-нибудь парню. Не нравился никто, и всё тут. Кажется, на нормальном свидании была около года назад. К сожалению (или счастью) с тем парнем так ничего и не вышло.　
В Дом Покровительницы пришла слишком рано, поэтому тэты Бертины не было. Меня это нисколько не заботило – посидеть на циновке я и в одиночестве могу. Общество служительницы давно стало привычным и теперь не напрягало. Она вообще казалась незаметной. Если бы не запах, то я бы забыла о её присутствии. И да – обоняние стало ещё острее. Кажется, это мой предел. Развиваться ему больше некуда. И так стала похожа на Мухтара – собаку-ищейку, то есть.
Пока медитировала, как и планировала, думала о предстоящем разговоре с Иланой. Сомнений в том, что она явится этим вечером, не было. Кэти уверена в том, что говорила, а значит, так и будет.　
И как мне себя вести? Боюсь, если блондинка станет шантажировать, могу не сдержаться. И послать куда подальше. Таки да, такими темпами точно начну ругаться. А надо быть умнее. Если пойму, что ситуация складывается не в мою пользу, нужно сделать вид, что соглашаюсь. Подыграть, но остаться при своём. Дождаться приезда Виатора, наконец-то узнать его мнение по поводу свадьбы и дальше действовать по ситуации. Хорошо, что Кэти оказалась не такой истеричноглупой, какой показалась вначале.　
Польза от медитации снова была нулевая, и я решила, что этот раз станет последним. Достаточно с меня мучений и бессмысленного времяпровождения.　
– Но как же…, - растерялась служительница, когда я сообщила, что больше не приду.　
– Всё в порядке. С тэтой Бертиной я поговорю сама.　
Когда вышла из Дома Покровительницы, на улице уже стемнело. На деревню опустились синеватые сумерки, придав ей спокойный и немного загадочный вид. На небе рассыпались звёзды, а кривоватый растущий месяц походил на надкушенную конфету.　
Работа в кафе на сегодня закончилась. К тому времени как я вернулась, там остались всего трое – Диан, Сэм и Наоми.　
Обнаружив, что Адам ушёл, я вздохнула с облегчением. Перспективы на этот вечер и так многообещающие, и присутствие настойчивого лиса было бы совсем некстати.　
Сэм с Наоми тоже не стали задерживаться. Когда я вошла в кафе, они как раз собирались уходить. Диан же дожидался моего возвращения, чтобы вместе идти к нему домой. Только собралась сообщить, что сегодня его персональный ужин отменяется, как позади хлопнула входная дверь.
А вот и она – Плана собственной персоной.　
Мы вас ждали, и вы припёрлись.　
– А ты что здесь делаешь? – вместо приветствия блондинка первым делом обратилась к Наоми. – Кажется, я предупреждала, что если хочешь сохранить работу, нечего сюда бегать.　
Мы с Дианом синхронно открыли рот, собираясь вмешаться, но девушка неожиданно ответила сама. Причём ответила так, что у всех отвалились челюсти.　
– Мими Плана, – Наоми улыбнулась и слегка прищурилась. – Спасибо за то, что позволили работать в вашем доме за жалкую пару туйе в день. Но сейчас у меня есть более перспективный вариант, и потому я увольняюсь. Верю, что вы найдёте другую служанку, которая станет терпеть все ваши крики и капризы.　
Девушка склонила голову, умудрившись вложить в этот жест насмешку, и напоследок проронила:　
– Моё почтение и всего доброго.　
Дверь за ней и Сэмом закрылась тихо, а Плана так и осталась стоять с широко распахнутыми глазами. Потребовалось несколько долгих секунд на то, чтобы она взяла себя в руки и вновь надела привычную «аристократическую» маску.　
Я едва отдёрнула себя от того, чтобы не зааплодировать. Это было действительно красиво. Молодец, Наоми!　
– Турьер Кросс, – Плана наконец соизволила обратить на нас своё высочайшее внимание. – Лисанна, нужно поговорить.　
Так и хотелось сказать «разговаривать буду только в присутствии адвоката!»
Но на такую роскошь рассчитывать не приходилось. Так что молча кивнула в сторону кухни и так же молча двинулась вперёд. Оборачиваться, чтобы проверить, идёт ли за мной Плана, не стала. И так безошибочно улавливала её присутствие. Чувствовала и то, что блондинка предпочла бы разговаривать на втором этаже, но на такую роскошь рассчитывать не приходилось уже ей. Приглашать эту особу в своё личное пространство? Нет уж, увольте. На кухню и то не хочется. Боюсь, после разговора и аппетит пропадёт, и все продукты стухнут.

Глава 15
Музыка твоей души

Войдя, я села на табурет и кивком предложила Плане расположиться напротив. Она окинула помещение пренебрежительным взглядом, задержалась на горе грязной посуды и аккуратно присела на предложенное место.　
– Итак, Лисанна, пришло время поговорить серьёзно, – она посмотрела мне в глаза. – Вижу, ты здесь неплохо устроилась. Заручилась поддержкой турьера, нашла сторонников и помощников. Надеюсь, ты понимаешь, что твоё положение двойственное и очень хрупкое?　
– Что вы имеете в виду? – сделала вид, что не знаю, о чём она собирается сказать.　
Судя по взгляду, именно такого непонимания Плана от меня и ждала.　
– То, что высшие лисы – я и Леонис, значим для деревни очень много. Одно моё слово и тебя, Лисанна, здесь не будет. С желанием открыть кафе придётся попрощаться, как и с нормальной жизнью.　
– И это называется материнской любовью? – после всего её хладнокровность ничуть не удивляла.　
– Если думаешь, что мне приятно на тебя давить, то ошибаешься, – Плана печально улыбнулась. – Когда-нибудь ты поймёшь, что я действую и в твоих интересах тоже. Я здесь, чтобы рассказать о плюсах, которые ты получишь, выйдя замуж за Виатора.　
Очень хотелось спросить: а они есть? Но промолчала, ожидая продолжения.
– Став его женой, ты получишь массу привилегий. Замужняя мими имеет гораздо больше прав и рычагов влияния. Кроме того, жить в северных землях тебе придётся недолго. Всего год. Сейчас я объясню всю ситуацию, и многие вещи станут для тебя понятнее. В каждой деревне, при Доме Покровительницы существует особый источник, подпитывать который могут только высшие. Более того – женатые пары. Мать Виатора умерла несколько лет назад, и с тех пор источник начал слабеть. Сейчас он практически угас. На то чтобы снова напитать его энергией, года будет вполне достаточно. После этого вы с мужем сможете вернуться обратно. Ты будешь работать в кафе, как и планировала. Что, кстати говоря, при новом положении не будет вызывать ничьего осуждения.　
Плана на некоторое время замолчала, давая мне осмыслить сказанное.　
– Всё это конечно прекрасно, вот только есть одна загвоздка, – на этот раз вызов взглядом бросила я. – Замужество совершенно не входит в мои планы. И уж извините, мне совершенно не верится в то, что я смогу вернуться. Ни через год, ни через десять лет. Если бы всё обстояло так, как вы пытаетесь мне внушить, Кэти уже давно была бы счастливо замужем за Виатором. А раз этого не случилось, значит, есть какой-то подвох, – не отводя взгляда, холодно улыбнулась. – Не желаете рассказать – какой?　
Лишь на один короткий миг на лице Планы промелькнуло удивление, но этого было достаточно. Неважно, представляли угрозу волки, или дело в самом источнике, но стало понятно – я права.　
– Никакого подвоха нет, – спокойно соврала блондинка. – Зато имеется альтернатива. Если не согласишься – станешь изгнанной. И что-то мне подсказывает, ты сделаешь правильный выбор. Должна признать, ты оказалась гораздо умнее, чем я предполагала.　
– А как же мои волосы? – сделала вид, что прониклась угрозой. – И тот факт, что я не могу превращаться?
– Волосы не помеха. В сложившейся ситуации семью Вилир устроит любая невеста, способная подпитать источник. В тебе есть кровь высших, и ты справишься. А вот инициация…, - Плана на секунду задумалась, после чего кивнула, – рано или поздно вторая сущность проявится. И к слову, в твоих же интересах, чтобы это случилось до приезда Виатора. Так что советую оставить глупую затею игнорирования и продолжать посещать храм. Желательно – чаще.　
Как же чесался язык высказать всё, что думала об этой двуличной…лисе!　
Хвала небесам, сдерживаться научилась давно, как и не показывать истинные чувства.　
Вместо возмущения решила создать видимость готовности идти на компромисс:　
– Хорошо. Давайте договоримся так – когда приезжает Виатор, я его встречаю и показываю, что готова выйти замуж. Как минимум месяц мы общаемся и присматриваемся друг к другу. Если всё окажется так, как вы описали, я соглашусь на свадьбу.　
Кажется, по мне плачет ГИТИС. Нет, даже не плачет – рыдает горькими слезами! Актриса вышла бы не хуже, чем из Планы.　
Блондинка мне поверила, и на её лице отразился непередаваемый симбиоз торжества и довольства.　
Наступило самое время его стереть.　
– Покажите документы, подтверждающие наше родство.　
Сказала, что называется, прямо в лоб. И не прогадала. От такого предложения и резкой смены темы Плана растерялась. Но, надо отдать ей должное, быстро сумела взять себя в руки.　
– Как ты можешь этого требовать? – в ней снова проснулась та самая актриса. – Разумеется, документы есть, но…но неужели ты можешь сомневаться, что…
– Вот только не надо снова ломать комедию, – её притворство грозилось убить мою выдержку. – И да, как вы правильно выразились – я именно требую.　
Неожиданно у нашего спектакля появился зритель.　
– И требуешь вполне справедливо, – Диан вошёл на кухню и, сложив руки на груди, замер у входа. – Мими Плана, надеюсь, вы не против, если я тоже взгляну на бумаги? Давно собирался это сделать.
Вопрос был сформулирован как просьба, но голос прозвучал так, что становилось понятно – возражений турьер не примет. Плана это осознала, так же как и я, и потому спорить не стала.　
Она повела плечом и небрежно бросила:　
– Раз вы так хотите, то пожалуйста. Завтра…　
– Сегодня, – Диан не сводил с неё немигающего взгляда. – Сейчас.　
Лиса попыталась сказать, что для визитов уже слишком поздно, но типчик был непоколебим.　
Приятно, что Диан решил оказать мне поддержку. После визита в мэрию я пришла к выводу, что у них на всех документах стоят магические печати. А раз так, то опытный взгляд турьера придётся как нельзя кстати.　
Пока мы шли к дому Танид, Плана держалась невозмутимо и уверено. Глядя на её прямую спину и уверенную походку, невольно верилось, что с документами, действительно, всё в порядке. Возможно, всё это время мне просто хотелось верить в то, что она не моя мать. А на деле эти предположения окажутся не более чем напрасными надеждами.　
Как бы то ни было, один плюс в этом визите всё-таки есть. Наконец-то заберу зонтик. В отличие от рюкзака, я совершенно о нём забыла, и всё это время мой малыш находился в доме Танид. Наверное, насквозь лисьей мятой пропах!　
Когда мы вошли в прихожую, я почувствовала себя несколько странно. С тех пор, как была здесь в последний раз, прошло всего ничего, а кажется, что это было в прошлой жизни.　
Как только Плана предложила подняться на второй этаж, из гостиной вышел Леонис. Увидев нашу компанию, он несколько встревожился. Поприветствовав типчика и скупо мне кивнув, лис обратился к жене:　
– Что-то случилось?
– Ничего особенного, – вместо неё ответил Диан. – Ваша дочь всего лишь изъявила желание посмотреть бумаги, подтверждающие ваше родство.　
Интересно, мне показалось, или Леонис мгновенно побледнел? Наверное, всё-таки показалось. Он и так своей аристократической бледностью на мумию похож. Если по мне плачет ГИТИС, то по нему-солярий…　
Поднявшись наверх, мы вошли в спальню, где мне, кстати, ещё не доводилось бывать. Обстановка полностью соответствовала как дому, так и стилю Иланы. Надо отметить, всё сделано со вкусом и вниманием к каждой мелочи. И вот в этом мы похожи.　
Чёрт!　
Плана подошла к шкафу и открыла одну из створок. Вместо ожидаемого гардероба за ней обнаружилась голая стена и встроенный в неё сейф. Блондинка на мгновение обернулась и, убедившись, что мы не проявляем большого интереса к её манипуляциям, быстро ввела нужный шифр.　
Через пару секунд папка с бумагами оказалась у Диана в руках. Я встала рядом и с нетерпением смотрела на то, как он извлекает из неё документы. Даже мне – не очень разбирающейся в местной бюрократии, с первого взгляда стало понятно, что первый лист является свидетельством о рождении.　
О моём рождении.　
Внизу листа стояла подпись и фамилия поставившего её турьера. Причём фамилия у него была такой же мудрёной, как и почерк. Ощущение, что писал не маг, а доктор.　
Пока я пыталась вникнуть в текст, типчик уже сделал определённые выводы. Ему, в отличие от меня, много времени на это не потребовалось.　
– Бумага подлинная, – констатировал он и без перехода обратился к Плане. – Следующие.
К моему огромному разочарованию, подлинность остальных документов так же не вызывала сомнений. Диан заострил особое внимание на карточке, где было сказано, что я принадлежу высшим и что родилась именно в семье Танид.　
Единственное, что вызывало некоторые вопросы – дата. Все бумаги были оформлены на тридцать первый день моей жизни. То есть, всего за день до того, как родственнички отправили меня в другой мир.　
– В общем, никаких нареканий нет, – подвёл итог Диан спустя несколько минут детального изучения. – Но…　
– Но? – тут же переспросила Плана.　
– Не может быть никаких «но», – неожиданно вмешался Леонис. – Все бумаги заверены турьером и подтверждены магическими печатями. Так что вам, турьер Кросс, нет нужды бесполезно тратить своё время.　
Я чувствовала себя прескверно. Хотелось схватить чёртовы бумаги и бросить их в горящий камин. Или съесть. Только бы не видеть наглядного подтверждения моего родства с этой семейкой!　
Передав документы Плане, Диан кивнул:　
– Всего доброго.　
– Идём, – это адресовалось уже мне.　
Задерживаться в доме желания не было, да и смысла тоже. Так что отправилась вслед за типчиком, не забыв по пути заглянуть в свою бывшую спальню. Зонтик стоял там же, где его и оставила – в углу, у шкафа.　
Плана соизволила проводить нас в прихожую, и когда я уже собиралась выходить, неожиданно схватила за руку.　
– Надеюсь, ты не забыла о нашем разговоре? Теперь, когда все точки над «и» расставлены, отступать поздно.
Я сухо кивнула, изо всех сил стараясь не выплеснуть наружу кипящий внутри негатив. Намеренно избегала смотреть блондинке в глаза, потому что знала – если посмотрю и увижу в них торжество, это станет последней каплей.
Кажется, я выдохнула только в тот момент, когда оказалась за калиткой. В это же мгновение с удивлением обнаружила на ладонях красные следы – сжимала кулаки с такой силой, что ногти впивались в кожу.　
– Пойдём, лисичка, – когда Диан приобнял меня за талию, даже не пыталась сопротивляться. – Ты должна мне ужин. И так уж и быть – сегодня готовлю я.　
Настолько погрузилась в себя, что даже не расслышала последнего предложения. Поэтому очень удивилась, когда, едва мы пришли к типчику домой, он усадил меня в кресло, а сам отправился на кухню.　
От таких действий оцепенение спало и, не утерпев, я поднялась с места и просунула в дверной проём свой любопытный нос. Готовящий турьер – зрелище жутко интересное. Хотя…пожалуй, просто жуткое.　
Судя по набору продуктов, типчик решил приготовить элементарное – стейки и запечённые овощи. Пока получались только чёрные угольки.　
Спустя четыре попытки – тоже.　
Так портить продукты ещё уметь надо!　
Куски мяса напоминали резиновую подошву, а овощи…лучше промолчу.　
Когда Диан обжог безымянный палец, порезал указательный и, выругавшись, уронил на ногу сковородку, я не выдержала.　
– Ничего смешного! – возмутился типчик и, заметив, что я решила взять готовку в свои руки, тут же запротестовал. – Даже не думай! Сказал же – сегодня готовлю я.　
Зрелище было уморительное, и я решила не портить себе удовольствие. Пускай мучается, раз ему так хочется. А для меня это повод хоть как-то отвлечься.　
Чувствовала себя так, словно только что извалялась в помоях.　
Гадко. Противно. И жутко хочется что-нибудь разнести.
Но сдерживалась – не дождётся Плана, чтобы из-за неё я настолько выходила из себя. Оно того не стоит, а от нервов нет никакого толку.　
– Что ты имел в виду, когда говорил о каком-то «но»? – спросила у Диана, в то время как он сражался с говядиной. – Речь о дате?　
– Для уроженки другого мира ты очень догадлива, – неожиданно похвалил типчик. – Да, именно о дате. Как правило, младенцев регистрируют в первую неделю. По закону, конечно, можно в течение месяца, но обычно лисы с этим не тянут. Да и турьер, живший при деревне в то время, должен был выдать свидетельство в течение пары дней. В целом, в такой заминке нет ничего из ряда вон выходящего, но всё-таки это несколько странно.　
Я мгновенно оживилась:　
– То есть, это значит, что в бумагах не всё так чисто?　
– Да нет, – не оправдал моих надежд Диан, – с этой точки зрения всё в порядке. Скорее эта деталь может служить наводкой к тому, что с твоей регистрацией были какие-то сложности.　
Я видела, что типчик недоговорил, и нетерпеливо елозила на стуле, ожидая продолжения. Он в это время забросил стейки на разогретую сковороду, и та громко зашипела. Кухню мгновенно наполнил умопомрачительный запах, и что-то мне подсказывало – на этот раз блюдо получится.　
Смотря на говядину тем же взглядом, каким обычно смотрел на меня, типчик сообщил:　
– Ещё одна мелочь, на которую я обратил внимание – это магическая печать. На первый взгляд кажется, что она совершенно обычная, но…как бы это лучше сформулировать, – он на миг задумался, – чутьё подсказывает, что с ней что-то не так.　
– Что именно? – подавшись вперёд, я жадно ловила каждое его слово.
Привет, робкий лучик надежды!　
Может, не всё потеряно?　
И. надо отметить, Диан в очередной раз меня удивил. На бумаги смотрел каких-то жалких пару минут, а столько всего успел отметить. Профессионал!　
Типчик перевернул мясо и, на миг оторвавшись от готовки, перевёл взгляд на меня.　
– Пока не знаю. Но обязательно выясню. Лисичка, – его голос звучал предельно серьёзно, – ты ведь не хочешь выходить замуж за Виатора Вилир?　
Не сдержавшись, фыркнула:　
– А ты сам-то как думаешь?　
– Просто ответь чётко – да, или нет?　
– Конечно, нет!　
Турьер улыбнулся одними уголками губ, и показалось, что его лицо несколько просветлело:　
– Отлично. Значит высшего вместо жены ждёт прекрасная птица Обломинго.　
– Диан…　
– Можешь не благодарить.　
– Диан…　
– Да-да, я весь такой замечательный, готовый тебе помогать и всё такое.　
– Диан, ещё две секунды и стейки повторят участь своих предшественников!　
Осыпая проклятиями все кухни мира, типчик ухватился за ручку сковородки и снял многострадальное мясо с плиты. Затем вспомнил, что в соседней тушатся овощи, и для перестраховки убрал с плиты и её.
А затем началось что-то невообразимое и очень-очень странное. Турьер, видимо, не имел ни малейшего понятия о том, что мясо нужно натирать специями до обжарки. Он взял с полок все имеющиеся приправы и принялся посыпать ими уже готовые стейки.
Я честно терпела и не вмешивалась. Стало даже интересно, каково это будет на вкус.　
Единственное, о чём не сумела смолчать – мясу нужно дать несколько минут «отдохнуть». Если нарезать его сразу, то весь сок вытечет, а если соблюсти это нехитрое правило – равномерно распределиться, и мясо будет очень сочным.　
А вообще, если следовать проверенной технологии, то после пару минутной обжарки на сковороде его нужно ставить в духовку.　
Хотя, конечно, обо всех этих тонкостях магу знать совсем необязательно.　
Кто знает, может, свершится чудо, и его экспериментальное блюдо окажется невероятно вкусным?　
Спустя пять минут я по-настоящему поверила в чудеса.　
Окончательно и бесповоротно!　
А всё потому, что стейки, действительно, оказались волшебными. И это было выше моего понимания!　
– Магия? – подозрительно поинтересовалась я, попробовав нежные тушёные овощи. – Талант, – типчик довольно прищурился. – Учись, лисичка!　
Пока я недоумевала по поводу неожиданной вкуснятины, Диан достал из шкафчика бутылку тамариндовой наливки. Он разлил её по начищенным (мной кстати) бокалам и опустил их на стол.　
Я уже успела понять, что эта наливка здесь заменяет весь прочий аперитив. В этих краях её пьют вместо вина, коньяка, шампанского и вообще всех алкогольных напитков. Кроме этого она различается по качеству. Та, что мы пробовали в закусочной по пути в деревню, была самой дешёвой. А теперешняя, судя по запаху, довольно приличной.　
Очень приличной, если довериться моему обонянию.
– Напоить решил? – я смерила типчика деланно подозрительным взглядом.　
– Конечно, – ответил тот с самым серьёзным видом. – Никогда не видел нетрезвых мими. И да, буду наливать много, а потом обязательно воспользуюсь ситуацией.　
– Сфотографируешь и будешь шантажировать? – едва сдерживалась от того, чтобы не рассмеяться.　
– И это тоже, – пообещал типчик, приподнимая бокал. – За осуществление желаний. Твоих, не Планы.　
За такой тост грех не выпить!　
Тамариндовая наливка оказалась гораздо вкуснее, чем запомнилась мне с прошлого раза. Что было ожидаемо. Терпкая, сладковатая, с лёгкими нотками кислинки – она представляла собой широкую гамму вкуса. Конечно, мне до сомелье как до благоволения Покровительницы, но многогранный букет я оценила.　
И под сочные стейки наливка подошла идеально. Невероятно, но дополнила их даже лучше красного вина.　
Вечер проходил спокойно и непринуждённо. Вкусная еда и, что греха таить, приятное общество делали своё дело. Я расслабилась и даже не заметила, как неприятная ситуация с Танид отошла на второй план.　
Через некоторое время мы переместились из кухни в гостиную. Диан подкинул дров в горящий камин, и комнату заполнил треск смолистого дерева. Я разместилась на диване, вытянула ноги в сторону горящего огня и прикрыла глаза. На душе было спокойно и уютно. Почему-то возникло ощущение, что нахожусь в маленьком домике, затерянном среди леса. Не скажу, что большой любитель одиночества, но в этот раз ассоциация мне понравилась. Наверное, из-за того, что одиночества как раз-таки и не было.　
Типчик уселся рядом, не забыв вновь наполнить наши бокалы. Сюда же притащили вазу с авиринами и без зазрения совести принялись их трескать.
– Ты играешь? – бросила взгляд на стоящую неподалёку гитару.　
Диан улыбнулся:　
– Так, балуюсь иногда.　
– Сыграй, – я моментально оживилась, и типчик по глазам понял, что не отстану.　
Искренне восхищаюсь людьми, владеющими музыкальными инструментами. Сама музыкальным слухом не обладаю, и максимум на что способна – это помурлыкать под нос. Вот так начнёшь готовить что-нибудь вкусненькое, вставишь в уши наушники и погружаешься в атмосферу композиций. Хотя, конечно, с живой музыкой это не сравнится. Поэтому от Диана, действительно, не отстану.　
Типчик долго сопротивляться не стал. Он взял гитару, любовно тронул струны, и те отозвались мелодичным переливом. Мне показалось, что как только под его пальцами завибрировал звук, Диан несколько переменился. Черты лица разгладились, а глаза слегка замерцали. Пожалуй, именно такой вид имеет человек, когда соприкасается с чем-то дорогим и любимым.　
Я подобрала под себя ноги и, сделав небольшой глоток наливки, приготовилась слушать.

Когда ветер кроны качает,　
И дождь стучит по стеклу,
Завари мне крепкого чаю,
Настроенье твоё уловлю.　
В одеяло объятий укутай,　
А я тебе мир подарю –
С ароматом теплой заботы,　
Разгоню холода и пургу.
Будем вдвоём в этом мире
На огонь в камине смотреть.
Под завыванье ветра стихии　
Сердцами шептать и гореть…

Я слушала невероятный бархатистый голос и полностью в нём растворялась. Тембр Диана был одним из таких, которые не поражают, но завораживают. Своей лёгкой хриплостью, чувственностью и глубиной.　
Гитара отзывалась и словно оживала в умелых руках. А слова песни как нельзя лучше подходили этому вечеру, будто являясь его прямым отражением. Пока играл, Диан смотрел мне в глаза, и я неожиданно поймала себя на том, что растворяюсь не только в музыке, но и в них.　
В эти мгновения турьер приоткрыл ту часть себя, которая прежде была незаметна. Душевность.　
Глубина, скрытая за насмешливостью.　
Честность.　
Звучали аккорды, контрастируя с разгулявшимся за окном ветром. Блики от огня подрагивали на полу, диване…лице. Окружали Диана оранжевым ореолом.　
Впервые не хотелось звать его типчиком.

А время так быстротечно,　
Ты секунды в ладонь положи,　
И спрячь их надёжно, навечно,
Мгновения эти в душе сохрани…

Отзвучал последний аккорд, и турьер на миг прикрыл глаза. Повисла недолгая пауза, заполненная треском дров и отголосками ветра.　
Говорить не хотелось…да что там, не хотелось даже шевелиться. Возникло какое- то смутное и в то же время хрупкое настроение, способное разрушится от одного вздоха.　
Открыв глаза, Диан улыбнулся, и его глаза блеснули привычной иронией:　
– Ну как, лисичка, могу покорять большую сцену?　
В отличие от него, умением настолько быстро переключаться я не обладала. Так что возникшее оцепенение сбросила не сразу.　
– На большой сцене большая конкуренция, – хмыкнула, улыбнувшись в ответ. – А ты не-фор-мат.　
Типчик деланно вздохнул:　
– Как жаль. А я уже воображал себя в окружении толпы симпатичных поклонниц. Что скажешь, лисичка, взяла бы у меня автограф?　
Дальнейший разговор вновь вернулся к непринуждённым шуткам и подтруниванию. Мы смеялись, пили тамариндовую наливку и чистили авирины.　
Но, даже несмотря на это, где-то в уголке души по-прежнему звучали проникновенные ноты. Подчиняясь строкам из песни, момент запечатлился в моей памяти. И я знала, что в памяти Диана – тоже.

Глава 16
Золотое утро и зелёная вода

Две недели пролетели как один день. Ремонтные работы в кафе завершились, и мы с неизменной командой вносили последние штрихи. Вся посуда была начищена до блеска, полы буквально сияли, а оба зала обзавелись милейшими мелочами. Полки в магазинчике господина Вильто заметно опустели, зато убранство кафе теперь по- настоящему радовало глаз.　
А ещё у меня появилась гордость – та самая вывеска, доведённая до совершенства умелым мастером. Реставратор отличался ангельским терпением и спокойно переносил мои заморочки. Когда дело дошло до выбора названия кафе, я в буквальном смысле задурила ему голову. Носилась с этой проблемой так, будто придумывала имя собственному ребёнку.　
Хотя, в каком-то смысле так оно и было. В возрождение кафе мы все вложили немало сил.　
Вначале решила, что, как и хотела, назову «Сказкой». Но после того как реставратор выгравировал букву «С», резко передумала. Распсиховалась, что вообще-то мне несвойственно, и заявила, что это название никуда не годится.　
Теперь требовалось придумать новое, причём с учётом того, что первой буквой должна остаться эта самая «С». Задача оказалась неимоверно сложной и сводила меня с ума несколько дней.　
К тому времени, как до отъезда мастера осталось не больше суток, я окончательно извелась. И достала абсолютно всех. За исключением, разве что, Диана. Типчик только посмеивался и со снисхождением на меня поглядывал.　
– Назови ты «Сладостями», да и дело с концом! – однажды не вытерпела Наоми, когда мы после очередного суматошного дня сидели на кухне.　
– Не пойдёт! У нас будут не только сладости, но и основные блюда – пряности, то есть!　
Пряности?　
Я на несколько секунд зависла, а после меня осенило – пряности!
Сладости и Пряности!　
Вот оно!　
Так кафе, наконец-то, получило имя.　
Я буквально сияла от счастья, когда Адам вешал у входа отреставрированную вывеску. Перед этим потрепала бедному мастеру нервы, выбирая подходящий шрифт. Это было даже хуже, чем со шкафом. Как есть, маньячка!　
Никогда даже не подозревала, что во мне дремлет такой занудный перфекционист, но ничего не могла с собой поделать.　
Открытие кафе запланировали на десятое октября. Я окончательно и бесповоротно лишилась маникюра. И не из-за мытья посуды. Нервы давали о себе знать!　
Составление меню оказалось просто раем в сравнении с обществом поставщиков. Все так и норовили содрать три шкуры и набить цену на свой товар. Если местные жители в этом вопросе были честны и даже шли на уступки, то торговцы из города церемониться не собирались. В этом отношении я была безмерно благодарна Адаму, который взял на себя часть обязанностей. Причём, взял официально. Диан не слишком хотел брать его на постоянную работу, но типчика никто и не спрашивал. Согласно нашему договору, персонал должна была нанимать я, так что ему пришлось смириться.　
Я сидела на чердачке и отдыхала.　
Просто. Отдыхала. И всё.　
Выдавшиеся минуты спокойствия были первыми за полмесяца. Как же иногда бывает здорово заниматься ничегонеделанием! Конечно, все хлопоты, связанные с открытием, можно смело назвать приятными, но менее утомительными они от этого не становятся.　
На чтение дневника Дэлии не оставалось ни сил, ни времени, так что он уже несколько дней одиноко лежал на комоде. Как и конституция. Впервые в жизни я решила кому-то довериться и переложить заботы замужества на Диана.
Он всё время куда-то ездил, что-то изучал и пытался понять, что именно его насторожило в моём свидетельстве о рождении. Пока безуспешно, но я знала, что он делает всё возможное. А раз так, то мне оставалось только ждать и верить в чудо. Вряд ли я сама сумею лучше справиться с этой проблемой.　
Я тяжело вздохнула и откинулась на спинку кресла. Через несколько мгновений раздался скрип лестницы, и на чердак просунулась голова Адама.　
– К тебе можно?　
Даже отвечать было лениво, поэтому только кивнула.　
Лис влез внутрь, и передо мной тут же оказалась чашка любимого ягодного чая. За время нашего знакомства рыжий успел прекрасно выучить мои предпочтения.　
– Чем занята?　
Я демонстративно закрыла глаза.　
– Ясно, – усмехнулся лис, присев на пол. – Алис…　
Вот опять. Сейчас начнётся.　
– Адам, мы ведь уже сто раз всё обсуждали, – я вздохнула вторично.　
– А я хочу обсудить в сто первый, – рыжий отличался завидным упрямством. – Согласен, с моей стороны было неразумно открыто выражать симпатию. С учётом обстоятельств, нельзя позволить Плане усомниться в твоих намерениях…знала бы ты, как меня это бесит!　
– Меня тоже, – не открывая глаз, буркнула в ответ.　
Адам был в курсе всех событий. Скрывать что-либо от этого рыжего проныры оказалось абсолютно бесполезно. Каким-то непостижимым образом он узнал о нашем разговоре с Иланой и о том, что она пошла на шантаж. Стоило немалого труда удержать лиса от того, чтобы он не наломал дров.
– Но это совершенно не значит, что я сдамся, – развил мысль Адам, чем окончательно меня добил. – Приедет этот Виатор, я с ним поговорю и…　
Дальше не слушала. Этот разговор повторялся из раза в раз, и лис категорически отказывался понимать слово «нет». Совладав с собой, я даже перестала принимать от него цветы, которые он продолжал дарить с завидным постоянством. Считала, что будет нечестно водить его за нос и давать какую-то надежду.　
Адам хороший, но не мой.　
Не мой – и всё тут.　
Хотя его лис, конечно, до неприличия милый.　
А вот с Дианом всё было ровно. После того памятного случая, когда он играл на гитаре, мы вернулись к непринуждённому поддразнивающему общению. Иногда случались моменты, когда я ловила на себе его задумчивый и несколько непривычный взгляд, но со всей последней суматохой было совсем не до этого.　
Хотя, надо признаться, думать о турьере я стала чаще.　
Гораздо чаще.　
И это немного пугало. В ближайшее время влюбляться совершенно не входило в мои планы.　
Если бы любовь ещё кого-то спрашивала, ага. Она гость такой – нежданный. Впрочем, об этом пока говорить не приходилось.　
– И чего я вам всем так далась? – пробормотала, обращаясь к самой себе.　
Но Адам, наделённый сверхчувствительным слухом, меня расслышал:　
– Шутишь? Ты красивая, целеустремлённая, незаносчивая, несмотря на происхождение, умная…
Я негромко засмеялась:　
– Богиня просто! Не преувеличивай. Как раз-таки я самая обычная, и единственная моя особенность – неправильность цвета волос, которая скорее относится к разряду недостатков.　
Адам усмехнулся и покачал головой:　
– Самокритика это, конечно, хорошо, но ты себя недооцениваешь. А волосы у тебя замечательные.　
Буквально в два шага он оказался рядом и, подхватив русую прядь, поднёс её к губам:　
– И пахнут восхитительно.　
Ещё бы. За фруктовый шампунь отдала целых пять туйе. Косметика и парфюмерия здесь была выше всяких похвал – качественная и натуральная. С естественными природными ароматами. А у Адама, помимо слуха, был неплохо развит нюх. Не так, как у меня, но всё-таки.　
– Не пользуйся тем, что я устала. И вообще, пока ты мне тут зубы заговариваешь, остывает чай.　
Лис тяжко вздохнул, недовольно посетовал на то, какая я бессердечная и-таки отстал. Временно. Глядя в хитрющие глаза, подозревала, что уже завтра меня снова ждёт очередная порция внимания.　
– В Дом Покровительницы ходила? – неожиданно сменил тему Адам.　
– Не-а, – я лениво потянулась и, не сдержавшись, зевнула. – Сегодня законный выходной.
После разговора с Иланой я составила расписание, и теперь ходила в храм через день. Толку по-прежнему не было, но зато блондинка перестала доставать по этому поводу. Она вообще в последнее время не попадалась мне на глаза, не искала встреч и не пыталась поговорить. Должно быть, её вполне устраивало теперешнее положение вещей и моя мнимая покорность.　
Оно и к лучшему.

* * *

На следующее утро я встала пораньше. Вообще-то в последнее время и так переквалифицировалась из недолисы в жаворонка, но этот подъём бил все рекорды.　
Часы показывали полпятого.　
Не прекращая зевать, поплелась умываться и вычёсывать волосы, а затем спустилась вниз, заваривать крепкий кофе.　
На этот день было запланировано очень много всего, и требовалось быть в форме. Краем глаза следя за поставленной на плиту туркой, я растопила печь. В этом деле стала если не профи, то умельцем – однозначно.　
Параллельно на скорую руку сообразила смесь для творожной запеканки и отправила её в духовку. Обожаю творог. В любом виде. И даже вечно подгоревшее творожное нечто, подаваемое на завтрак в детдоме, не убило эту любовь.　
Особенно аппетитно получается, если добавить цедру лимона, ванилин и сухофрукты. Прелесть просто! И вкусно, и питательно, и быстро – что очень важно для завтрака.　
Подцепляя воздушную запеканку ложечкой и сдабривая её вишнёвым соусом, я делала заметки в неизменном блокноте. Кофе действовал, и мозг постепенно просыпался.　
Сегодня предстояло докупить необходимые продукты к открытию и сделать заготовки. Такие как слоёное тесто, которое потом можно заморозить, ореховое пралине для пирожных и прочее.　
Но самое важное – это поговорить с тэтой Роззи. Я намеревалась убедить бабульку пойти на должность повара. Её авириновый пирог покорил меня с первого кусочка, так что в навыках тэты сомневаться не приходилось.
К этому моменту в кафе имелся менеджер в роли Адама, грузчик в роли Сэма и официантки – я и Наоми. Да-да, помимо прочего, я решила на первых порах заниматься и этим. Больше на эту вакансию брать было некого. По крайней мере, пока.
Около семи в кафе заглянул новоиспечённый менеджер. К моему несказанному счастью, на работе лис умел быть серьёзным и вёл себя подобающе. Я вручила ему утверждённый список продуктов, и Адам отправился к поставщикам. Диан выдал ему разрешение на однодневное пребывание в городе, чему рыжий был несказанно рад. Как оказалось, местные жители крайне редко выбирались за пределы деревни.　
Когда я провожала его до калитки, собираясь после идти к бабульке, за забором уже стоял Ян. Вернее, не просто стоял, а от нетерпения притоптывал на месте. Как только лисёнок узнал, что я хочу предложить тате Роззи место повара, так тут же объявил, что будет помогать её уговаривать. Ян по-прежнему пребывал в полнейшем восторге от открытия кафе и старался всячески нам помогать.　
Попрощавшись с Адамом, который ехал в Тамаринд на телеге Руфа, мы с лисёнком поспешили к нему домой. Бабулька была ранней пташкой, так что муки совести за такой визит не терзали.　
– Кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро! – усмехнулась я, когда Ян открыл входную дверь.　
В этот момент так и чувствовала себя Винни-Пухом, который в сопровождении Пятачка идёт домой к бедному Кролику.　
Тата Роззи обнаружилась сидящей в своём любимом кресле-качалке. Они вязала и с причмокиванием попивала травяной чай. На наше появление бабулька отреагировала закономерно – то есть никак.　
Не посмотрела на меня даже тогда, когда я села напротив. До чего всё-таки интересный персонаж. Не знаешь, как к ней и подступиться.　
Ян как-то упомянул, что его родители погибли. С тех пор они остались вдвоём с бабушкой, и та как могла, за ним присматривала. С того же самого времени она и стала несколько странной. Неразговорчивой и замкнутой.　
– Тата Роззи, у меня к вам очень важный разговор.
Ответом мне было привычное причмокивание и никакого зрительного контакта. Но за то время, что знаю бабульку, я уже успела немного научиться распознавать её настроение. Так вот сейчас она была вполне расположена к диалогу.　
– Дело в том, что я хочу предложить вам работу в кафе. Буду очень рада, если такой замечательный повар станет готовить в «Сладостях и Пряностях».　
Спицы в руках тэты на короткое мгновение замерли, но уже через несколько секунд продолжили сплетать из нитей нужный узор.　
– У нас очень хороший коллектив и дружественная обстановка, – теперь я чувствовала себя истинным работодателем. Даже странно, обычно находилась по другую сторону баррикад. – Зарплата будет достойной. Уверяю, вы не пожалеете. Кроме того, вначале можно просто попробовать. Готовить, скажем…только ваш фирменный авириновый пирог. Если понравится – продолжите. Нет – уйдёте вместе с выданным авансом.　
– Бабуль, соглашайся! – завопил Ян, неугомонно кружащий вокруг тэты. – Ну что тебе стоит? Знаешь, как здорово будет? А я стану тебе помогать! Честно-честно! Буду чистить фрукты, овощи, разделывать рыбу…ты знаешь, я это умею!　
Вначале показалось, что энтузиазм внука не возымел никакого эффекта.　
Ключевое слово – показалось.　
Возымел и даже очень.　
Спицы снова замерли, и на сей раз бабулька удостоила меня взглядом. Она задумчиво и несколько оценивающе всматривалась мне в лицо. Создавалось ощущение, что ещё немного, и в умении прожигать взглядом дыры, тэта переплюнет типчика.　
– Хорошо, – бабулька была, как всегда, лаконична. – До семи.　
– Простите, что? – не сразу сообразила, о чём она говорит.　
– Смена до семи. Потом по расписанию ложусь спать.
Я поспешно закивала:　
– Да-да, конечно. Сон – это святое.　
Мысленно возликовала. Уговорить её оказалось даже проще, чем я предполагала. А что до работы, то нужно будет тщательно следить за тем, чтобы тэта не переутомлялась и работала в удовольствие. Возраст, как-никак.　
И вообще, пусть я наивная идеалистка, но хочу, чтобы работа в кафе приносила в первую очередь радость. Никакой рутины и криков со стороны начальства. Никаких ссор и грубостей. Никакого негатива. Только уют, приятная атмосфера дружного коллектива и ощущение, что находишься дома.　
Сама всегда мечтала посетить такое заведение. Где бы возникало ощущение, что забежала на родную кухоньку полакомиться чем-нибудь вкусным.　
Когда я, попрощавшись, уже собралась уходить, тэта Роззи внезапно заговорила. Причём слов произнесла едва ли не больше, чем за всё время нашего знакомства.　
– Не слушай Танид. Дрянные они. Делай, как знаешь и на поводу не иди. Никто тебе здесь правду не скажет, самой до всего дойти надо. А вот на турьера надеяться можешь, этот хороший. Раз сказал, что поможет, значит, слово сдержит.　
Не дойдя до двери, я замерла. Хотя тэта озвучила то, что я и так знала, её слова всё равно взбудоражили. Одно дело чувствовать самой, и совсем другое – слышать мнение со стороны. Бабулька удивила. Складывалось такое ощущение, что все вокруг что-то знают, но открыто не говорят. Тата Роззи и тэта Бертина так точно.　
– Почему Танид, как вы выразились – дрянные? – спросила, обернувшись.
Как и ожидалось, откровение бабульки иссякло. Умелые пальцы вновь орудовали спицами, и взгляд был опущен на вяжущееся кружево. Кажется, тэта вязала салфетку.　
Не знаю, почему обратила на это внимание, но узор показался очень знакомым. Плетение было сложным и редким, но я была уверена, что видела его раньше.　
Помотала головой, отгоняя наваждение, толкнула дверь и вышла на улицу. Уже окончательно рассвело, и рассеянный солнечный свет обласкал деревню. Кроны растущих вдоль дороги клёнов окончательно побагровели, и казалось, что всё вокруг охватило пламя.　
Красиво.　
Воздух сегодня какой-то особенный. Кажется, так пахнет ожидание перемен.　
Невдалеке слышались какие-то разговоры и стук топора. У дома Руфа мычала корова – наш самый главный поставщик молочной продукции.　
Сойдя с крыльца, я услышала позади себя громкие шаги, хлопок двери и в следующее мгновение меня нагнал Ян:　
– Алис, ты не обращай внимания, у бабушки иногда такое бывает. Приезжий знахарь как-то говорил, что она того…этого…короче от старости немного. Ты куда сейчас?　
Хороший вопрос. Разговор вышел короче, чем я ожидала, и сейчас неожиданно появилось свободное время. Примерно через час был назначен общий сбор в кафе для финальных приготовлений и генеральной уборки.　
– Пойду, прогуляюсь, – я улыбнулась мальчонке и возвела глаза к золотистому небу. – Давно не доводилось просто так пройтись.　
Ян смущённо потупился и, прочертив носочком по дороге, спросил:　
– А можешь меня на велике покатать?
Кивнув, я протянула ему руку и вместе с радостным лисёнком поспешила в кафе за велосипедом. Местные дети с ума сходили по этому развлечению, и чуть ли не каждый день терроризировали Адама, прося провезти их на багажнике. Чувствую, после того, как покатаю по деревне Яна, доставать начнут и меня.　
Но это только в радость – люблю возиться с детьми. Они гораздо искреннее и честнее взрослых, а это, по-моему, самое главное.　
Гербарий, которым я украсила переднюю корзину велика, совсем засох, и я заменила его на новый. После захватила рюкзачок, куда забросила пару яблок и дневник Дэлии, выкатила велик из сарая и предложила лисёнку усаживаться.　
– А, может, до озера? – Ян хитро прикрыл один глаз.　
Бросив задумчивый взгляд на гудящий от ветра лес, я неуверенно протянула:　
– Даже не знаю…Диан и Адам в городе, сопроводить нас некому.　
Памятуя предостережение типчика, соваться туда одной не очень-то и хотелось. Сомневаюсь, что в лесу опасно, но турьер потом упрёками замучает.　
– Ну пожа-а-луйста, – протянул мальчишка, сложив руки в умоляющем жесте. – Мы быстренько! А если что, я буду тебя защищать!　
У него был такой воинственный вид, что я рассмеялась:　
– Ладно, герой. Поехали.　
Довольный Ян плюхнулся на багажник, и я надавила на педали. Щупленький лисёнок весил всего ничего, так что ехать было легко. Нас окружали разноцветные листья, среди которых преобладали багряные и алые оттенки. Горьковатый запах увядания нёс в себе последнее тепло осеннего солнца. Лучи рассеянно проникали сквозь кроны высоких деревьев, окутывая лес мягким светом.　
Чудесное утро. Столько света и трепещущих бликов, что хочется взять краски и запечатлеть эти моменты на холсте. Жаль, что художник из меня такой же, как музыкант.
У озера было очень тихо. Невольно возникало чувство, что в этом месте время замерло, позволив насладиться прекрасными минутами. Только глухое перешёптывание сухих листьев робко вплеталось в эту идиллию, чем совсем её не портило.　
В деревне я даже не заметила, что Ян прихватил с собой складную удочку. Пока я пристраивала велосипед, он подбежал к берегу и уже забросил её в озеро. Над водой мерно покачивался красный поплавок. Теперь понятно, почему лисёнок так сюда рвался – захотелось порыбачить. Жаль, времени в запасе не так уж много. Максимум что я могла себе позволить – это полчаса. Работа не ждёт, а вешать всю уборку на Наоми и остальных было бы с моей стороны верхом свинства.　
Решив не тратить время зря, я нарвала немного шиповника. Давно собиралась добавить его в травяной сбор, и неизвестно, когда ещё представится возможность здесь побывать.　
После с чистой совестью села на пожухшую траву и достала дневник Дэлии. Сначала хотела прихватить вместо него конституцию, но идея таскать с собой увесистый талмуд не слишком вдохновляла. Лучше продолжу его изучение вечером.　
Только я открыла нужную страницу дневника, как рядом раздался громкий плеск воды.　
– Алиска, посмотри, что я поймал!　
Подняла взгляд и увидела, что Ян держит в руках упитанного карася. Очень упитанного, я бы сказала.　
– Ну ты даёшь! – искренне восхитилась его рыбацкими способностями.　
Всего несколько минут, и такой улов! Я бы за это время в лучшем случае поймала дырявый ботинок.　
Мальчишка буквально светился от гордости и, с важным видом выслушав мои похвалы, вернулся к своему занятию.
А я – к своему.　
Было приятно вновь погрузиться в давно ушедший апрель и жутко интересно узнать, что случилось с Дэлией дальше. Уже в который раз меня так и подмывало заглянуть на последние страницы, но я себя отдёргивала. Только всё впечатление испорчу, а хочется смаковать каждый момент. Распробовать, медленно перекатывать на языке, точно сладкий леденец.　
Дэлия снова писала о рыжем лисе, которого она так и не называла по имени. Они продолжали встречаться на озере, где он однажды открыто признался ей в любви. Девушка ответила ему тем же, и их радость мгновенно омрачилась грустью. Что делать дальше, влюблённые не знали. Согласно законам, такой мезальянс был невозможен, и о свадьбе не могло идти и речи. Им не приходилось ждать благословения не то что от Покровительницы, но даже от родителей.　
Да…вот так и начинаешь ценить двадцать первый век и привычные порядки. Захотели пожениться – женитесь, и никаких препятствий. Разве что со свекровью или тёщей не повезёт, но это всего лишь маленькая неприятность.　
Неожиданно снова раздался плеск воды. И на этот раз он был гораздо громче, чем в предыдущий.　
– Что, опять поймал? Судя по звуку, рыба не меньше, чем…　
Я не договорила, наткнувшись взглядом на пустой берег. Всего доли секунды длилось непонимание, а затем я заметила посреди озера лодку. Пока читала дневник, Ян отвязал её от берега и решил отплыть туда, где глубже.　
Движения опережали мысли.　
Практически не задумываясь, я на ходу скинула кеды с ветровкой и бросилась в воду. Колючий холод впился в кожу, но я едва ли обратила на это внимание. Гребя к лодке, что есть силы, думала только о том, чтобы успеть.　
По воде шли круги, поплавок продолжал качаться.
На поверхность всплывали небольшие пузырьки воздуха.　
Рядом проплыли несколько водомерок.　
Невольно отмечалась каждая мелочь, а время вновь услужливо замерло, растягивая секунды и превращая их в часы.　
Я задержала дыхание, нырнула под воду и принялась отыскивать взглядом знакомую жёлтую курточку. Осенью озеро было чистым, и потому заметила её практически сразу.　
В памяти отпечатались рыжие волосы, развевающиеся в зелёной воде, словно от ветра.　
Я погрузилась ещё на метр вниз и, обхватив Яна за пояс, изо всех сил толкнула его наверх. Не выпуская лисёнка, сама потянулась следом и, оказавшись на поверхности, с трудом перекинула его через борт лодки.　
Действовать нужно было быстро. Кое-как вскарабкалась следом и судорожно всмотрелась в бледное лицо.　
– Дыши, пожалуйста…дыши! – впервые в жизни по-настоящему пригодились навыки оказания первой помощи.　
Много времени не потребовалось, и буквально через десяток секунд Ян закашлялся. Я перевернула его на бок, позволяя воде выйти, и ощутила, как дрожат руки. Не обращая внимания на клацанье зубов и налипшие на лицо, мокрые волосы, порывисто его обняла:　
– Зачем? – голос звучал низко и хрипло. – Зачем ты полез в эту лодку?!　
Испуганный Ян, казалось, не до конца понимал, что произошло:　
– Там была рыба, хотел посмотреть…наклонился…а она…и я…я умею плавать! Не знаю, почему…　
Я быстро погребла к берегу. От мокрой одежды становилось совсем холодно.
Раздев Яна по пояс, заставила его надеть мою сухую ветровку. Затем велела ему садиться на багажник, на ходу вспомнила про рюкзак и, перекинув его через плечо, что есть мочи погнала в деревню.　
Путь обратно оказался ужасно утомительным. Меня по-прежнему трясло, и только чудом удавалось заставить ноги слушаться. Пока ехали, я постоянно оглядывалась, проверяя как там Ян. Лисёнок вцепился в моё сидение мёртвой хваткой, но вместе с тем первый шок прошёл.　
Несмотря на переизбыток эмоций, меня не отпускало одно странное чувство. Пока были на озере и ехали по лесу, казалось, что за нами пристально наблюдают. Вернее – за мной. И взгляд этот был непривычным. Внимательным и немного тяжёлым.　
Странное ощущение можно было бы списать на стресс, но я уже научилась доверять своей интуиции. Понимала, что и теперь она меня не обманывает.　
Как только мы выехали в деревню, сверлящий взгляд исчез, и я моментально о нём забыла. Требовалось поскорее отвезти Яна домой и удостовериться, что с ним всё будет в порядке.

Глава 17
Серебряный ключик души

Передав лисёнка бабульке, я ощутила несказанное облегчение. Судя по виду, Ян себя чувствовал гораздо лучше меня. Дети – они такие, намного легче переносят стресс.　
Пока я объясняла, что случилось, тэта Роззи достала из сундука сухую одежду и полотенце. Последним тут же принялась растирать возмущающегося мальчишку.　
– Ба, я и сам могу! – причитал Ян, пытаясь вырваться – Уже не маленький!　
– А ты чего стоишь? – вместо ответа внуку, бабулька обратилась ко мне. – Иди в баню!　
Я чуть не поперхнулась.　
Если бы не знала, что подразумеваются лисьи купальни, то решила бы, что меня только что культурно послали.　
Идея с банями была здравой, и в этот момент мне как никогда хотелось туда попасть. Несмотря на то, что вошла в тёплый дом, меня по-прежнему знобило.　
Вернув ветровку хозяину – то есть себе, накинула капюшон и в очередной раз села на велик. Думала пройтись пешком, но решила, что если уж суждено простыть, то эта короткая поездка ничего не решит.　
Сторож, которого я в последнее время регулярно снабжала вкусными обедами, беспрекословно пропустил меня внутрь.　
Войдя в парилку, я попала в паровой рай. Правда, зубы продолжали клацать ещё добрых минут десять. Зато каким блаженством было вылить на себя несколько литров горячей воды! Под конец и вовсе забралась в лохань, напоминающую гигантское ведро. Её установили здесь совсем недавно, и мне ещё не доводилось её опробовать.　
Блаженство.
А вот в полюбившийся бассейн окунаться не стала. Хватит на сегодня плавания. Перед глазами до сих пор стояла удаляющаяся вниз жёлтая курточка и развевающиеся в воде рыжие волосы. Стоило об этом подумать, как внутри всё переворачивалось.　
Сегодня и мне, и Яну безусловно, повезло. Если бы не заметила, как он тонет, никогда бы себе не простила.　
Купальщица, которая каким-то образом уже успела узнать о случившемся, выдала мне тёплый халат. Укутавшись в него и туго завязав пояс, я надела поверх ветровку и замотала на голову махровое полотенце. Обувью меня тоже не обидели. Войдя в моё положение, девушка принесла носки и какие-то ботинки.　
Когда я вышла из бани, видок был ещё тот. Хотя, это как раз меня заботило меньше всего. Жители деревни уже привыкли видеть мими, разгуливающую в подобном наряде. Так что удивление подобное шествие у них не вызвало.　
Зато я в очередной раз убедилась в том, что слухи разносятся по деревне со скоростью света. Не успела войти в кафе, как на меня буквально со всех сторон обрушилась лавина вопросов. Пришедшие для уборки лисы выглядели до того взволнованными и запаниковавшими, что мне даже стало неловко то того, что я явилась причиной их беспокойства.　
– Так это правда?! – от цепкого взгляда Наоми не укрылся мой внешний вид. – Ты спасла тонущего Яна?　
В этот момент я возблагодарила небеса за то, что здесь нет Адама, и что ещё более важно – Диана. От этих бы не отвязалась.　
– Правда, но давайте не будем об этом, – выдавила какую-никакую улыбку. – Я в порядке. Уборка из-за этого никуда денется, так что пойду переоденусь, а потом мы ею займёмся.
Моим планам пришёл пушистый полярный зверь сразу после того, как я их озвучила. Все наперебой стали заверять, что мне нужно отдохнуть, и они прекрасно справятся сами. От той заботы, которой лисы пытались меня окружить, на глазах выступили невольные слёзы. Да за меня ни разу в жизни так не беспокоились!　
Свои позиции насчёт уборки я сдала, но вот совсем бездельничать не собиралась. Переодевшись в нормальную повседневную одежду, спустилась вниз и отправилась на кухню. Здесь Наоми заставила меня выпить несколько кружек крепкого чая и проглотить какую-то горькую микстуру. Так, для профилактики.　
А после я взялась за заготовки. Начала со слоёного теста и закончила пралине. Если второе делалось элементарно, то с тестом пришлось повозиться. Пожалуй, слоёное – самая сложная разновидность. Чтобы правильно его приготовить, нужно очень и очень постараться. Правильно распределить масло между слоями, несколько раз замораживать и раскатывать в строго определённом направлении.　
Зато для меня этот процесс стал своего рода медитацией, и я расслабилась. Наверное, многие посчитали бы меня ненормальной, но кулинария для меня – всё. А в последнее время и вовсе стала занимать большую часть жизни.　
Когда есть мечта – ты к ней стремишься. Когда до осуществления остаётся совсем чуть-чуть – полностью ей отдаёшься.　
Даже те проблемы, которые, казалось бы, наиболее важны, занимают меньшую часть мыслей. Но уверена, как только состоится торжественное открытие, я вернусь в норму.　
Диан с Адамом по-прежнему пропадали в городе, так что пока я была на кухне, шефство над работниками взяла Наоми. В последнее время девушка стала очень активной, в ней пробудились те качества, которые она прежде скрывала. Если бы нужно было охарактеризовать её всего одним словом, я бы сказала – бунтарка. Лисичка обладала боевым духом, живостью и задорными искорками, пляшущими в карих глазах. И эти её качества мне очень импонировали. Кажется, незаметно для самой себя, я обзавелась хорошей подругой.
Горячий травяной чай вкупе с неприятной микстурой благостно отразился на моём самочувствии. Стресс окончательно отступил, и все негативные чувства улеглись.
Когда я занималась раскатыванием второй партии теста, неожиданно позвонили в дверной колокольчик. Кстати, эту маленькую прелесть я купила всё в тех же «Лисьих мелочах». Решила, что он будет крайне полезен. Хоть это и кафе, но вечерами всё-таки является моим домом. И превращать его в проходной двор мне совсем не хочется.　
Отряхнув руки от муки и стерев её же с кончика носа, я вышла с кухни. Прошла через два зала и, оказавшись у входа, открыла культурному визитёру. Дверь была не заперта, так что он спокойно мог войти без приглашения.　
– Алис, кто там? – Наоми оторвалась от мытья пола и посмотрела на входную дверь.　
На пороге обнаружилась тэта Бертина. Она держала в руках корзину, покрытую льняным полотенцем. Хотя я и не видела содержимого, по запаху поняла – яблоки, груши и другие фрукты. Причём не свежие, а в виде джемов и варенья.　
– Алисонька, это тебе, – посмотрев на меня, тэта улыбнулась. – У меня закаток много, а в кафе пригодится.　
Приняв корзинку, я искренне поблагодарила старую лисицу и пригласила её пройти. Следуя за ней в малый зал, чувствовала, что она пришла не только для того, чтобы передать гостинцы.　
И чутьё в очередной раз меня не подвело.　
– Ты знаешь, в последний час только и разговоров, что о твоём подвиге, – тэта разместилась за одним из столиков. – Думаю, ещё до утра не стихнут.　
С тех пор, как она по моей просьбе стала обращаться ко мне по имени и на «ты», стало гораздо проще. Появилась какая-то особая душевность и доверительность.　
– И это хорошо, – не дожидаясь ответа, продолжила тэта Бертина. – Сейчас многие станут относиться к тебе благосклонней. Если сумеешь заручиться поддержкой жителей деревни, мими Плане станет гораздо сложнее на тебя влиять.
Глядя на лисицу, я в очередной раз убедилась в том, что она желает помочь. Совсем недавно нам удалось поговорить по душам, и хотя тэта снова была не до конца откровенна, в её искренности сомневаться не приходилось. Тата Бертина чтила законы и относилась к Плане с должным почтением. Но вот уважения не испытывала. Как показала практика, одно не всегда подразумевает другое.　
Но мне казалось, что существует ещё что-то, о чём тэта не может говорить. Именно не может. Даже при всём желании. И это вызывало очередные вопросы.　
– Да, Алиса сегодня герой дня! – встряла в разговор Наоми. – Плана, наверное, лопается от злости, чтоб ей пусто было!　
Тата Бертина искоса взглянула на девушку и укоризненно покачала головой. Но говорить ничего не стала – видимо, и сама думала точно так же.　
К этому времени наступил обед, и в главном зале накрыли стол. Обедать и ужинать вместе стало у нас своего рода традицией, но сегодня я её нарушила. Есть совершенно не хотелось – наверное, всё-таки сказывался утренний стресс.　
Пока все наслаждались отменным пловом, я вновь вернулась к своему тесту. Так увлеклась процессом, что даже не заметила, как около меня вновь появилась тэта Бертина. Она взгромоздилась на деревянный табурет, отчего тот жалобно скрипнул, и с интересом посматривала на мои манипуляции.　
Отправив тесто в морозилку, я принялась расставлять по полочкам принесённые ею закатки. В какой-то момент, когда в очередной раз наклонялась к корзинке, из- под платья выглянул любимый кулончик. Всегда носила его, не снимая. До сих пор помню, как увидела его на витрине ювелирного магазина. Маленький серебряный ключик. Эта была любовь с первого взгляда. Да-да, точно такая, как в случае со шкафом и вывеской.　
Влюбляться в вещи – это по мне. Наверное, во мне всё-таки слишком много странностей. Или, как подумали бы некоторые – глупости.
В тот далёкий день как раз заработала свои первые деньги. Вся зарплата за месяц работы курьером ушла на покупку. Зато ключик для меня стал своего рода талисманом. И никаких денег было не жалко на тот восторг, который появился, как только надела вожделенное украшение на шею.　
Машинально спрятав его обратно под кофточку, я внезапно поймала удивлённый взгляд тэты. Хотя, удивлённый – это ещё мягко сказано. Очень мягко. Скорее он был изумлённо-неверящим.　
– Это серебро? – спросила она не своим голосом и даже слегка подалась назад.　
Бедный табурет снова скрипнул, непривычный к таким нагрузкам.　
Я ответила ей не менее удивлённым взглядом, после чего снова вытащила кулончик наружу. Посмотрела на него, затем на лисицу и недоумённо кивнула.　
Глаза тэты расширились, хотя казалось, что больше уже просто некуда.　
– Ты…давно его носишь?　
– Года четыре, – ответила, не задумываясь. – Практически не снимая.　
Тата Бертина несколько мгновений молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Почему-то казалось, что она вот-вот с воплями схватится за сердце. Но лисица сдержалась.　
– Двуликие не носят серебро, – наконец, произнесла она. – Оно лишает нас возможности превращений. Это яд, блокирующий вторую суть. Кулон был на тебе очень долго…слишком долго.　
– Выходит, это из-за него не пробуждается моя лиса? – спросила я, хотя ответ был и так очевиден.
На некоторое время воцарилось молчание.　
И я, и тэта вновь задумались, причём об одном и том же.　
– Для меня это будет иметь какие-то последствия? – решила прояснить главное. – Вы что-то говорили о возникающей боли, если не провести инициацию вовремя.　
Тата Бертина выглядела непривычно растерянной:　
– Должна признать, я не знаю, что ответить. Таких случаев единицы, и подробности мне не известны. В древние времена, когда лисы были подвержены гонениям, на некоторых из нас принудительно надевали серебряные браслеты. Люди боялись второй сущности двуликих, считая нас чуть ли не монстрами. Те, кто носил серебро постоянно, постепенно чахли. Лисий облик – наша вторая половина. Частичка нашей души, дарованная природой. Отнять её, значит обрести двуликого на безразличное существование.　
С последним утверждением я бы могла поспорить. Как-никак, жила себе припеваючи в облике обычного человека и не знала никаких проблем. Но перебивать тэту всё-таки не стала.　
– С тобой всё несколько иначе. Практически всю жизнь ты провела в немагическом мире. С другим устройством и другими законами. Окружение всегда оказывает влияние, и это не могло не сказаться на тебе. Не знаю, как именно, но ты определённо отличаешься от нам подобных.　
Хм…может, мне начать считать свои особенности тире недостатки? Так и хочется прибегнуть к детской игре. Нарисовать две картинки, изобразив на первой себя, а на второй среднестатистического лиса. И подписать «найди миллион отличий».　
Кулончик я сняла. Со вздохом, сожалением и тоскливым взглядом. Не потому что он якобы губителен, а чтобы не вызывать лишних вопросов. Если кто-то, кроме близких друзей, узнает, что помимо странного цвета волос я ещё и ношу серебро… изгонят. Не просто изгонят – погонят поганой метлой. Более чем уверена.
– То есть получается, что шансы превратиться практически равны нулю? – по моему лицу скользнула невольная улыбка. – Но…это ведь замечательно. Я нужна семье Вилир для подпитки источника. А, точнее, им нужна стандартная высшая лисица. Я в этом смысле «неформат», а значит – не подхожу.　
Улыбка стала шире, и от неожиданного решения проблемы я радостно хлопнула в ладоши.　
– Практически – не значит точно. Вполне возможно, если перестанешь носить кулон, всё придёт в норму, – задумчиво проговорила тэта Бертина. – Если хочешь послушать совета старой лисицы, то не спеши радоваться раньше времени. Не забывай, что без статуса невесты Виатора, ты Плане не нужна. Как ни больно говорить, но это так. Неизвестно как она себя поведёт в данной ситуации, так что лучше ей пока находиться в неведении. А тебе делать вид, что следуешь вашему уговору.　
В общем и целом, мысли тэты были созвучны моим. Победу праздновать рано, к тому же точно неизвестно, чем для меня обернётся вся эта ситуация. Хочется верить, что повернётся лицом. И кстати, придётся распрощаться с серебряными столовыми приборами, купленными для кафе. Заменять их на другие. И почему только с кем-нибудь не посоветовалась, прежде чем приобретать?　
Алиса в своём репертуаре.　
Увидела. Понравилось. Купила.　
Работу на кухне закончила быстрее, чем планировала. Когда в последний раз за сегодня клала тесто в морозилку, часы показывали полпятого.　
Странно, а на улице почему-то темно.　
Выглянув в окно, обнаружила, что собирается гроза. Небо неожиданно потемнело и окрасилось в чернильные оттенки. На его фоне яркие кроны выглядели особенно ярко.
Тата Бертина поспешила домой, сославшись на то, что не хочет промокнуть. Этим же руководствовались и большинство работников, желая сократить себе рабочий день. Оно и понятно – суббота, как ни как. А мы в последнее время и так трудимся без выходных.　
Такими темпами до открытия можно и не дожить.　
– Может, мне всё-таки остаться? – обеспокоенно поинтересовалась Наоми, когда все уже разошлись. – Ты до сих пор какая-то бледная.　
– Всё со мной нормально, – решительно возразила я. – А вот тебе нужно как следует отдохнуть. И родителям с расфасовкой урожая помочь. Они просили, помнишь? Заодно и для кафе специи отберёшь.　
Наоми обречённо вздохнула, ещё раз уточнила, всё ли со мной нормально, и скрылась за дверью.　
После её ухода я поднялась к себе и обессиленно рухнула на матрац. Жутко устала. Почему-то когда работаешь, усталости почти не чувствуешь, а стоит прилечь – она тут же даёт о себе знать.　
Несколько минут лежала, раскинув руки и бесцельно смотря в потолок. Потом пришла к выводу, что время – деньги. А полный покой – непозволительная роскошь.　
Я решила всерьёз взяться за чтение дневника и конституции. Никогда не была легкомысленной, а в последнее время слишком часто пускаю всё на самотёк. Так не годиться. Нужно брать дело в свои руки, а не ловить удачу за хвост.　
Всегда везти не может.　
Собралась начать с дневника. Не вставая с матраца, я протянула руку к тому месту, где он обычно лежал, но обнаружила лишь пустоту. Тут же вспомнила, что утром брала его с собой на озеро.
Всё так же не вставая, притянула к себе рюкзак. Извлекла из него блокнот, пару яблок, которые мы с Яном так и не съели, шариковую ручку и…снова наткнулась на пустоту.　
Дневника не было.　
Спустя пару секунд я с ужасом осознала, что забыла его на озере. Из-за происшествия с лисёнком о дневнике даже не вспомнила. Он так и остался лежать на берегу, среди примятой травы.　
Я перевела взгляд на окно, и обнаружила, что тучи стали ещё темнее.　
Похоже, с матраца всё-таки придётся встать. Если не успею вернуться на озеро до того момента, как начнётся дождь, с прочтением записей придётся распрощаться. Всё размоется.　
Ехать в лес, тем более вечером и в такую непогоду было явно не лучшей идеей, если не сказать – худшей. Но выбора я себе не оставила. За собственную невнимательность приходилось расплачиваться.　
Ветер усиливался. Он подхватывал шелестящие листья и бросал их в лицо, когда верный велик мчал меня по просёлочной дороге. Небо стало совсем тёмным – похожим на лист бумаги, по которому расползлись пролитые чернила. Невдалеке гремел гром, который с каждым разом звучал всё громче.　
Когда я въезжала в лес, блеснула первая вспышка молнии, а в воздухе отчётливо проступил запах соли. Всегда считала, что гроза пахнет озоном, но на этот раз всё было по-другому. Надвигающаяся буря действительно имела солёный оттенок.　
Педали натужно скрипели, волосы развевались в разные стороны и лезли в глаза. А усталость никуда не делась. Ужасно хотелось поскорее со всем разделаться и снова оказаться дома. Засесть с чашечкой чего-нибудь горячего перед горящим камином и читать, читать, читать…　
Пока я ехала через лес, наверное, тысячу раз отругала себя за невнимательность. Дневник – не безделица, а важная вещь. И даже при утренней ситуации забыть его на озере, было просто непозволительно.
В душе рождалось какое-то смутное ощущение тревоги. Холодное, липкое и очень неприятное. Так и чувствовалось приближение чего-то нехорошего. И чутьё предупреждало не только о надвигающейся грозе.　
Только теперь вспомнилось ощущение того, что утром за мной кто-то наблюдал. За всей суматохой этой обстоятельство совсем вылетело из головы. И сейчас, посреди мрачноватого, негостеприимного леса оно совсем не способствовало подъёму духа.　
По озеру, которое ещё утром было спокойно-безмятежным, гуляла рябь. Мелкие волны распугали водомерок. По берегу разносился дружный хор лягушек.　
Не теряя времени, я бросила велик прямо на землю и подошла к тому месту, где сидела утром. Пробежалась глазами по примятой траве, заглянула под лежащую рядом корягу, но дневника не обнаружила. Не было его и в районе нескольких ближайших метров.　
– И куда он делся? – спросила сама у себя, чувствуя, как с каждой секундой тревога разрастается.　
Я была уверена, что оставила его здесь. Возможно, кто-то побывал на озере днём и его забрал? Вот только кому нужна ничем не примечательная тетрадь? Сомнительно, что кто-то из жителей деревни помешан на рецептах настолько же, насколько и я. Разве что дети прибежали сюда играть и, увидев, дневник, решили его присвоить.　
Градус настроения стремительно падал, стремясь уйти в минус. Сегодня, определённо, не мой день.　
Я ещё раз обошла берег, напрасно надеясь отыскать тетрадь. В душе помимо тревоги нарастала злость. В первую очередь на себя, во вторую – на обстоятельства.　
В тот момент, когда я решила, что продолжать поиски бесполезно, и пора возвращаться обратно, прогремел особо мощный гром.　
А после прямо позади меня прозвучал вопрос:
– Не это потеряла?　
Я резко обернулась и оказалась нос к носу с наглым чёрным волком. Ардена Блэка узнала сразу. Хотя и виделись всего один раз в мэрии, забыть его лицо было просто невозможно.　
В руках волк держал знакомую мятную тетрадь, а его блестящие голубые глаза были прикованы ко мне. В них отчётливо виднелась насмешка, капелька торжества и бесконечное ощущение превосходства.　
Вынуждена признать, Блэк действительно меня превосходил. Во всех смыслах. Высокий, хищный и, несомненно, опасный. А ещё в лесу мы были абсолютно одни. Один на один.　
Но показывать шевельнувшийся в душе страх я не собиралась.　
– Как мило с твоей стороны подобрать мой утерянный дневник, – не отводя взгляда, я улыбнулась одними уголками губ и протянула вперёд руку.　
Волк мой жест проигнорировал, демонстративно пролистал несколько страниц и небрежно бросил:　
– Я прочитал несколько записей, ты ведь не против? Какая трогательная история любви. Дэлия и Олдерн.　
– Олдерн? – так удивилась, что даже забыла о страхе.　
А Блэк, похоже, не церемонился и заглянул в конец дневника. В той части, что я успела прочитать, Дэлия никогда не называла возлюбленного по имени.　
– Знаменитые личности, – усмехнулся волк, но его следующая фраза прозвучала резко. – Такие же мерзкие лжецы, как и все рыжие.　
Хотя я не знала Дэлии лично, всё равно испытывала к этой лисице искреннюю симпатию, и выслушивать о ней гадости не собиралась.
– Не смей так говорить! Волк, лис, обычный человек, или маг – нет никакой разницы. Важно только то, что в душе, а всё остальное предрассудки и пустая ненависть.　
Никогда не любила заниматься морализаторством, но промолчать не смогла.　
– Пустая, говоришь? – Арден Блэк угрожающе подался вперёд. – Думаешь, сильно умная? Вот только ты ни черта не знаешь. Вообще ничего!　
– Так просвети, – усилием воли заставила себя остаться на месте и не попятиться.　
В следующую секунду по запаху поняла, что мы у озера не одни. К нам приближались ещё двое волков – тех самых серых, с которыми мы уже встречались в мэрии. Блэк пришёл с неизменными приспешниками, и на честную игру рассчитывать не приходилось.　
– Кажется, мы обещали преподать рыжей полезный урок? – подойдя к нам, один из них в предвкушении осклабился.　
В голове моментально пронеслось сразу несколько мыслей – одна хуже другой.　
Тревога достигла пика, и по глазам волков я поняла, что настроены они решительно. Ненавидящие лисов и особенно род Танид, они решили отыграться на мне.

Глава 18
Сладкий поцелуй в солёную грозу

– И это волки? – я мысленно порадовалась, что голос прозвучал ровно. – Трое на одну девушку?　
Судя по физиономиям, такое понятие как благородство было им не знакомо. О совести эти морды тоже не слышали.　
Единственной надеждой был, как ни странно, Блэк. В его глазах, в отличие от двух других волков, виднелись проблески здравого смысла. Даже капелька того самого благородства всё-таки проглядывала. Такая маленькая, что её можно было принять за игру воображения. И, тем не менее, она была. Лисье чутьё подсказывало, что напрямую нападать на беззащитную девушку, пусть даже лису, он не будет. Скорее просто хочет напугать и восстановить репутацию в глазах соплеменников после того памятного случая в мэрии. Будь неладна та встреча! Надо же было на них нарваться.　
А вот серые морды были не прочь поиграть. В их взглядах явственно читался охотничий азарт. Они буквально жаждали, чтобы жертва – то есть я, выдала свой страх и бросилась бежать. А они бы догоняли, запугивали и упивались своим превосходством.　
Шиш им. Перебьются.　
Я по-прежнему смотрела в глаза высшему волку. Одновременно понимала, что он ждёт от меня этого шага. Более того – уверен, что именно так и поступлю, а после стану просить пощады. Его бы устроил такой расклад. Самолюбие бы потешилось, пресловутая репутация восстановилась, и в итоге они бы меня отпустили.　
Возможно, мне стоило поступить благоразумно и сделать то, чего от меня ждали.　
Но нет.　
За всю жизнь я никогда и не перед кем не прогибалась. Не унижалась.　
И этот случай не станет исключением.　
Гордость и чувство собственного достоинства – главное.
– Мужчины, само утверждающиеся за счёт хрупких женщин – слабаки, – спокойно произнесла я, не отводя взгляда. – Знаете, я была лучшего мнения о волках. Тем более, высших.　
Глаза Блэка стали такими же тёмными, как его фамилия. Серые утробно зарычали и, пригнувшись к земле, приготовились к прыжку. От них пахло холодом северных границ и бешеной яростью. Кажется, я сумела задеть морд за живое.　
– Но сегодня я готова быть великодушной.　
Стараясь ничем не выдавать, насколько напряжена, я включила в себе лису. Если нет шансов справиться с ними другим способом, придётся прибегнуть к хитрости.　
– Вы любите сладости?　
Показалось, что впервые за всё время разговора Арден Блэк мигнул. Серые, ещё недавно готовящиеся наброситься и растерзать меня в клочья, недоумённо переглянулись.　
– Действительно, спросила глупость…это лисы выбирают сладости. А волки предпочитают пряности, я права?　
Недоумение и замешательство теперь ощущались буквально физически.　
– Вам нравится кориандр и особый сорт базилика, растущего на севере. Чёрный молотый перец и барбарис, который, увы, редок в ваших краях. Красные плоды так красиво контрастируют с белым снегом…Но эстрагон – он особенный. Его душистый аромат, способный свести с ума одним только упоминанием. Пряный, терпкий, туманящий разум и ломающий волю…　
Я говорила и говорила, а волки стояли и слушали, словно зачарованные.　
– Щепотка молотого эстрагона – и несколько минут в раю…　
Незаметно для волков, запустила пальцы в карман джинсов и прошептала одними губами:
– Эс-тра-гон.　
Одним резким движением я протянула вперёд руку, одновременно разжимая ладонь. В воздухе закружились крупинки молотой травы, и её запах заполнил окружающее пространство.　
Полынь эстрагонная действует на волков как лёгкий наркотик. Это растение для них особенное, и влияет, как на котов валерьянка. Смешно, но щепотки достаточно, чтобы страшный волк на несколько мгновений превратился в милую дворняжку.　
Об этом некоторое время назад я прочитала в дневнике Дэлии, и ещё тогда сделала несколько заготовок – меленьких мешочков, рассчитанных на подобный случай. И ничуть не прогадала, когда решила постоянно носить их с собой.　
Морды моментально превратились, и передо мной стояли три крупных волка. Хотя, стояли – не совсем верное определение. Они повалились на спины и принялись качаться по земле, одновременно кусая друг друга и подвывая.　
Эстрагон действовал очень короткий промежуток времени, и пока волки пребывали вне себя, я бегом бросилась к велику. Небо содрогнулось, земля завибрировала от громового раската, и резко хлынул дождь. Показалось, что кто-то выплеснул на голову ведро холодной воды, а затем громко рассмеялся, сидя где-то там – высоко, среди туч.　
Косые капли хлестали по лицу, волосы налипли на лоб и щёки, а пальцы рук зашлись. Сердце стучало как бешеное, когда я сходу запрыгнула на свой верный транспорт. Ржавые педали натужно заскрипели, и велосипед поехал по мокрой траве.　
Я успела отъехать всего на пару метров, прежде чем ощутила, что начинаю падать на землю. Краем глаза успела уловить рядом какое-то движение и промелькнувшую тень. Высший волк очухался слишком быстро, и сейчас был зол. По-настоящему зол.
На этот раз инстинкты не просто кричали об опасности – они вопили, толкали к тому, чтобы убегать и прятаться. И на этот раз я их послушала. Упав на траву принялась отползать назад. Всё происходило настолько стремительно, что я даже не успела подняться на ноги.
Ладони заскользили по мокрому песку, а вскоре коснулись кромки воды – Арден Блэк наступал, притесняя меня к озеру.　
Серые продолжали возиться поблизости, всё ещё не отойдя от дурмана, высший неумолимо приближался, и мой выбор был невелик. Встретиться с яростью чёрного волка, или броситься в воду.　
Где-то на задворках сознания промелькнула мысль, что приходится оказываться в этом озере второй раз за один день…　
Голубые глаза хищно блестели, огромные лапы оторвались от земли в стремительном прыжке, а я даже не могла закрыть глаза. Просто смотрела на то, как расстояние между нами сокращается, и готовилась к прикосновению острых когтей.　
А потом появился он.　
Диан возник, словно из ниоткуда. Я не успела ничего понять и ощутила рядом едва уловимое тепло. Турьер встал ко мне спиной, загораживая от разозлённого высшего волка. Появление типчика стало сюрпризом и для Блэка, который на доли секунды замер, а затем снова зарычал.　
К этому моменту серые тоже пришли в себя и в одно мгновение оказались позади своего предводителя.　
– Это территория лисов, – произнёс Диан тоном, от которого невольно пробрало на дрожь. – Вы не только пересекли границу, но и совершили нападение на мими. Это непозволительно.
Я спешно поднялась на ноги, при этом поскользнувшись на чавкающем песке. Хотя и не видела лица мага, понимала, что он зол не меньше, чем волки. Даже в мэрии, когда Диан вёл себя как настоящий турьер, он не производил такого подавляющего впечатления. Этот его образ никак не хотел вязаться с привычным – насмешливым, ироничным и слегка легкомысленным.
Волки ощетинились и не переставали рычать. Они с Дианом стояли напротив и словно оценивали друг друга. В этот момент я думала только о том, что волки всё- таки выглядят внушительнее. Что может человек – пусть даже маг, против огромных разъярённых хищников?　
Но у типчика на этот счёт было иное мнение. Поза, широко расправленные плечи, прямая спина – всё говорило о том, что турьер не испытывает страх. Всё что угодно, но только не его.　
Между нами с Дианом и волками повисла напряжённая тишина, заполненная разгулявшейся стихией. Дождь хлестал как сумасшедший, пространство периодически сотрясали вибрации грома. Въедливый запах соли проступал настолько отчётливо, что затмевал все остальные.　
Солёная гроза.　
Действительно, солёная.　
Несмотря на хорошую реакцию, я не уловила момент, когда Диан подался вперёд. На короткую секунду исходящее от него тепло превратилось в опаляющий жар. Взметнулось нечто, похожее на пламя, и в следующий миг вместо двух серых и одного чёрного волка на берегу стояли люди. На левом запястье каждого поблёскивал серебряный браслет.　
Типчик отряхнул руки, и на землю осыпались крупицы серого пепла.　
– Согласно статье пятьдесят восьмой, пункту третьему вы арестованы. Советую проявить благоразумие и не сопротивляться. Идёте со мной. Через час вас переправят в город.　
События сменяли друг друга настолько стремительно, что я едва успевала переключаться с одного на другое. Мне казалось, что волки не послушают и попытаются сбежать, но ничего подобного не произошло. Блэк окинул Диана изучающим взглядом, затем на миг перевёл его на меня и коротко кивнул.
Ноги едва слушались, а сердце продолжало бешено стучать. До сих пор не верилось, что всё обошлось. Как бы я не пыталась подавлять страх всё то время, что находилась наедине с волками, в глубине души всё равно его испытывала. И прекрасно понимала, чем мог закончиться этот разговор.　
Перед тем как проследовать за Дианом, я подняла упавший дневник. Хоть в этом повезло – за чем приехала, с тем и уезжаю. К моему несказанному облегчению дневник не пострадал. Обложка перепачкалась, некоторые страницы помялись, но в целом всё было лучше, чем я ожидала. Переплёт не позволил воде попасть на бумагу, и записи остались целы. Почти все. Размылись только те страницы, на которых он был раскрыт, когда упал.　
Оставалось надеяться, что там был очередной рецепт, а не что-то важное.　
Когда мы подошли к лесу, оказалось, что Диан приехал на лошади. Не той, что была у Руфа, а на другой. Хотя лошадка пасечника тоже здесь присутствовала. На неё сел Блэк, типчик запрыгнул на свою, а серым мордам предстояло чапать пешком. И я не могла не позлорадствовать, зная, что они не могут превратиться.　
– Иди ко мне, – позвал Диан, увидев, что я собираюсь садиться на велосипед. – Железяку потом заберём.　
Подумав несколько мгновений, я решила, что лучше действительно ехать с ним. Ноги гудели, голова тоже, и организм устраивал бунт с лозунгом «долой эксплуатацию!» На сегодня лимит моих физических и моральных сил был исчерпан.　
Типчик помог мне забраться на лошадь, усадил впереди себя, и мы поехали в деревню.　
А дождь всё лил.　
Зараза.
Ехать было не то чтобы неудобно, но…несколько странно. И в какой-то степени волнительно. Впервые я чувствовала Диана настолько близко. Он крепко обнимал меня одной рукой, прижимая к себе и согревая. Будто боялся, что я снова могу оказаться в опасности.
А ведь приятно. И надёжно. И бесконечно тепло.　
Невольно вспомнился момент, когда мы так же мокли под дождём, стоя на трамвайной остановке. Сказал бы мне кто-нибудь тогда, чем всё обернётся – посчитала бы сумасшедшим.　
Из-за пешего темпа серых до деревни добирались приличное количество времени. Кажется, в какой-то момент я даже заснула, и проснулась только когда почувствовала, как меня сняли с лошади и взяли на руки.　
Стресс, пережитый дважды за этот день, брал своё. Я не сопротивлялась, когда Диан отнёс меня к себе домой, уложил на диван и поставил рядом горячий чай.　
За чай – отдельная безграничная благодарность. Вот в таких мелочах и проявляется настоящая забота.　
Он помог мне стащить мокрую ветровку, после чего я заверила, что дальше справлюсь сама.　
– Скоро вернусь. Разберусь с волками и приду, – на сосредоточенном лице Диана мелькнула мимолётная улыбка. – Не вздумай уходить.　
Я? Уходить? Да кто ж согласится покинуть тёплый дом, не менее тёплое одеяло и гораздо более тёплый чай в такую непогоду?　
– Спасибо, – негромко проговорила я, имея в виду не только вышеперечисленное. – За то, что пришёл вовремя.　
Диан снова улыбнулся, как-то по-особенному на меня посмотрел и нехотя вышел из комнаты. Дела не ждали, но я была уверена, что после его возвращения нас ждёт обстоятельный разговор.　
Вечер обещал быть долгим.
После того как осталась одна, я сняла насквозь промокшие джинсы со свитером и закуталась в любезно предложенное одеяло. И чхать на такие глупости как приличие и неловкость – здоровье дороже. Вообще удивлюсь, если после всего пережитого не подхвачу простуду.　
Горячий чай казался самой настоящей амброзией. От пара и жара камина покраснел кончик носа и щёки. Наверное, я походила на перезрелый, но очень довольный помидор. Как же мало иногда бывает нужно для счастья…　
Сонливость, как ни странно, спала. Чтобы не тратить время попусту, я открыла многострадальный дневник и погрузилась в чтение.

28 апреля 1989　
Сегодня мы решили, что сбежим и начнём жизнь в соседнем городе. У меня есть сбережения, которых должно хватить на первое время. У любимого тоже имеются деньги – их мы потратим на серебро. Чтобы жить среди людей, придётся его носить. Тогда, если повезёт, турьеры и простые горожане не распознают в нас двуликих. Конечно, нас будут искать. Особенно меня. Ведь матушка уже договорилась с почтенной семьёй высших, и жених вот-вот приедет на меня посмотреть.　
Наверное, я эгоистка, но по-другому поступить не могу. Стоит подумать, что придётся выходить замуж за нелюбимого, и внутри всё переворачивается. К тому же он вдвое старше…не хочу! Хотя и понимаю, что, уйдя из деревни, лишу источник большей части подпитки. А значит и положение нашей семьи ослабнет.　
И почему именно мне довелось родиться благословлённой? Лучше бы милость Покровительницы досталась сестричке. Она всегда так об этом мечтала…

Чем больше я читала, тем явственнее понимала, что ситуация Дэлии похожа на мою. А последние предложения и вовсе заставили насторожиться – что ещё за благословлённая? Если рассуждать логически, то, скорее всего, имеющая какую-то особую связь с Покровительницей и силу, способную заряжать источник.　
Я на миг отложила дневник, сделала глоток чая и задумалась. Почему-то царапнула фраза о «сестричке». Возникло неприятное ощущение, что я упускаю из виду нечто важное. Словно ответ на многие вопросы находится совсем близко, но мне никак не удаётся его уловить.　
Озарение пришло внезапно и будто по щелчку пальцев.　
Высшие лисы!　
Судя по той информации, которой я владела, Плана и Леонис жили здесь как минимум двадцать три года. Дневник Дэлии был датирован несколькими годами ранее.　
Разве могло жить в одной деревне сразу несколько семей высших?　
Даже если учесть, что до войны лисов было больше, подобное маловероятно.　
И какой из этого вывод? Плана и Дэлия родственницы. Насколько близкие, понять сложно, но можно предположить, что они сёстры. Слишком часто в дневнике упоминается сестричка, счастливо вышедшая замуж за высшего лиса. В этом отношении всё сходится.　
Но, если это так, то выходит, что Дэлия – моя тётя?　
Это открытие стало третьим потрясением за сегодняшний день.　
Конечно, доказательств не так уж много, но теперь я знаю, в каком направлении действовать. Возможно, мне повезёт, и дневник окажется ключом к вопросу «как избежать навязанной свадьбы?»　
Дэлия моя родственница…просто в голове не укладывается!
За всё время, что читаю дневник, я и так стала воспринимать её как близкого человека, и тут такое…　
Мне не терпелось продолжить чтение, чем и занялась.　

30 апреля 1989
Этой ночью всё решится. Мы условились встретиться на нашем месте – озере, а затем держать путь на север. В последнее время неспокойно, конфликт с волками разрастается с каждым днём, но надеюсь, нам удастся избежать встречи с серыми. Хотя Олдерн, втайне ото всех, имеет среди них хороших друзей, любых встреч лучше избегать. До тех пор, пока не пройдём через лес и не пересечём городскую черту. В городах другие законы, а семья Блэк обещает Олдерну покровительство в северных землях. В соседнем городке сейчас спокойнее, хотя вот уже несколько веков Тамаринд считается самым мирным городом. Время идёт, и всё меняется, но хочется верить, что вскоре снова вернётся на круги своя…　
В глубине души я понимаю, что войны не избежать. О, Покровительница, как же это бессмысленно! Почему волки и лисы не могут жить в мире? Мы ведь двуликие – имеем одну природу и схожие сущности. Зачем проливать кровь? Всегда виноваты обе стороны. И хотя родители винят во всём серых, я прекрасно понимаю, что мы виноваты не меньше. Лисы тоже хотят расширять границы.　
Как всё-таки глупо…всё равно всё решат маги. Турьеры не позволят вражде зайти слишком далеко, и неизвестно, чем всё закончится.　
Олдерн прав, и нужно пытаться решить конфликт миром.　
Хоть бы этой ночью всё получилось! Не передать словами, как сжимается сердце и бьётся пульс… так страшно и волнительно, что трудно дышать.　
Я открыла окно, и сейчас в комнате прохладно. Апрельский воздух такой свежий и вкусный.　
Больше всех не хочу расставаться с милой тэтой. Как же тяжело уходить, не прощаясь! Но рисковать нельзя.　
Дорогой дневник, пожелай нам удачи!

Я подняла взгляд от «дорогого дневника» и ошарашенно уставилась на пылающий в камине огонь, пытаясь переварить прочитанное.　
Переваривалось долго.　
Даже не знаю, что удивило больше – мои родственные связи с Дэлией, или её знакомство с семьёй высших волков.　
Опять Блэк…　
Теперь становилось ясно, откуда Арден знает Дэлию с Олдерном. Скорее всего, с ними общался его отец. Вот только случилось нечто такое, что не только разрушило их дружбу, но и разожгло ненависть.　
Теперь мне предстояло во что бы то ни стало докопаться до правды. Чтение дневника и последние события порождали всё новые и новые вопросы, которые увеличивались подобно снежному кому.　
И ответы на них напрямую касались меня, а значит, являлись очень важными.　
Вернувшись, Диан застал меня всё так же задумчиво смотрящей на огонь. Недопитый чай давно остыл, да и дрова в камине практически догорели.　
Подкинув пару поленьев, типчик опустился в соседнее кресло и устало вздохнул.　
– Что? Даже не попытаешься отчитать за самовольную отлучку?　
– А смысл? – Диан усмехнулся. – Что сделано, то сделано. И, кстати, ты молодец. Не думал, что догадаешься применить эстрагон. Откуда про него узнала?　
Вместо ответа я протянула ему дневник. Не очень хотелось выставлять личную жизнь Дэлии напоказ, но это было необходимо. Оттягивать чтение дальше не имело смысла, и я надеялась закончить его этой же ночью.　
Типчик удивлённо приподнял брови и пролистал несколько страниц. Затем бегло пробежался взглядом по некоторым записям, и его удивление усилилось.
– Даже не спрашивай, откуда я его взяла. Просто однажды легла спать и обнаружила дневник у себя на матраце. Знаю, нужно было рассказать о нём раньше. И вообще, признаю, я сглупила. Давно следовало его прочитать, но мне было так важно разобраться с кафе, что с дневником решила повременить. Ещё некоторое время назад я не понимала, насколько он важен. И не знала, что дневник напрямую касается меня.　
Я невесело усмехнулась:　
– Только сейчас дошло.　
Казалось, что Диан читает со скоростью света. Он без сожаления пролистывал записи с рецептами, личными переживаниями и прочими не слишком важными вещами.　
Его лицо отражало концентрацию и сосредоточенность.　
Прошло немало времени, прежде чем он, наконец, поднял на меня глаза и задумчиво произнёс:　
– Ты права, стоило показать мне дневник раньше. Это многое проясняет…очень многое.　
– Что ты имеешь в виду? – я невольно подалась вперёд. – Если есть какие-то сведенья, то расскажи. Потому что я окончательно запуталась. Единственное, в чём не сомневаюсь – Дэлия моя родственница.　
– Очень близкая родственница, – не сводя с меня пристального взгляда, уточнил Диан.　
Он на миг замолчал, решая с чего лучше начать, и вскоре продолжил:
– Первые подозрения насчёт Леониса и Планы у меня возникли ещё в тот день, когда впервые привёз тебя в деревню. А укрепились после того, как взглянул на свидетельство о рождении. Помнишь, я говорил, меня смущает печать? Сегодня, наконец, понял почему. Пару последних недель я мотался в Тамаринд, а точнее – в мэрию. В местном архиве хранятся все записи и печати бывших турьеров. Мой предшественник умер около пяти лет назад – как раз после этого место при деревне занял я. Не буду вдаваться в подробности и попытаюсь объяснить кратко. Магическая печать у каждого турьера имеет свой окрас и зачастую даже смысл. Это похоже на энергетический символ и в то же время шифр, который не так-то просто разгадать. На первый взгляд печать, стоящая на твоём свидетельстве, кажется стандартной. Но это не так.
Диан выждал паузу, давая мне время подготовиться к главной новости.　
– Печать имеет скрытую подоплёку. Удочерение.　
Я не шелохнулась. Наверное, со стороны казалось, что мне всё равно, или я просто не расслышала. Но внутри всё взорвалось и закипело. Разлетелось на мириады крошечных осколков.　
Магу не требовалось продолжать, чтобы я поняла, что это означает.　
С самого начала я не чувствовала в Плане и Леонисе ничего родного. И интуиция не обманывала.　
Сны с детской колыбелью, запах в кафе, цвет волос – все пазлы разом сложились в единое целое.　
Высшая лисица плюс рыжий лис равняется необычному ребёнку. Такая простая формула, о которой я почему-то не догадалась раньше.　
Она всегда лежала на поверхности, но я даже не пыталась её замечать.　
Родители – слово, которое я не произносила даже мысленно уже много лет. Боль, притаившаяся в глубине души, не давала об этом задумываться.　
Я давно не надеялась и не верила, что меня не бросили. Боялась – очередной боли и разочарования.　
Дэлия и Олдерн погибли. А младенца забрали близкие родственники.　
Все подробности неясны, но сейчас я не могла об этом думать.　
Даже не заметила, как по щекам побежали горячие слёзы. Такие же солёные, как бушующая за окном гроза. Они лились и лились, превращаясь в маленький дождь, стекали по подбородку и капали на одеяло.　
Я не плакала ни разу с тех пор, как поняла, что за маленькой испуганной девочкой никто не придёт. Что она одна во всём огромном и жестоком мире.
Не плакала, когда узнала о пренебрежении Планы и Леониса, которых первое время считала «родителями».　
Не плакала.　
Никогда не плакала.　
Почему плачу сейчас?　
И звук, похожий на тихое завывание вырвался из горла – отчаянный, безнадёжный и в то же время облегчённый.　
Не бросали.　
Родители меня не бросали.　
После стольких лет в это невозможно поверить. Невозможно осознать.　
Меня окружало тепло. Надёжные руки крепко обнимали, гладили по волосам и плечам, прижимали к себе и убаюкивали. Губы касались виска, шептали что-то утешающие и пили солёные дорожки слёз.　
Наверное, только это тепло и позволило задержаться в реальности.　
Меня трясло, но мысли были как никогда ясными. Только теперь я понимала, что где-то в глубине души всегда догадывалась об истинном положении вещей. Но боялась себе в этом признаться. Боялась поверить и дать себе ложную надежду. Поэтому и игнорировала сны. Поэтому так тянула с чтением дневника.　
– Так…больно, – проговорила сквозь спазмы, сжимающие горло. – Почему…так больно?　
– Всё хорошо, – негромкий, обволакивающий голос звучал как успокаивающая гитарная колыбельная. – Раз больно – значит, ты чувствуешь. Раз чувствуешь – значит, живёшь. Так устроено. У каждого своя боль.
Диан говорил что-то ещё. Слова были правильными, нужными, именно такими, в которых я так отчаянно нуждалась в этот момент. Если бы кто-то спросил, сколько времени мы так просидели, я бы не смогла ответить на этот вопрос.　
В последний раз судорожно вздохнув, я выровняла дыхание, резко распрямилась и смахнула остатки слёз.　
– Прости, – заставила себя улыбнуться. – Вообще-то мне не свойственно так расклеиваться. Не хотела взваливать на тебя свои проблемы, ты и так мне столько помогаешь…　
– Алиса, – впервые назвав меня по имени, Диан взял моё лицо в ладони и посмотрел в глаза, – я эгоист. И всё что делаю – это в первую очередь для себя, поняла? Ты мне небезразлична. По-настоящему дорога. Твои проблемы – мои проблемы. А свои проблемы я привык решать быстро. Я эгоист, запомнила?　
Из всей речи уловила только фразу «ты мне небезразлична».　
Дальше не слушала.　
Просто смотрела в тёплые карие глаза и понимала – вот он, мой маленький спасательный круг, заставляющий верить, что я не одинока.　
Диан провёл подушечками больших пальцев по моим щекам. Внимательно всмотрелся в глаза, как бы спрашивая разрешения. Затем медленно приблизился и поцеловал.　
Так…нежно, мягко. Словно губ коснулись трепещущие крылья мотылька.　
А затем настойчивее – притягивая ближе и давая понять, какие чувства испытывает. Разум, за эти сутки и так подвергшийся тяжким испытаниям, покинул меня окончательно, отдав власть живым эмоциям.　
В камине трещали дрова, на улице завывал ветер и гремел гром. Но, кажется, громче всех бился мой пульс. Дыхание сбивалось, по позвоночнику пробегала сладкая дрожь. Я запустила пальцы в волосы Диана, с удивлением обнаружив, насколько они мягкие. А щетина – приятно колючая.
Маг пах чем-то древесным, цитрусовым…очень волнующим. И это будоражило ещё больше.　
Одеяло съехало на пол, ладони Диана заскользили по моим плечам и животу, а затем он подхватил меня на руки и отнёс наверх.
Мы оказались в его спальне, где Диан бережно опустил меня на кровать и снова поцеловал. На миг отстранился, жадно всмотрелся в блестящие влажные глаза и замер.　
Затем неожиданно поднялся, откинул с постели шерстяной плед и заботливо меня укутал.　
Не дав опомниться, лёг рядом и неожиданно целомудренно поцеловал в лоб.　
– Спи, лисичка. Тебе надо отдохнуть и прийти в себя. Поговорим обо всём утром.　
Я хотела что-то возразить, но Диан не дал:　
– Спи.　
И я, измучанная за долгий, насыщенный день, его послушала. Возбуждение мгновенно сменилось адской усталостью, веки стали тяжёлыми, и я провалилась в глубокий сон.　
«Меня не бросили», «Ты мне небезразлична» – две фразы, накрепко впечатавшиеся в сознание. И последнее, о чём я успела подумать…

Глава 19
Мозаика прошлого, чудеса настоящего

Первая мысль, пришедшая в голову после пробуждения, была странной, неожиданной и, наверное, глупой.　
Диан классно целуется.　
Второй стало осознание – я не только в его доме, но и в постели. Причём в одном нижнем белье. Мокрые джинсы и свитер так и остались висеть внизу. Там же, где их оставила.　
Не сказать, чтобы меня заботило или смущало это обстоятельство.　
В комнате я находилась одна. Сквозь большое окно проникали приветливые лучи утреннего солнца.　
За ночь гроза прекратилась, а чувства улеглись.　
Внутри царило приятное опустошение. Возникло ощущение, что весь вчерашний день и, в особенности, вечер мне только приснился. Но припухшие после слёз глаза упорно твердили об обратном. Даже не требовалось смотреться в зеркало, чтобы понять, насколько кошмарно я выгляжу.　
И это, кстати, меня тоже не заботило.　
А вот то главное, из-за чего и было пролито столько слёз, заботило. И ещё как. Теперь я снова могла мыслить здраво. Шок и истерика прошли, чему я не могла не радоваться. Терпеть не могу срывы и всегда стараюсь сдерживаться. При любых обстоятельствах.　
Хотя, то, что случилось вчера, совсем неудивительно. Всё-таки иногда надо выпускать пар. Тогда, действительно, становится легче.　
Я потянулась, села на кровати и попыталась привести имеющуюся информацию в какой-никакой порядок.　
Итак, что мы имеем в настоящий момент?
Во-первых, Плана и Леонис мои приёмные родители. Теперь нужно выяснить, при каких обстоятельствах они ими стали, и могут ли теперь решать мою судьбу.　
Во-вторых, Дэлия и Олдерн – родители настоящие, которые к тому же общались с семьёй Блэк. В настоящий момент волки их ненавидят, и мне непременно нужно выяснить почему.　
Чутьё подсказывает, что было во всей этой истории что-то ещё. Какой-то важный момент. А значит, нужно выяснять детали. Для начала – добиться встречи с Арденом Блэком и с ним поговорить. Если кто-то и может рассказать мне что- нибудь полезное, так это он.　
Я поднялась и надела висящий на стуле халат. И без разницы, что мужской и размера этак…большой, одним словом. Всё же лучше, чем исподнее.　
Деревянный пол, по которому я босиком прошлёпала в ванную, был на удивление тёплым. Живут же некоторые!　
Личная ванная – это вообще что-то. Никаких общественных бань и допотопных душей.　
Да…обстановка не хуже, чем у высших лисов.　
Окончательно обнаглев и решив в полной мере воспользоваться гостеприимством типчика, я набрала горячую воду и с удовольствием в неё погрузилась. Вернее, не просто с удовольствием – с блаженством.　
Пара капель эфирного масла сделала моё утро. Я даже удивилась, насколько сильно на меня повлиял крепкий сон. Приятно снова стать собой.　
Соблазн задержаться в ванной подольше был велик, но я уложилась в пятнадцать минут. В зеркало не смотрела принципиально и умывалась, не глядя. Никогда не относилась к счастливому типу девушек, которые умеют красиво плакать. И вообще, это только в фильмах у героинь после часа рыданий идеальная кожа и лишь слегка покрасневшие щёки. В реальности всё иначе.
Суровая правда жизни, ага.　
Спустившись вниз, я обнаружила, что находилась одна не только в комнате второго этажа, но и во всём доме. Диан отсутствовал.　
Зато на кухне меня ожидала его записка. К холодильнику магнитиком была прикреплена бумажка со словами: «хочу блинчики».　
Лаконично и доступно.　
Значит, к завтраку будет.　
Я приготовила панкейки. Пышные, воздушные и невероятно нежные. В турьеровских закромах обнаружился кленовый сироп, который стал к ним отличным дополнением. Как и орешки, которые я предварительно измельчила и поджарила на сковороде.　
Диан появился как раз в тот момент, когда я заваривала американо. Кофе у типчика был таким же, как и ванна – то бишь отменным. Восхитительный аромат.　
– Доброе утро, – приветствовала я, разливая горячий напиток по маленьким чашечкам. – Ваш заказ выполнен, турьер Кросс.　
Типчик обаятельно улыбнулся и уселся за стол:　
– И сколько с меня?　
– Можете считать, что мою первоклассную готовку вы оплатили ещё вчера, – я усмехнулась и, заняв свободный стул, принялась за американские блинчики.　
Аппетит разыгрался зверский.　
Пожалуй, именно из-за него не возникла неловкая заминка. Если бы не чувство голода, я бы непременно задумалась над тем, во что превратились наши с Дианом отношения после прошедшего вечера.
Уплетая третий панкейк, краем глаза покосилась на типчика. Он выглядел несколько уставшим и задумчивым, но в целом был таким же, как всегда. И снова без зазрения совести пользовался своей давней привычкой – сверлил взглядом. Наткнувшись на него, я чуть не подавилась.　
Чуть-чуть неловкости всё-таки присутствовало.　
Не люблю неопределенности. Но и первой заводить серьёзный разговор не собираюсь. В конце концов, кто из нас мужчина? Вот пусть Диан и делает первый шаг.
Хотя расклад, если мы оба сделаем вид, что вчера ничего не случилось, меня тоже устроит.　
Временно.　
Пока есть более важные вопросы, касающиеся моего прошлого и будущего, чувства могут подождать.　
Судя по всему, Диан придерживался того же мнения.　
– Очень вкусно, – похвалил он мою стряпню и без перехода сменил тему. – Волки сейчас в городской тюрьме. Им предъявлены серьёзные обвинения, но, учитывая принадлежность Блэка к высшим, надолго он там не задержится. Если я правильно понимаю, ты намерена с ним поговорить?　
Как хорошо, когда тебя понимают без слов.　
– Ты мне в этом поможешь?　
Типчик скептически изогнул бровь:　
– Могла бы не спрашивать. В город поедем сегодня, заночуем на постоялом дворе, а с Блэком встретимся завтра утром. Заодно заедем к поставщику мяса. До открытия кафе остались считанные дни, а твой Адам не сумел с ним нормально договориться о сроках.　
– Ничего Адам не мой, – буркнула, уткнувшись в чашку. – Не говори ерунды. Лучше расскажи, имеют ли приёмные родители право решать судьбу совершеннолетней дочери.　
Разговор сворачивал в неприятное русло, но это было настолько же неизбежно, насколько необходимо.　
– Сразу видно, что конституцию ты читала так же, как и дневник, – усмехнулся Диан. – Да, имеют. Приёмные или родные – неважно, до замужества они твои опекуны. Конечно, если удочерение оформлялось законно. А судя по всему, так оно и было.
Я вздохнула – выходит, кроме морального облегчения в информации о родителях нет никакого толку.　
– Надо разговорить тэту Бертину, – я задумчиво помешивала кофе чайной ложечкой. – Она явно знала, что я приёмная, но почему-то не сообщила об этом сразу. И, мне кажется, она скрывает что-то ещё. Надо зайти к ней перед поездкой в город.　
Погода нам благоволила. Уж не знаю, была ли на то милость пресловутой Покровительницы, или просто небо выплакалось вместе со мной, но с утра светило ясное солнце. А воздух такой, что дышать, не надышаться. Тёплый, прозрачносвежий. Капельку влажный и пахнущий пожухшей травой.　
Такая жизнерадостная картина способствовала поднятию настроения. Как и вкуснейший завтрак. Даже не знаю, что повлияло больше. Но, как бы то ни было, к тате Бертине я шла полная решимости и живой энергии. Диан в это время отправился за телегой к Руфу, потому как я объявила, что в седле до города не продержусь.　
Когда пришла к тате, то застала её перебирающей сухие травы. Она сортировала перечную мяту, зверобой и горькую полынь. Связывала их в пучки капроновой нитью и развешивала у печи.　
Увидев меня, тэта отвлеклась и тут же воскликнула:　
– Лисанна, как хорошо, что ты пришла! А я как раз собиралась идти к нашему турьеру, узнавать, всё ли с тобой в порядке! Ну и шороху ты вчера, милая, навела!　
– Это как-то случайно получилось, – я на миг ощутила себя неловко. – Честно говоря, не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Тата Бертина, – времени в запасе было мало, и я решила не тянуть. – Мне необходимо, чтобы вы рассказали всё, что знаете о моём удочерении семьёй Танид. Абсолютно всё.　
На секунду лисица замерла, и на её лицо набежала тень. Затем она устало опустилась на табурет и покачала головой:　
– Значит, всё-таки узнала. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.
Тата замолчала, а я сложила руки на груди и не сводила с неё глаз, показывая, что ожидаю продолжения.　
– Невзирая на твою просьбу, я не могу сказать всё. Это не моя тайна, и я обещала её хранить. И ты тоже не должна говорить о том, что Плана и Леонис тебе не родные. Дэлия и Олдерн погибли, Лисанна. Ни к чему ворошить прошлое.　
Такой поворот мне совсем не понравился. Я, конечно, предполагала, что отвечать на вопросы тэта Бертина не захочет, но не думала, что станет мне указывать.　
– При всём уважении, это моё личное дело, – спокойно возразила ей. – И ворошить прошлое я намерена, равно как и узнать всю правду. С вашей помощью, или без.　
Лисица внимательно на меня посмотрела и усмехнулась:　
– Упрямая. Как и Дэлия. Та тоже всегда была такой. А ещё безрассудной и отчаянной. Она имела всё, о чём только можно мечтать, и отказалась от этого ради любви. Пошла своим собственным путём, за что в итоге и поплатилась. Хочешь знать, что случилось? Хорошо, я расскажу, что могу.　
Тата взяла со стола пучок мяты и, погрузившись в воспоминания, принялась задумчиво его перебирать:
– Их с Олдерном убили волки. Семья Блэк, с представителем которой ты уже познакомилась. Дэлия с Олдерном пытались сбежать из Тамаринда, но у них ничего не вышло. Они вернулись в деревню, но продолжали держать связь с волками. Верили, что сумеют повлиять на ситуацию, разрешить всё миром и избежать войны. Из-за взглядов Дэлии и её характера от неё отказался жених. В деревне она стала чужой. До изгнания дело не дошло, но косых взглядов она ловила немало. К Олдерну, как ни странно, относились лучше, хотя тоже недолюбливали. Несмотря ни на что, они с Дэлией поженились. Втайне ото всех, ночью, без присутствия родителей, что само по себе является нонсенсом. И, как ни странно, Покровительница благословила этот брак. После они переехали в старый дом на перекрёстке. Сколько себя помню, он постоянно стоял бесхозным. А они вот взяли и открыли в нём кафе. Обустроили. Так год и прожили, пока война не началась. Местные жители считают, что Дэлия и Олдерн погибли на войне с волками, но это не совсем так. Правильнее сказать, они погибли на переговорах. Олдерн договорился о встречи с главой семьи Блэк.
– Но разве простой рыжий лис, да ещё и с не самой чистой репутацией мог быть парламентёром? – усомнилась я.　
– Он давно знал Блэков, а те всегда имели большое влияние среди волков. Олдерн был уверен, что если удастся привлечь к переговорам главные семьи, то дело решится миром. Однако, несмотря на уверенность, он не хотел рисковать женой. Но Дэлия увязалась за ним. Это и стало ошибкой. Блэки предали, а твои родители стали первыми жертвами среди лисов. По сути, это и положило начало войне.　
Тата Бертина грустно улыбнулась:　
– Я была няней – вырастила Дэлию и Плану, а потом месяц нянчилась с тобой. Когда Дэлия и Олдерн погибли, тебя тут же удочерили Плана и Леонис. А дальше… ты и так знаешь.　
Ага. Отправили в другой мир под предлогом войны, а на деле избавились от обузы.　
– Мне вот только непонятно, – я подперла подбородок рукой и задумчиво посмотрела на тэту, – зачем Танид вообще понадобилось меня удочерять?　
– Перед тем как уйти с мужем, Дэлия взяла с Планы обещание, что та позаботиться о тебе, если с ней что-то случится. Она словно предчувствовала неладное. Я лично была свидетелем этого разговора. А такие клятвы среди высших – не пустой звук. Из-за мезальянса и достаточно спорной свадебной церемонии тебя долго не регистрировали. Тогдашний турьер этим воспользовался и оформил документы таким образом, что факт удочерения практически незаметен. Так ты получила фамилию Танид. В то время Плана некоторое время отсутствовала в деревне и редко снисходила до общения с простыми жителями, поэтому практически никто из местных не сомневается, что ты её родная дочь. По официальной версии ребёнок Дэлии и Олдерна погиб вместе с родителями.　
По ходу рассказа тэты у меня возникла тьма вопросов, но я видела, что ответов на них не дождусь. Эта была та самая «тайна», о которой лиса упомянула вначале.
Самым сомнительным мне казалось само обстоятельство удочерения. И якобы долгое отсутствие Планы в деревне. Неужели совсем никто не видел её в течение целых девяти месяцев? Не нашлось ни единого лиса, который бы сказал, что она не была беременна?　
Хотя, конечно, всякое возможно.　
Следующий пункт – волки.　
Семья Блэк…　
И всё-таки, несмотря ни на что, надо поговорить с Арденом.　
Тате Бертине я верила, но предпочитала услышать версию произошедшего из разных источников. То, что бывшая няня чего-то недоговаривает, было ясно как дважды два, и это настораживало.　
Почему-то казалось, что это «что-то» как раз-таки и является очень важным. Иначе, почему тэта не рассказала мне обо всём с самого начала? Почему, если она говорит, что хочет обо мне заботиться, скрыла такую важную информацию?　
– Пообещай, что не станешь никому рассказывать о том, что узнала, – серьёзно произнесла тэта Бертина, заглянув мне в глаза. – Просто поверь, так будет лучше для всех. Иногда прошлому лучше оставаться в прошлом. А тебе лучше заняться своим настоящим и искать способ избежать свадьбы. Я, со своей стороны, помогу, чем только смогу.　
– Не буду обещать того, чего не смогу выполнить, – глаз не отвела, и голос прозвучал твёрдо. – Могу сказать только одно – я не стану ни с кем обсуждать эту тему, пока не выясню всю правду.　
Поднявшись с места, я слегка улыбнулась:　
– Мне пора. Спасибо за помощь, вы очень помогли.
Душисто пахла мята. От этого едкого насыщенного запаха начинала болеть голова, и мне ужасно захотелось выйти на воздух. Впервые за всё время в доме тэты Бертины я чувствовала себя неуютно. Пожалуй, дело было в трудном разговоре и неприятном ощущении недосказанности, повисшем между нами.　
Казалось бы – мелочь, а доверие нарушает.　
За последнее время я уже и забыла, каково это – ездить на автобусе, машине, трамвае…хотя, нет – про трамвай не забуду никогда.　
И, надо сказать, снова сидя в телеге, на охапке мягкой соломы, ничуть об этом не жалела. Как мы с Дианом выезжали из деревни – это вообще отдельная история. Оказалось, что с утра пораньше в кафе наведались Наоми, Адам и вся наша рабочая компания. Слухи о нападении волков разлетелись со скоростью света, и все так и норовили услышать подробности из первых уст.　
Наоми объявила, что мне можно смело присуждать титул «Мисс неприятность» наряду с «Кулинарным гуру». А Адам…с Адам ещё одна отдельная история. Лис попытался кинуться ко мне с распростёртыми объятиями, но его тут же осадил Диан.　
А я даже возражать не стала. Раз игнорирует моё «нет», пускай сам разбирается с недовольством турьера. В это больше вмешиваться не собиралась.　
На этот раз Руф остался в деревне. Счастливый отец большого семейства не хотел отходить от беременной жены. Ну и от пчёлок, само собой разумеется.　
Диан подгонял лошадку и не уставал меня развлекать. Уж что-что, а заговаривать зубы типчик умел. Мы говорили о всякой ерунде, и я даже не заметила, как отвлеклась от всех насущных проблем. Это было как раз то, что нужно – эмоциональный перерыв. До того момента, пока не доедем до Тамаринда и вновь не окунёмся в насущную суету.
– Ты ведь неместный? – поинтересовалась я, вальяжно развалившись на соломе и надкусив ароматное яблоко. – Кажется, пять лет, как переехал?　
– Объездил всё королевство и практически четверть Отории, – хмыкнул типчик. – Путешествовал по разным городам с бродячим цирком.　
Я так удивилась, что даже выронила яблоко:　
– Цирком?　
– Что, не похож на клоуна? – Диан засмеялся. – Моя мать была цирковой артисткой – ходила по канату. Я буквально родился в цирковом вагончике.　
Не могла не полюбопытствовать:　
– А отец?　
Типчик пожал плечами:　
– Маг. Но его я не знаю, да и знать не хочу. Они познакомились в небольшом приморском городке. Провели вместе неделю, а потом цирк уехал. Вот, собственно, и всё. Мать пыталась ему писать, но в ответе он ясно дал понять, что ни я, ни тем более она ему не нужны.　
– По крайней мере, у тебя есть мама, – я грустно улыбнулась. – А это, поверь мне, очень много.　
– Знаю. И сейчас стараюсь сделать всё, чтобы она ни в чём не нуждалась. Жаль, видимся нечасто.　
Мы немного помолчали, после чего нерадостный настрой вновь сменился оптимистичным. Я уже давно пришла к выводу, что любые неприятности нужно встречать со спокойствием и жизнерадостной улыбкой. Тогда они недоумевают и уходят.　
Смачно хрустнуло яблоко.
Какой, однако, вкусный сорт. Сочный, сладкий, с лёгкой кислинкой. Одним словом – идеальный.　
Когда солнце стало клониться к горизонту, мы остановились, чтобы перекусить. Учитывая специфику редких попутных забегаловок, я предпочла собрать перекус с собой. Подрумяненные сэндвичи из домашнего хлеба, со множеством овощей и жареной говяжьей котлеткой были такими же идеальными, как и яблоки.　
Умею готовить, что тут поделать. Просто констатация факта. И да, от избытка скромности не умру.　
Я свесила ноги с телеги и, болтая ими, наслаждалась запоздалым обедом. Диан предпочёл размяться и наяривал круги вокруг. При этом он не забывал с аппетитом уминать сэндвичи и традиционно хвалить мои кулинарные способности.　
– Кажется, такая банальная еда, но до чего вкусная! – типчик с хитрицой на меня покосился. – Как только у тебя получается любое блюдо превратить в гастрономический шедевр?　
– Ты продолжай, продолжай, – от комплимента я расплылась в широкой улыбке и довольно зажмурилась. – А я пока поем.　
Диан засмеялся:　
– У тебя крошка на губе.　
Даже не заметила, как он оказался рядом и коснулся моих губ:　
– Вот здесь.　
Открыв глаза, наткнулась на внимательный, слегка насмешливый взгляд.　
Ох уж мне этот взгляд…всю душу выворачивает. С первого дня знакомства.
А Диан всё смотрел и смотрел, но поцеловать не пытался. Уходящее за горизонт солнце окрашивало природу в золотистые тона. И всё вокруг становилось таким же тёплым и золотым, как небесный шар. Дуновение лёгкого ветерка прошлось по щекам, растрепало волосы и зашумело в сухой пожелтевшей траве.　
Чудесный момент. Такой только сложить в копилку добрых воспоминаний и доставать холодными зимними вечерами – возвращаться и пересматривать.　
В Тамаринд мы добрались лишь когда окончательно стемнело. Остановились на том же постоялом дворе, что и в прошлый раз. Правда, комната была другая – не слишком большая, но с двумя односпальными кроватями.　
Зарывшись в постель, я ещё долго прокручивала в уме недавние события. Впрочем, и давние – тоже. Сегодняшний день выдался относительно спокойным, размеренным, дающим возможность отдышаться и набраться сил.　
Мысли кружили хороводом и не давали заснуть. В конце концов не выдержав, я поднялась и на цыпочках подошла к дорожной сумке. Стараясь не разбудить Диана, достала из неё дневник, который прихватила с собой.　
Типчик просмотрел его лишь мельком, а мне хотелось знать подробности. К тому же, теперь этот дневник для меня был не только источником нужной информации. В первую очередь он являлся ниточкой, связывающей меня с потерянной семьёй. То, что Дэлия – моя мама, до сих пор не укладывалось в голове. Читая дневник, я представляла её юной и немного наивной. Странно было сознавать, что рисуемый в голове образ и моя мама – это одно и то же.　
Я запалила настольную лампу и снова забралась на кровать. В комнате было довольно прохладно, с окна поддувало. Спасением стало шерстяное одеяло, которое Диан предусмотрительно взял с собой.　
На мне лежала забота о провизии, на нём – о комфорте.　
Идиллия прям.
Дневник я открывала с долей волнения. Теперь всё было не так, как раньше. По- другому. И сердце билось чаще, и даже пальцы слегка подрагивали, переворачивая страницу за страницей. В душе разливался какой-то странный симбиоз тоски и тепла, долгие годы томящегося глубоко внутри.　
Последняя запись, которую я прочитала в прошлый раз, была датирована 30 апреля 1989 года. Той ночью Дэлия с Олдерном собирались сбежать из деревни и отправиться к северным границам.
Следующая была сделана только через два месяца – в конце июня.

Мне душно. Я задыхаюсь и не знаю, как спастись. И природа тоже задыхается – я давно не чувствую свежести дождей. Кажется, грядёт засуха. Лето сухое, и солнце никого не щадит. Только ночью можно спокойно выйти на улицу – всем, кроме меня.　
Сижу на подоконнике и смотрю на островок ночного неба. Если выйду за ворота, снова придётся выслушивать насмешки, издевательства и терпеть презрение. Даже в засухе винят меня. Говорят, Покровительница прогневалась. Я – недостойная мими. И даже данное при рождении благословение не спасает.　
Наверное, так и есть. Во всём виновата я. Но разве любить – плохо? Разве чувствовать – преступление? Неужели мими не имеет право выбора? Право на счастье?　
До сих пор не верится, что это Плана сообщила родителям о нашем с Олдерном побеге. Целых два месяца мы не разговариваем. Стали словно чужие. Она отдалилась и не желает находиться в моём обществе.　
После того, как бросил жених, от меня отвернулись все. Но если такова плата – что ж, я согласна. Лучше буду изгоем, чем выйду замуж за того, кого не люблю.　
Одна только mama меня понимает. Милая, милая mama! Это она тайком приносит письма от Олдерна. Это она пытается скрасить моё унылое существование и сводящее с ума одиночество.　
Это она этой ночью обещала помочь с побегом.　
Да, дорогой дневник. Снова. Во вчерашнем письме Олдерн предложил рискнуть всем. Мы отправимся в храм и испросим благословения Покровительницы на брак. Она всегда была ко мне милостива.　
Если случится чудо, услышит и в этот раз…

Меня переполняли два противоречивых чувства. С одной стороны радость от того, что я знала – Дэлии и Олдерну всё-таки удалось пожениться. А с другой – злость на Плану, которая сдала сестру родителям.　
Вот же…снова жалею, что зареклась не ругаться. Так и тянет сказать пару ласковых.　
Мне давно стало безразлично отношение подобных особ к себе. Но если дело касалось дорогих людей, я буквально выходила из себя. Наверное, если бы сейчас оказалась рядом с блондинкой…ничем хорошим это бы не закончилось.　
Я вновь перевела взгляд на спящего Диана, проверяя, не проснулся ли он от света лампы, и вернулась к чтению.　
Как я и ожидала, следующая запись была сделана буквально через несколько дней. Дэлия писала, что всё получилось, и теперь они с Олдерном женаты. Прошло совсем немного времени, прежде чем они переехали в заброшенный дом на перекрёстке. Всё было точно так, как описывала тэта Бертина.　
Примерно на том моменте, где Дэлия писала, что собирается открывать кафе, я начала засыпать. Буквы сливались между собой, смысл ускользал, поэтому дневник пришлось отложить.　
Перед тем как уплыть в бессознательные дали, я ещё раз проанализировала прочитанное. Хотя ничего сверхнового не узнала, некоторые моменты всё-таки заслуживали внимания.　
Во-первых, предательство Планы. Из этого следовало, что она сестру недолюбливала. Мягко сказать. И это несмотря на то, что сама Дэлия явно питала к ней тёплые родственные чувства.　
В дневнике уже несколько раз упоминалось некое «благословение» Покровительницы, данное Дэлии. Из этого напрашивался вывод о том, что Плана ей попросту завидовала.
Мысленно сделала заметку о том, что завтра надо расспросить о благословении Диана.　
Вторым немаловажным моментом стала тэта. Значит, Бертина действительно помогала Дэлии и искренне за неё переживала. Даже если сейчас она чего-то недоговаривала, по крайней мере не врала.　
Кусочки мозаики постепенно вставали на свои места. И оставалось надеяться, что предстоящий разговор с Арденом Блэком заполнит оставшиеся пробелы.

Глава 20
Прощальные строки и новый день

В городскую тюрьму, где отбывали наказание провинившиеся волки, мы с Дианом отправились ранним утром. Как по мне – это здание мало чем отличалось от мэрии. Всё та же мрачность, путанные узкие коридоры и не самая приятная атмосфера.　
В сопровождении местного турьера мы поднялись на нужный этаж и оказались в очередном коридоре, по обеим сторонам которого находилось множество металлических дверей.　
Турьер открыл одну из них и, пропустив нас внутрь, предупредил:　
– Только недолго.　
Идя к Блэку, я ничуть не боялась. Да, воспоминания о последней встрече остались далеко не радужные, но меня успокаивало присутствие рядом типчика. К тому же я знала, что серебряные браслеты не позволят волку превратиться и причинить мне вред.　
– Какие гости, – хмыкнул высший, вальяжно рассевшийся за простым деревянным столом. – Успели соскучиться?　
Комната для свиданий носила такой же малоприятный отпечаток, как и всё здание. Нос уловил отвратный запах плесени и почему-то – тухлой рыбы. Наверное, он шёл из кухни, расположенной этажом ниже. Кажется, заключённым готовили завтрак.　
До чего всё-таки плохо иметь такой сверхчувствительный нюх…　
Мы с Дианом сели напротив, и я перешла к делу:　
– Когда мы были на озере, ты упомянул о том, что знаешь Дэлию с Олдерном. Так же мне известно, что около двадцати лет назад они поддерживали отношения с твоей семьёй.　
– И? – Блэк скептически на меня посмотрел.　
– Мне необходимо узнать все детали их смерти, и я надеюсь на твою помощь.
Скепсис волка стал ещё более ощутимым:　
– С какой стати я должен тебе помогать? Мало того что рыжая, так ещё и…　
– Танид, – закончила за него фразу и, положив локти на стол, подалась вперёд. – Почему ты так ненавидишь эту семью?　
Несколько мгновений чёрные глаза Ардена смотрели в мои, после чего волк демонстративно отвернулся к окну.　
Такой реакции я ожидала и была к этому готова. Поэтому решила зайти с другой стороны. Блэк обладал взрывным характером и неимоверной гордостью, которые в этой ситуации могли стать моим преимуществом и его слабостью.　
– Кажется, ты говорил о том, что все лисы мерзкие лжецы. Знаешь, мне кажется, это лучше, чем быть убийцами.　
Арден не шелохнулся и продолжил смотреть в окно, но я заметила, как он напрягся.　
– Твоя семья. Вы – убийцы, расправившиеся с Дэлией и Олдерном, которые вам доверяли. Они надеялись на помощь, но вы предали, обманули и развязали войну.　
Пульс на шее волка забился быстрее, а пальцы непроизвольно сжались в кулаки.　
Отметив это, я продолжила:　
– И кто после этого – лжецы? Наверное, не только твоя семья, но и все волки такие. Двуличные, подлые и…　
Я не договорила.　
В одно мгновение Блэк развернулся и со всей силы ударил по столу. Не прошло и секунды, прежде чем он угрожающе навис надо мной. В его глазах плескалась такая ярость и ненависть, что я чувствовала её всей кожей. Всем своим существом.　
Наверное, если бы не Диан, волк вцепился бы в меня в мёртвой хваткой и стёр в порошок. Для этого ему даже превращаться не требовалось.
От турьера стало исходить знакомое тепло, от которого Блэк попятился и, скрипнув зубами, вновь занял своё место. На его щеках ходили желваки, чёрные зрачки расширились.　
Выглядело впечатляюще.　
– Не усугубляй своё и без того незавидное положение, – спокойно, но со скрытой угрозой произнёс Диан. – Ещё одна попытка нападения, и задержишься здесь надолго. Даже властная семья не поможет.　
Никогда не понимала некоторых моментов во взаимоотношении мужчин. Казалось бы, в настоящий момент Арден и Диан – враги, находящиеся по разные стороны баррикад. Но, тем не менее, на слова турьера волк отреагировал спокойно. И даже коротко кивнул. Что самое интересное, в сторону типчика такой лютой ненависти не исходило. Эти двое словно заключили немое соглашение и испытывали друг к другу хотя и странное, холодное, но всё-таки уважение.　
А ещё говорят, что женщины существа непонятные.　
Хотя реакция Блэка на мои слова была понятна. Я сама не до конца верила в то, что говорила и гребла всех волков под одну гребёнку лишь для того, чтобы вывести его на эмоции.　
И это сработало.　
– Рыжие, как всегда, всё перевирают, – сверля меня ненавидящим взглядом, процедил Блэк. – Войну развязали лисы. Твои дражайшие Дэлия и Олдерн привели с собой несколько десятков рыжих и отряд наёмников. В тот день мой отец собрал глав высших родов, как и было условлено. Кроме них на стороне волков никого не было. Это рыжие – двуличные трусливые лицемеры. И твоя родная тётка тому подтверждение.
Значит, Арден не знает, что Дэлия – моя мама. Озвучивать это и тем самым подливать масло в огонь я, естественно, не собиралась. И в то, что всё обстоит так, как говорит Блэк, не верила. Как это обычно бывает – две стороны конфликта винят друг друга, в это же время абсолютно уверенные в своей правоте. И в таком случае выделить настоящую правду крайне сложно.
– Если это так, то почему Дэлия с Олдерном погибли? – возразила я. – Ведь, судя по твоим словам, преимущество было на стороне лисов. У волков не оставалось шансов.　
– Не надо нас недооценивать, – Арден хищно усмехнулся. – Хотя и не ожидали нападения, мои соплеменники забрали с собой на тот свет немало рыжих. В тот вечер из леса вернулись единицы.　
Вместо того чтобы пролить свет на ситуацию, слова Блэка внесли ещё больше путаницы. В этот момент я чётко сознавала только две вещи. Первая – мои родители не виноваты в том, в чём их обвиняют волки. Второе – семья Блэк их не предавала.　
Из этого следовало, что либо произошло какое-то недоразумение, либо кто-то намеренно стравил волков с лисами и развязал войну.　
Вопрос – кто?　
Как оказалось, Диан думал о том же. Когда мы вышли из здания тюрьмы, он задумчиво произнёс:　
– Возможно, к этому причастны маги. Бывший мэр был арестован за взяточничество и неоднократное превышение служебных полномочий. Я давно задавался вопросом – почему первый очаг войны разгорелся в одном из самых спокойных городов? Вряд ли это было случайностью. Конфликт двуликих возник из-за желания расширить территорий. Все знали, что надвигается война, но если бы не тот досадный случай, всё решилось бы миром.　
– Но какой смысл властям – тому же бывшему мэру, распалять войну? – удивилась я. – Разве это не бессмысленно?
– Не бессмысленно, – возразил Диан. – Мирное соглашение между волками и лисами могло привести к союзу двуликих. Как ты знаешь, их всегда притесняли и старались держать под контролем. Вполне возможно, власти просто боялись, что, объединившись, двуликие могут устроить переворот. А война не только усилила раздор, но и значительно сократила вашу численность. В любом случае, всё это лишь предположения.　
Надо отметить, очень верные предположения.　
На душе было скверно, но я старалась не принимать всё близко к сердцу. Воспринимать это просто как сухие факты, не реагируя на них эмоционально. Хотя, делать это было сложно.　
Как ни странно, ненависти к волкам, в том числе и к Блэку, я не испытывала. Они были такими же жертвами, как и лисы. И даже то, что волки, по сути, убили моих родителей, ничего не меняло.　
Серые тоже гибли. И, как я успела узнать от Диана – в день несостоявшихся переговоров погиб и отец Ардена Блэка.　
– Подожди…, - на полпути к гостинице я резко остановилась прямо посреди тротуара.　
Диан тоже замер и вопросительно на меня посмотрел　
– Если ты прав в своих предположениях, то должен быть информатор, сообщивший о времени и месте встречи. Если мыслить логически, то это был кто-то, кто постоянно находился рядом. То есть, либо волк, живущий рядом с семьёй Блэк, либо…　
– Лис из деревни, – закончил за меня Диан.　
Плана – первое, пришедшее на ум, имя.
Подумав так, я тут же себя отдёрнула. Нельзя вешать на неё всех собак только из- за личной неприязни. Хотя, учитывая некоторые обстоятельства, исключать такую вероятность тоже не стоит. В любом случае, как правильно заметил Диан – всё это лишь предположения. Чтобы бросаться такими громкими обвинениями, нужны веские доказательства, которых пока нет.　
Задерживаться в городе мы не стали. Уже в обед верная лошадка тянула поскрипывающую телегу и нас вместе с ней в лисью деревню. По пути я прояснила у Диана ещё один волнующий меня момент. А именно – узнала, кто такая «благословлённая». По долгу службы турьер разбирался в законах двуликих и смог внятно всё объяснить.　
Если выделить суть, то благословлённая – это та, которой Покровительницей от рождения дана особенная сила. Все высшие подпитывают находящиеся при деревнях источники. Причём делают это только женатые пары. Дэлия, в отличие от них, могла его подпитывать, будучи незамужней и при этом спокойно справлялась с обязанностями в одиночку. Благословлённые – довольно редкое явление, и рождаться ими могут только девочки.　
Короче говоря, Дэлия была фактически жизнью деревни. И до некоторых пор – всеобщей любимицей. Наверное поэтому, несмотря ни на что, её не изгнали и даже позволили открыть кафе. Жаль, что оно просуществовало так недолго…　
Теперь желание возобновить его работу до того возросло, что сил терпеть попросту не было. После всего что узнала, это стало для меня не только воплощением мечты, но и делом принципа.　
До открытия оставались считанные дни, и вслед за этим меня ждала встреча с Виатором. К этому событию я морально подготовилась уже давно и собиралась следовать ранее намеченному плану.
Сначала открытие, потом разговор с женихом, а дальше действовать по ситуации. В качестве сто процентных союзников – Диан, Адам и Наоми. С горем пополам – Кэти и тэта Бертина. В последних двух я была уверена не на сто процентов. В кузине, потому что она слишком много времени проводила с Иланой, а в тате… просто предосторожность. Маленький червячок сомнения по-прежнему грыз и кусался.　
Вернувшись в деревню, я первым делом осмотрела кафе. Работники постарались на славу, и всё вокруг искрилось чистотой. Днём ранее Наоми расклеила по всей деревне листовки с информацией об открытии. Мы планировали устроить целый праздник и раздавать еду бесплатно. Звёздами меню первого дня должны были стать яблочный штрудель с ванильным мороженым и эстонский мульгикапсад, который я переименовала в «осенний дар». Внизу значилась приписка – перловка со свининой.
Думаю, лисы оценят.　
Кроме этого в меню входили различные виды чая, кофе, тамариндовая наливка и глинтвейн. Из блюд – заварные пирожные, медовик и курочка на подушке из поленты.　
А в качестве бонуса всем посетителям предлагалась десятипроцентная скидка на следующее посещение.　
Такая мини-завлекалочка.　
В очередной раз обдумывая всё это, сидя на чердаке, я ужасно волновалась и грызла кончик ручки. Мысленно поминала добрым словом составителя любимой методики. Умение выделять главное и раскладывать всё полочкам, пригодилось как никогда.　
В последнее время навалилось столько всего, что голова шла кругом. И самое утомительное – важными являлись все проблемы одновременно. Что открытие кафе, что тайны прошлого, что потенциальное замужество.　
Рядом со мной на столике стояла чашка горячего эспрессо. Двойного. Этой ночью о сне можно было не мечтать. Я, наконец, собралась и намеревалась покончить с чтением дневника.　
М-да. Не прошло и полгода.　
В общем и целом мне было известно, о чём в нём говорится, но я надеялась, что обнаружу какие-то упущенные детали.　
Вчера я остановилась на записи об открытии кафе. Дэлия писала о тех же хлопотах и переживаниях, в которые была погружена я сама. На большинстве страниц присутствовала и пара-тройка неизменных рецептов. Просматривая их, я не уставала поражаться многообразию знаний своей…мамы.　
Да, всё-таки произносить это слово, пусть даже мысленно, было очень непривычно. И странно.
Личные переживания переплетались с кулинарными хитростями и тонкостями кондитерского искусства. Выпечке и десертам в дневнике отводилась особая роль. Судя по предпочтениям Дэлии и моим собственным, все лисы – ужасные сладкоежки. Или это у нас семейное.　
Из значимых фактов периодически попадались записи о переговорах с волками. Но они упоминались кратко и вскользь. Видимо, Дэлия боялась писать об этом даже в личном дневнике.　
В немногочисленных строках говорилось о том, что Олдерн продолжал поддерживать связь с волками. Он часто ездил на тайные встречи с главой семьи Блэк и через него вёл переговоры с другими высшими. Кроме этого он призывал к миру и лисов. Дэлия неоднократно пыталась повлиять на мнение своей семьи, но те оставались непреклонны, считая всех волков врагами.　
К своему удивлению я обнаружила запись, в которой проскользнула знакомая фамилия. Вилир. Эта семья лисов была одной из немногих, поддержавших точку зрения Олдерна. Они приехали в деревню и, поговорив с ним, решили присоединиться к грядущим переговорам.　
Прочитав об этом, я задумалась.　
Вилир. Семья, к которой принадлежит небезызвестный Виатор.　
Новые подозреваемые.　
Что, если это они – предатели, приведшие на переговоры с волками наёмников?　
К сожалению, пара строк, посвящённых им в дневнике, не могла ни опровергнуть это предположение, ни подтвердить. Дэлия писала об этой семье как о честных, порядочных и верных слову.　
Вот только зачастую именно те, кто кажется честным и порядочным, на деле оказывается полной противоположностью.
К ещё большему сожалению, я убедилась в действенности закона подлости. Предпоследняя запись, сделанная за несколько дней до переговоров, оказалась размыта. Да, это были те самые страницы, которые попали под дождь на озере. Единственная уцелевшая фраза вызвала недоумение и новые вопросы.　
Родился мёртвым – окончание предложения в конце страницы.　
Понять, о ком шла речь, я так и не смогла и решила на этом не зацикливаться.　
Переходя к записи последней, я уже смирилась с тем, что не дождусь никаких ответов. Дневник дал мне многое – позволил окунуться в прошлое, узнать о жизни лисов и, конечно, о кулинарии. Но главное – я знала, что когда-то его держала в руках моя родная мама.　
Моя. Родная. Мама.　
От осознания этого сердце щемило, а на глазах невольно выступали слёзы.　
Никогда не была излишне сентиментальной, но сейчас сдерживалась с трудом.　
На улице начинало светать. Настолько погрузилась в события давно минувших дней, что даже не заметила, как прошла ночь.　
Допив уже третий по счёту эспрессо, я с долей сожаления приступила к чтению последней записи. Она находилась чуть дальше середины дневника. Тетрадь так и не была исписана до конца – Дэлия просто не успела.　
Дорогая моя Писан на…
Прочитав одну единственную строку, я вздрогнула и на несколько мгновений замерла. Не ожидала, что она начнётся именно так.　
Сглотнув возникший в горле ком, заставила себя продолжить.　
Ты спишь е колыбельке. Такая милая и умиротворённая, точно твоего личика коснулась нежная ладонь Покровительницы. Я знаю, что она будет оберегать тебя. Чтобы не случилось, ты останешься в безопасности.
Сегодняшний день решит всё.　
С утра у меня дурное предчувствие. Не знаю, откуда оно взялось, но интуиции доверяю. Этим вечером непременно что-то случится. Не знаю, что именно, но Оно произойдёт.　
Я не боюсь ни за себя, ни за мужа. Тот год, что мы прожили вместе, был самым счастливым в моей жизни. А последний месяц – когда у нас появилась ты – лучшим, что только могло случиться.　
Милая моя девочка, записывая эти строки, я надеюсь, что когда-нибудь ты их прочитаешь. И если со мной что-то случится – верю, этот дневник обязательно попадёт тебе в руки. Сегодня я передам его тате, чтобы, когда придёт время, она тебе его отдала.　
Но надежда, что предчувствие обманывает, всё же не покидает меня. Возможно, я напрасно боюсь, и всё будет хорошо.　
И я, и папа очень любим тебя, Лисанна. Ты даже не представляешь, каково это – брать тебя на руки, видеть, как на милом личике расцветает радостная улыбка. Как твои большие глазки с удивлением и интересом смотрят на мир.　
Помнишь, музыкальную шкатулку? Сейчас звуки колыбельной заполняют детскую. Она играет для тебя, Лисанна. Для тебя, моя маленькая Алиса…　
Я зажала рот рукой, чтобы не зарыдать в голос. Горячие капли упали на пожелтевшую бумагу. Мне казалось, что я наяву слышу её голос, говорящий со мной.　
Обращение «Алиса» стало последней каплей.　
Даже не верилось, что мама называла меня именно так.
Кафе, где мы находимся – наш дом. И я надеюсь, что однажды ты станешь его полноправной хозяйкой. Еда – это не только то, без чего мы не можем жить. Это нечто большее, объединяющее, составляющее часть культуры и делающее окружающих счастливыми. Нет ничего приятнее, чем видеть, как кто-то – ещё недавно грустный, пьёт горячий шоколад, и на его лице расцветает улыбка. Как унылый и безразличный ко всему, ест пряное рагу с темпераментным чили и тут же оживает.　
Мир запахов и ароматов. Мир страсти и ощущений. Мир, который ты когда- нибудь поймёшь и частью которого станешь.　
Наверное, я увлеклась…пишу так, словно в последний раз.　
Я…　
Пора идти. Твой папа уже ждёт внизу.　
Будь счастлива, моя маленькая Алиса. Храни тебя Покровительница…　
Перед глазами всё расплывалось от слёз. Как в тумане я поднялась с кресла и на негнущихся ногах спустилась с чердака.　
– Она знала, – прошептала непослушными губами. – Знала, что не вернётся…　
Я вошла в детскую.　
Музыкальная шкатулка так и лежала на столе – там же, где я её уронила. После того раза я больше не заходила в эту комнату. Было не до того, да и желания не возникало.　
Каким-то чудом шкатулка уцелела. Я открыла крышку и несколько раз повернула ключик. Механизм пришёл в движение, и заиграла знакомая мелодичная колыбельная.
Опустившись на пол, я сидела и смотрела, как неспешно кружится карусель с лошадками.　
Смотрела… смотрела… смотрела…　
До тех пор, пока не почувствовала, что готова вернуться в настоящее. Постепенно тупая боль угасала, сменяясь тёплой, светлой грустью.　
Я знала, что это последний раз, когда позволила себя плакать из-за давно ушедшего. Нужно жить настоящим и смотреть в будущее. А погибшие родители навсегда останутся в моём сердце – как бы банально это не звучало.　
Солнце просыпалось и тоненькими лучами проникало сквозь оконное стекло. Золотило пол, стены, сундук со старыми игрушками и колыбель. В воздухе витала лёгкая пыль, и даже она источала любимый сладко-свежий запах.　
Выйдя из детской, я тихо прикрыла за собой дверь и глубоко вдохнула.　
Начинался новый день.

Глава 21
Сладости, пряности и холодные цитрусы

– Поторопись! – крикнула я Наоми, несясь в зал. – И замени скатерть на пятом столике, утром Адам умудрился пролить на неё кофе!　
– Это Сэм меня толкнул! – тут же возмутился тот, заняв место за барной стойкой.　
Меня решительно не волновало, кто в этом виноват – к открытию всё должно быть идеально. Точка. А до этого самого открытия оставалось всего полчаса.　
Я носилась как угорелая, проверяя, как идут дела на кухне и в обоих залах. Накануне вечером мы с тэтой Роззи сделали все необходимые приготовления для сегодняшних блюд, и сейчас в этом отношении оставалось самое простое. Что-то запечь, что-то взбить, что-то пожарить.　
И снова запечь, снова взбить, снова пожарить. Конечно, если придёт много клиентов.　
– Скатерть заменила, салфетницы поправила, – отчиталась Наоми, заглянув в малый зал. – И это…там Диан пришёл.　
Я с силой сжала челюсти, чтобы не выругаться.　
Бровь задёргалась.　
Руки снова зачесались надавать ему по шее.　
Ненавижу! Всеми фибрами души ненавижу этого типа!　
Несколько дней назад в деревню приехал портной, которому я во время пребывания в городе, заказала униформу для работников кафе. Официанткам – то есть, нам с Наоми, были сшиты простые тёмно-синие платья. Со скромным вырезом, минимумом вычурностей и приличной длиной. В общем, полная противоположность моему прошлому кошмару.　
Парням достались жилетки и брюки такого же цвета в комплекте с белыми рубашками.　
Всё чинно и благородно. Скромно, но со вкусом.
Вчера мы проводили генеральную репетицию перед открытием. Оделись соответственно. В кафе я спускалась полностью удовлетворённая своим внешним видом. И даже собранные в хвост волосы в кое-то веке не раздражали.　
Настроение было чудесным.　
До тех пор, пока наблюдающий за репетицией Диан не сунул мне в руки наш договор. Он ткнул пальцем в права и обязанности сторон и велел внимательно прочитать всё, что там написано.　
При этом вид у типчика был крайне довольным.　
Очень и очень довольным.　
Таким, какой бывает у кота, на халяву обожравшегося сметаны.　
Вначале я не поняла, к чему всё идёт. Пункты договора были мной прочитаны вдоль и поперёк ещё до подписания. В мэрии я тщательно проверила каждый и была уверена, что с ними всё в порядке.　
Только после того, как Диан щёлкнул пальцами, и внизу листа появился мелкий шрифт, я поняла, что попала.　
Меня самым бессовестным образом надули.　
Нечестно!　
Мелкий шрифт гласил о том, что униформу для меня должен выбирать непосредственный работодатель. То бишь турьер Кросс. Пожалуй, о том, что именно Его Свинство захотело видеть на мне в качестве униформы, можно не упоминать.　
И сейчас, вместо того, чтобы спокойно довольствоваться сшитым на заказ тёмносиним платьем, я мучилась в самой дурацкой одежде на свете. Короткая пышная юбка, корсет, глубокое декольте и бесячие чулки.
Как же я жалела, что забыла о своём обещании провести над униформой акт инквизиции! Давно надо было её сжечь, закопать, утопить, или на худой конец съесть.　
– Чудесно выглядишь! – фирменно улыбнувшись, имел наглость заявить Диан. – Тебе очень идёт. Грех прятать такие ножки.　
Жаль, что в руках нет сковороды. Или чего потяжелее. Так и хочется стукнуть!　
– А ничего, что из-за твоей выходки я стану осуждаема всей деревней?　
– Поверь, никто тебе и слова не скажет, – пообещал типчик. – Не удивлюсь, если ты введёшь новую моду. К тому же, разве это не отличная возможность продемонстрировать Виатору, насколько ты неподходящая для него пара? И Плане придраться не к чему – ты так выглядишь не по своей инициативе.　
Я понимала, что в чём-то Диан прав и, возможно, даже оказал мне некоторую услугу. Но злость никуда не девалась. Как и желание его прибить.　
– Ты очень милая, когда сердишься, – приблизившись, вкрадчиво проговорил типчик. – Особенно в этом наряде. Как, говоришь, звали вашего управляющего?　
– Борис Петрович, – нехотя отозвалась я. – Чтоб ему аукнулись мои мучения! И тебе, кстати, тоже!　
Улыбка Диана стала ещё обворожительнее, и он собрался что-то ответить, но в этот момент в зал неожиданно вышла тэта Роззи. Причмокнув, она поманила меня за собой и поковыляла обратно на кухню.　
Я смерила типчика недовольным взглядом и пошла следом за ней. Как оказалось, бабулька совершенно не умела управляться с миксером, так что большинством дел мне пришлось заниматься самой.　
– Алис, нужно ещё маршмеллоу, – в дверной проём просунулась рыжая голова Адама. – Для горячего шоколада и кофе.
Помимо прочих обязанностей, Адам решил взять на себя и роль бармена. В кладовой кафе неожиданно обнаружилась старого образца кофеварка, которая казалась чистой воды сокровищем. Всего за несколько дней Адам наловчился с ней управляться и готовить просто умопомрачительный кофе. Я посвятила его во все тонкости кофейного дела – рассказала о видах и способах приготовления. Лис всё схватывал буквально на лету. Особенно ему удавалось латте макиато – такие ровные слои не получались даже у меня.
Над маршмелоу я трудилась пару дней назад. Потратила уйму сил, но результат того стоил. Ещё больше времени ушло на макароны – не те, которые можно приготовить «по-флотски», а французское миндальное печенье. Цветное, стильное, с хрустящей корочкой и тягучей серединкой. Вкуснятина, без которой я не мыслила кафе своей мечты.　
Сейчас плоды моих трудов лежали в красивой вазочке, гордо возвышающейся на барной стойке.　
Лепота.　
Делая последние приготовления, я периодически бросала взгляд на настенные часы. Стрелки тикали, неумолимо приближаясь к 12:00 – времени, когда двери кафе торжественно распахнутся.　
Втайне я боялась, что на открытие никто не придёт. Но тут же гнала предательские мысли – им, как известно, свойственно материализоваться.　
Без пяти двенадцать мной в последний раз были критично осмотрены оба зала. И не менее критично – выстроившиеся в шеренгу работники. Мы ещё раз вкратце повторили инструкции и свои роли. Первый день работы невероятно важен и ответственен. Импровизация импровизацией, но без плана тоже далеко не уедешь.　
Ровно за две минуты до открытия распахнули входную дверь и вышли на улицу. Погода сегодня была приятная – пасмурная, но без дождя. Как раз то, что нужно для проведения мероприятия и уютных посиделок в кафе.　
Я намеренно не смотрела на то, что творится за изгородью. Когда все спустились с крыльца, Адам протянул между перилами лестницы красную ленту, которую предполагалось торжественно разрезать. Я хотела притащить ещё и кошку, чтобы наудачу первой запустить её внутрь, но, увы – их в деревне почему-то не водилось.　
Ладно, лиса тоже сойдёт.
Я была настолько взбудоражена, что с трудом сохраняла спокойное выражение лица. Опустив глаза, впилась взглядом в наручные часики и как завороженная наблюдала за тикающей стрелкой.　
Десять…　
Девять…　
Восемь…
…
Один…　
Я перевела взгляд на широко распахнутую калитку и застыла.　
Осознание того, что моя мечта в настоящий момент похожа на сдувшийся воздушный шарик, пришло не сразу.　
Лёгкий ветерок колыхал багряные листья, шуршала лежащая на земле листовка – одна из тех, которые Наоми развешивала по деревне.　
На улице было пусто. От слова совсем.　
Ни-ко-го.　
Вся наша компания стояла, не шелохнувшись, и тупо смотрела за ограждение. Деревня словно вымерла, в воздухе повисла напряжённая тишина.　
Я глубоко вдохнула и попыталась собраться. Подумаешь – никто не пришёл. Морально я готовила себя к подобному, и в глубине души понимала, что такое возможно… вот только от этого ни черта не легче!　
Как бы ты себя ни подготавливал, как бы ни пытался убедить, что не произошло ничего страшного, всё равно чувства берут верх. А если даже не берут, то осадок всё равно остаётся. Тяжёлый такой, противный.
Вот так вкладываешь-вкладываешь всю душу, мечешься как ненормальная, жертвуешь всем остальным, а результат нулевой.　
Впрочем, ладно. Конечно, это ужасно обидно, но не конец света. Как бы то ни было, мы ещё поборемся. Да я такое блюдо приготовлю, что у всей деревни от одного только запаха крышу снесёт!　
– Алис, не расстраивайся, – робко проговорила Наоми, тронув меня за плечо. – Всё наладится, вот увидишь.　
– Может, просто опаздывают? – взъерошив волосы, неуверенно предположил Адам.　
– Все сразу? – девушка косо на него посмотрела. – Не говори ерунд…　
Приближающиеся шаги и шум множества голосов прогремел как гром среди ясного неба. К перекрёстку со всех сторон стягивались жители деревни. Кто-то шёл семьями, кто-то парами, кто-то в одиночку. На их лицах блуждали улыбки, все были нарядно одеты и причёсаны.　
Ехидно прикрыв один глаз, Адам поинтересовался:　
– Ну и кто тут говорит ерунду?　
Я отмерла и моментально переключилась. Внутри меня затопило таким облегчением, что захотелось упасть и растечься по траве радостной довольной лужицей.　
Когда лисы поравнялись с воротами, впереди оказался Ян. Ещё издали поймав мой взгляд, лисёнок приветственно помахал рукой и заговорчески подмигнул. Что-то мне подсказывало, он не остался в стороне от организации этой всеобщей «вылазки».　
В целом на открытие пришло около тридцати лисов. Примерно треть от общего числа жителей, что очень и очень неплохо. Положа руку на сердце, я ожидала куда меньшего, а, учитывая недавний стресс, была бы рада и одному.
Чиркнули ножницы. Под дружные аплодисменты на землю упала разрезанная лента.　
Вступительное слово произнёс Диан, за что я простила ему даже свою форму… почти. От волнения горло пересохло, мысли разлетелись в разные стороны, и требовалось время, чтобы собраться.　
Турьер приветствовал всех на открытии, говорил о том, что деревне давно не хватало подобного места. Что кафе станет отличным способом приятно провести время, а так же будет способствовать налаживанию внутренней «экономики».
Примерно на середине его речи я заметила подошедших к входу Танид. Вся семейка в сборе – и Леонис, и Кэти, и, естественно, Плана.　
Когда я заметила, с каким возмущением и ужасом блондинка смотрит на мой наряд, Диан был прощён окончательно.　
Прямо не лицо, а картина маслом. Злорадствовать нехорошо, но внутри распускались самые настоящие цветы. Ещё никогда не испытывала такого удовольствия при виде чьего-то негодования.　
Впрочем, о Танид я забыла уже через пару секунд. Это был по-настоящему мой день, в который я не собиралась обращать внимания на всяких неприятных личностей.　
После речи Диана пришлось вспомнить свои давно неиспользуемые ораторские навыки. Кажется, в последний раз выступала перед публикой в школе на выпускном. Никогда не любила произносить торжественные речи, но и страхом сцены не страдала.　
Здесь же всё было по-другому. В большей степени волновалась из-за того, что от мнения лисов, по сути, зависело моё будущее. К счастью, всё обошлось, и выступление прошло удачно.　
Когда все посетители начали входить в кафе, ко мне вернулась привычная уверенность и в себе, и в собственных силах. В отличие от ораторских, навыки официантки никуда не делись – обаятельная улыбка, вежливое обращение и много источаемой доброжелательности.　
Первым вошёл Ян. Мальчишка буквально светился от гордости за то, что ему доверили такую почётную миссию. Высоко подняв голову, рыжий лисёнок важной походкой вплыл внутрь и тут же обернулся, приглашая следовать за собой.　
Не прошло и четверти часа, как в зале царило оживление и приятная суета. Мы с Наоми помогали посетителям занять свободные места, тэта Роззи вернулась на кухню, а Адам колдовал у барной стойки. Кстати, как оказалось, среди местного цветника у него имелось немало поклонниц.
Глядя на то, как он непринуждённо флиртует с парой клиенток, я второй раз за день испытала облегчение. Может, наконец, переключится с меня на кого-то более подходящего. К тому же, при таком раскладе женское внимание нашему кафе обеспечено.　
Впрочем, мужское тоже.　
Хотела бы сказать, что оно было направлено в сторону Наоми, но нет – в мою.　
И я не знала, радоваться этому, или огорчаться. Самое смешное состояло в том, что слова типчика оказались пророческими в самом прямом смысле.　
Особое внимание доставалось моим ногам. Кажется, даже будь они сто раз кривыми, ничего бы не изменилось. И неудивительно – вряд ли местное население часто видело настолько короткие юбки.　
Ну и путь. В конце концов, на внешность не жалуюсь. Хотя и супер красавицей себя никогда не считала.　
– Ваш заказ, – я с улыбкой опустила на стол имбирный латте и две порции штруделя. – Приятного аппетита!　
Лисы улыбнулась мне в ответ и приступили к трапезе. Каким же счастьем было видеть, как они жмурятся от удовольствия и разговаривают глазами, выражая восторг. Самое лучшее чувство на свете!　
Я словно вернулась на месяц назад, с головой окунувшись в любимую работу. Приходилось принимать заказы, бегать на кухню и лавировать между столиков, разнося блюда клиентам. Работать вдвоём было сложно, но мы с Наоми справлялись.　
Ещё сложнее стало в тот момент, когда к уже имеющимся в кафе посетителям присоединились новые. Лисы приходили, залы наполнялись всё больше и больше, повсюду звучали весёлые голоса.　
За моей спиной словно выросли крылья, позволяющие парить над полом. Так и казалось, что ещё немножко – и взлечу под самый потолок.
В основном лисы выбирали сладости. Как ни странно, перловка пользовалась куда меньшей популярностью, чем пряные груши, медовик и тот же штрудель. Видимо, любовь к сладкому у рыжих, действительно, в крови.　
Танид разместились за одним из центральных столиков. И почему меня это не удивляло?　
Плана, как всегда, предпочитала находиться в центре внимания. Сегодня она превзошла саму себя, надев нежно-фиалковое платье и изящные украшения, подчёркивающие её статус. Леонис на фоне супруги нисколько не терялся – он тоже выглядел безукоризненно. Как и Кэти. Со стороны казалось, что это просто идеальная семья, чуть ли не ангелы, случайно спустившиеся на нашу грешную землю. Все такие белоснежные, красивые…приторные. Внешне идеальные настолько, что смотреть тошно.　
Недавно я узнала, откуда у высших такое нехилое благосостояние. Ведь по сути – ни Леонис, ни Плана не работают, а живут припеваючи. Как оказалось, они оба получили ощутимое наследство от покойных родителей. А вдобавок, по закону рыжие обязаны выплачивать высшим ежегодный налог в размере ста туйе с лиса.　
Сказать, что я выпала в осадок, когда узнала о таком положении вещей, это не сказать ничего. Вообще нормально? Это за какие такие заслуги? Значит, обычные жители трудятся, трясутся над каждым честно заработанным, а блондинам всё достаётся просто так?　
Когда я высказала своё возмущение Диану, тот только пожал плечами и ответил, что рыжих всё устраивает. Более того – когда-то они сами выступали за введение такого внутреннего закона. Для них это что-то вроде жеста благодарности в ответ на подпитку источника. Дескать, высшие тратят личную энергию, поддерживают связь с Покровительницей, и всё на благо деревни.
Аргумент, конечно, сомнительный, но спорить я не стала. Одно знала точно – подобных денег никогда не возьму. Даже если бы была полноценной мими и поддерживала этот их ненаглядный источник, всё равно не взяла бы. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, подобные вещи должны делаться бескорыстно. А если уж простым жителям так хочется отблагодарить высших, пускай делают это на добровольной основе.　
– Что желаете? – когда настал черёд принимать заказ у Танид, я была само спокойствие. – Рекомендую попробовать «осенний дар» и яблочный штрудель. А так же фирменный латте. Сегодня это звёзды нашего меню.　
К моему искреннему изумлению, хрупкая Кэти заказала на пробу сразу все десерты. Леонис ограничился предложенным основным блюдом и чашкой чая, а Плана изъявила желание выпендриться – других слов для описания её поведения и не подобрать.　
– Мне десерт с меренгой, черничным соусом и ореховой крошкой, – мило улыбнувшись, произнесла она. – И кофе по-южному, пожалуйста.　
– К сожалению, таких блюд у нас нет. Будьте любезны, выберете что-нибудь из предложенного меню.　
Плана деланно печально вздохнула:　
– Что ж, неудивительно. Чего ещё ждать от второсортной забегаловки? – она снова улыбнулась и просияла. – Но ты не расстраивайся. Старайся и всё обязательно получится. Когда-нибудь это «кафе» дотянет до уровня твоей униформы.　
– Не раньше, чем ваш внутренний мир дотянет до уровня вашего же платья, – моя ответная улыбка была не менее милой. – Приятного времяпровождения. Позовите, если передумаете насчёт блюд.　
Отходя от столика, чувствовала себя победительницей. В основном из-за того, что меня нисколько не задело её оскорбление. Мнение Планы, как и она сама, было мне абсолютно безразлично.
Неожиданно звякнул колокольчик, висящий на входной двери.　
В кафе стоял ужасный шум, и было странно, что мне удалось различить это мелодичное позвякивание. Почему-то показалось, что время замедлилось, а все цвета приглушились, став похожими на кадр старой фотоплёнки.　
Входная дверь находилась за моей спиной, но вошедшего я прочувствовала интуитивно. В помещении появился новый, незнакомый ранее запах – холодный, северный, с оттенком свежих цитрусов.　
Краем глаза я заметила, как переменились в лице Леонис и Плана, а Кэти на несколько секунд перестала дышать. Она резко побледнела, затем её щёки опалило жаром, а голубые глаза странно заблестели.　
Ещё до того, как обернуться, я уже знала, кого увижу.　
Глядя на Виатора, становилось понятно, от чего так млела моя сводная сестрёнка. Это был высокий, длинноволосый блондин с приятными чертами лица и ярко- голубыми глазами. На подтянутой фигуре идеально сидели облегающие брюки и светлая рубашка; на шее висел круглый золотой медальон. Лис находился в промежуточной ипостаси – на голове торчали белые ушки, а позади виднелся такой же белый пушистый хвост.　
Надо же…ещё никогда не видела пришедшего ко мне песца вживую.　
Его появление заметила не только я. Внезапно в кафе стало так тихо, что показалось, будто кто-то выключил звук. Взгляды всех присутствующих обратились в сторону входа, а сам Виатор в это время зрительно обследовал зал.　
Буквально через несколько секунд я обратила внимание, что лис не один. Рядом с ним стоял мужчина, с которым они были очень похожи внешне, и девушка лет пятнадцати. Не трудно было догадаться, что это ещё одни представители семьи Вилир. Вероятно, отец и младшая сестра.　
Взгляд Виатора прошёлся по посетителям, задержался на центральном столике и остановился на мне. Медленно исследовал с ног до головы, и в следующее мгновение голубые глаза смотрели в мои.
Я ощутила какое-то странное оцепенение. Из тысяч оттенков запахов, витающих в кафе, в этот момент ощущала один единственный – его. Запах холодных лимонов. Странная, но в то же время очень точная ассоциация. И приятная.　
Меня всегда мало заботила внешняя красота. Если за симпатичным лицом и накаченными мышцами кроется пустышка, то какой в них смысл?　
Сейчас была вынуждена признать, что Виатор к такой категории не относится. В его взгляде сквозил ум, рассудительность и твёрдость. Подумалось, что подобный взгляд может быть только у того, кто всегда знает, чего хочет. Кто взвешивает каждый шаг и верен своим принципам.　
Все эти мысли пронеслись в голове за одно мгновение, но больше всего меня занимало другое – почему лисы приехали так рано? Судя по тому, что я узнала от Кэти, они должны были появиться в нашей деревне только через неделю.　
Тот же вопрос отражался и на лицах Танид.　
Что ж, хотя бы не для одной меня сегодняшнее явление Виатора стало сюрпризом. Первой отмерла Плана.　
– Нейл! – она поднялась с места и поспешила им навстречу. – Что-то случилось? Мы не ждали вас так рано!　
– Всё в порядке, – тут же успокоил её старший лис, – просто мы добрались раньше, чем планировали. Спасибо турьеру Кроссу, он очень помог с оформлением бумаг для нашего временного переезда. Не в обиду ему сказано, но в Тамаринде очень суровые турьеры.
В зале по-прежнему висела тишина, и оттого их голоса звучали особо громко. Все сидящие за столиками лисы замерли, с любопытством следя за происходящим разговором.　
И такое развитие событий мне приходилось совсем не по вкусу. Во-первых, я знала, к какой теме перейдёт Плана, и не горела желанием выставлять свою потенциальную личную жизнь напоказ. А во-вторых, сегодня очень важный день – открытие кафе, и переключение всеобщего внимания на нежданных гостей мне совсем не улыбалось.　
Рядом с Иланой и Нейлом неожиданно появился Диан:　
– Добро пожаловать, господа Вилир, – он перевёл взгляд на стоящую рядом девушку и приветственно кивнул. – Мими Нелли.　
Лисичка была такой же красивой, как и её брат. В общем-то, как и все высшие лисы. Чистокровные. Если Кэти отличали кукольные черты лица, то Нелли казалась более естественной. С прямыми белоснежными волосами чуть ниже плеч, в белом полупальто и таких же белых полусапожках, она напоминала Снегурочку. Только не холодную, а живую и тёплую.　
Увидев семью Вилир, я невольно поймала себя на том, что разделяю точку зрения Дэлии. Как она писала в своём дневнике? Эти лисы честные и порядочные. Если довериться первому впечатлению, то так оно и есть.　
– Как доехали? – задал дежурный вопрос подоспевший Леонис. – Надеюсь, вы не слишком устали?　
– Благодарю за заботу, – Нейл сдержанно улыбнулся. – Как я и говорил, всё в порядке.　
Плана взволнованно выдохнула:　
– Мы думали, вы приедете через неделю, поэтому не успели подготовить комнату для Нелли. Сейчас же займусь этим вопросом. А вы, как и в прошлый раз, можете разместиться в доме Рин.
Семья лисов, о которых говорила блондинка, была мне знакома. Лили Рин приходилась Плане хорошей приятельницей, а в целом эта семья являлась самой обеспеченной в деревне. После высших, разумеется.　
– Сегодня вам нужно отдохнуть, а уже завтра будем ждать вас на семейном обеде, – продолжила Плана, посмотрев в мою сторону. – Мы ведь, действительно, почти родня. Позвольте представить, моя дочь…　
Я морально приготовилась к тому, что несколько минут своей жизни придётся потратить на вымученные любезности. До чего же всё это некстати! И показывать коготки пока рано. Нужно следовать ранее намеченному плану.　
– А можно мне медовик? – не дал договорить Плане внезапно прозвучавший голос. – И ещё чашку чая с этими…как их…макаронами!　
Громкие вопли принадлежали Яну.　
– Официа-а-антка!　
Лисёнка захотелось расцеловать. Стоило ему заговорить, как все внезапно вспомнили, что вообще-то находятся на открытии кафе, и подслушивать чужие разговоры как минимум неэтично. До Планы тоже, наконец, дошло, что вокруг полно лишних ушей, а меня лучше лишний раз не провоцировать.　
Ян стал той самой кнопочкой, включившей в помещении громкий звук. Вначале это был шёпот, затем приглушённые голоса, и вскоре в кафе царило такое же оживление, как и прежде.　
Наоми отправилась выполнять заказ мальчишки, а я в это время добровольно приблизилась к стоящей у входа компании.　
– Добро пожаловать в «Сладости и Пряности», – не дав Плане заговорить первой, поприветствовала гостей. – Моё имя Лисанна, и я управляющая этого кафе. Позвольте проводить вас к лучшему столику. Будьте уверены, вам понравятся предложенные блюда, и голодными вы не уйдёте!
Напряжение Планы стало до того ощутимым, что мне стоило большого труда не сменить вежливую улыбку на понимающую усмешку. Блондинка ждала реакции Виатора на его предполагаемую невесту – в неподобающем наряде, с неподобающим цветом волос и ещё более неподобающим для мими родом деятельности.　
И ждала не только она. Леонис и Кэти в это время замерли, а я решила снова проявить инициативу, протянув для рукопожатия руку. Кажется, мими так здороваться непринято, но ведь это с лёгкостью можно списать на моё незнание, правда?　
– Приятно познакомиться, Лисанна, – неожиданно тепло улыбнувшись, Виатор ответил на рукопожатие.　
Он чуть сжал мои пальцы и задержал их в ладони несколько дольше положенного.　
Голубые глаза неотрывно смотрели в мои – как бы изучая и желая понять, что я чувствую и о чём думаю.　
К всеобщему изумлению, ни о волосах, ни о моей униформе, никто из лисов не сказал ни слова. Видимо, они были слишком тактичными, чтобы задавать при мне какие-то вопросы. Но по задумчивому взгляду Нейла становилось понятно, что Плану с Леонисом ждёт долгий, обстоятельный разговор.

Глава 22
Намёки и секрет красоты

Первый рабочий день кафе завершился в восемь вечера. Я чувствовала себя измотанной, уставшей, но до неприличия счастливой.　
Это, определённо, был один из лучших дней в моей жизни, и ничто не смогло его испортить!　
Семейство Танид во главе с Иланой ушли сразу после нашего непродолжительного разговора. Они взялись помогать Вилир с обустройством и тем самым избавили меня от своего и их присутствия. Напоследок Плана наградила меня красноречивым взглядом и пригласила на завтрашний обед. Причём этот самый взгляд говорил о том, что приглашение равняется приказу.　
Убрав последствия бурного дня и наведя во всём кафе чистоту, я кое-как поднялась на второй этаж и рухнула на неизменный матрац. Затем осознала, что не переоделась, заставила себя встать и стянула ненавистную униформу. Хотела скомкать и бросить на пол, но в последний момент передумала и аккуратно повесила на спинку стула. Мне её ещё носить. А здесь на утюги дефицит.　
Все работники уже разошлись, и одиночество оказалось как раз тем лекарством, которое было необходимо в этот момент.　
Неожиданный приезд Виатора несколько выбил меня из колеи.　
Нет, ну надо же было приехать именно сегодня! Не вчера, не за завтра, а в тот день, который и без того насыщен и полон событий!　
Впечатлений нахваталась предостаточно. И, надо отметить, Виатор оказался гораздо лучше, чем я представляла. Надежда на то, что мы сумеем договориться и найти общий язык, значительно возросла.　
Не знаю, что там ему наплетёт Плана, но ни он, ни его отец ведь не слепые. Они прекрасно видели, что я из себя представляю. К тому же, для меня по-прежнему закрыты превращения, а значит, для подпитки источника я абсолютно бесполезна. Как следствие – в невесты Виатору не гожусь.
После того как сняла серебряный кулон, я была в Доме Покровительницы всего пару раз. Никаких болей из-за того, что не прошла обряд инициации, у меня не было, поэтому я решила, что вторая сущность мне ни к чему. Со служительницей мы договорились, а тэта Бертина вызвалась прикрывать меня перед Иланой. Так что «мамочка» искренне считала, что на медитации я хожу регулярно.　
Кроме катавасии с замужеством, меня по-прежнему волновали и некоторые другие моменты. Я намеревалась поймать удобный момент и переговорить с Нейлом наедине. Хотела осторожно выяснить у него подробности событий, произошедших двадцать лет назад.　
Мне было очень важно разобраться в случившемся и обелить имена родителей. Сама мысль о том, что среди волков их считают главными предателями, была мне ужасно неприятна.　
Не переношу несправедливости. Тем более, когда дело касается близких.　
Я перевернулась на бок, обняла подушку и снова мысленно вернулась к предполагаемой свадьбе.　
Вообще, если взглянуть объективно, то за последнее время ситуация ощутимо переменилась в мою пользу. Вдобавок ко всему прочему, у меня есть информация, которая если и не произведёт фурор, то сенсационной новостью станет однозначно.　
Леонис и Плана мне неродные.　
С юридической точки зрения от замужества это не спасает. Но! Если жители деревни узнают об обмане Танид, станут ли они относиться к ним так же, как прежде? Конечно, вероятнее всего, Плана выкрутится и выставит себя в роли благодетельницы, удочерившей сироту. Но доверие лисов всё равно пошатнётся.　
А значит, её шантаж – то, из-за чего я и решила делать вид, что согласна выйти замуж, перестанет иметь значение.
Хотя есть и обратная сторона медали. Если все узнают, что я дочь Дэлии, ещё неизвестно, чем это обернётся. В последний год жизни в деревне её не особо жаловали, но не изгоняли из-за благословения. У меня же такой привилегии нет.　
Неожиданно раздался негромкий скрип, и дверь в комнату приоткрылась.　
– То, что Вилир приехали сегодня, это твоих рук дело? – появление Диана меня ничуть не удивило.　
– Моих, – он не стал отрицать очевидное. – Согласись, наблюдать за реакцией Планы было довольно забавно.　
Типчик подошёл ближе и, не раздумывая, сел прямо на пол.　
– Пора бы тебе обзавестись нормальной мебелью.　
– Вот когда повысишь зарплату, тогда и поговорим, – хмыкнула я. – Кстати, ты ведь ушёл из кафе следом за ними. Не в курсе, что Вилир думают насчёт свадьбы?　
– Меня гораздо больше интересует, что об этом думаешь ты.　
– А что я? – моё удивление было вполне искренним. – Ты прекрасно знаешь о моём мнении на этот счёт. С нашего последнего разговора ничего не изменилось, так что вопрос более чем странный.　
Меня одарили фирменным Диановским взглядом. Типчик прищурился и пытливо всмотрелся в моё лицо. Создалось такое ощущение, что он ищет подтверждение тому, что я не вру.　
– Прекрати так смотреть! Бесит.　
Диан усмехнулся:　
– А днём мне показалось, что ты разделяешь симпатии Кэти.　
Я пожала плечами и справедливо заметила:
– Виатор действительно производит приятное впечатление. Но пока я слишком плохо его знаю.　
– Пока? – моментально переспросил Диан.
– Не придирайся к словам. И вообще, спокойной ночи. Я ужасно устала и хочу отдохнуть, а ты мне мешаешь.　
– Мешаю, значит, – типчик нехорошо прищурился. – И блондины на тебя производят впечатление.　
Это было очень похоже на…ревность?　
Даже удивиться толком не успела, как Диан придвинулся ко мне вплотную и выдохнул:　
– Позволь кое-что прояснить…　
В следующую секунду он уверенно накрыл мои губы своими. Это произошло настолько неожиданно, что у меня не было времени возмутиться. Хотя, к чему врать? Возмущаться не очень-то и хотелось.　
Все посторонние мысли разом испарились, а проблемы стали совершенно неважными. Я буквально захлебнулась в водовороте ощущений и ответила на поцелуй. Не ответить было невозможно. От Диана исходила такая решительность и непоколебимость, что невольно хотелось ему подчиняться.　
Это было даже лучше чем в грозу.　
Никогда не думала, что можно испытывать настолько сильные чувства – до головокружения и бешеного сердцебиения. По телу пробегали волны дрожи, и я растворялась в сильных руках. Таяла, как стоящая на столе свечка…　
Ощущение, что совсем рядом так же неистово бьётся другое сердце, окончательно сводило с ума. Я целиком и полностью чувствовала Диана, чувствовала и то, что он испытывает то же самое.　
Острый чили, игристое вино и сладость спелого тамаринда – непередаваемое сочетание, будоражащее кровь.　
Также внезапно отстранившись, Диан посмотрел на меня потемневшими глазами и выдохнул прямо в губы:
– Если когда-нибудь тебе в голову придёт глупая мысль, выйти замуж за кого-то другого – просто вспомни этот момент.　
Он резко поднялся и, не говоря больше ни слова, вышел из комнаты. Спустя несколько мгновений внизу хлопнула входная дверь. Я так и осталась неподвижно сидеть на матраце – взбудораженная и ошарашенная. Непроизвольно коснулась пальцами горящих губ и судорожно вздохнула.　
Что сказал Диан? Вспомни этот момент? Чтобы вспомнить, нужно забыть.　
А этого я точно не забуду.　
Только когда лежала, свернувшись калачиком под тёплым одеялом, и практически засыпала, я внезапно осознала двойной смысл его последних слов.　
Диан что, завуалировано сделал мне предложение? Хотя нет – скорее дал намёк, что когда-нибудь может сделать.　
Чтоб его…самый несносный тип на свете…　
Граница между сном и реальностью постепенно размывалась, и я не уловила тот момент, когда окончательно заснула.

* * *

Утро встретило абсолютной темнотой. Пожалуй, для меня это единственный минус осени – не взглянув на часы, невозможно понять, утро сейчас, или глубокая ночь. Впрочем, орущий на всё кафе будильник, недвусмысленно давал понять, что всё- таки первое. К сожалению.　
Кстати, будильник у меня теперь ого-го! Нечета даже той мелодии, что раньше стояла на телефоне. Этот будильник я случайно обнаружила в «Лисьих мелочах» и, разумеется, не удержалась от того, чтобы пополнить кассу господина Вильто двадцатью туйе. Типчик пожертвовал немного своей магии, и вуаля – можно больше не бояться проспать.　
Кафе открывалось в десять часов, а весь персонал пришёл к восьми. Завтракали вместе – я, Наоми, Адам и тэта Роззи, которая зачем-то принесла с собой готовую перловую кашу. Кажется, она была её фанаткой и искренне любила эту крупу за вкус, а не за мистические свойства.　
Бабулька, конечно, со странностями, но мы все уже успели к ней прикипеть. Как и к Яну, который немного опоздал и тоже присоединился к завтраку. С едой я сегодня мудрить не стала и приготовила обычную глазунью.　
Позавтракав, мы с тэтой, Яном и Наоми отправились на кухню – готовиться к рабочему дню. Заготовок для блюд было предостаточно, так что сегодня от нас требовался минимум усилий.　
Правда, с этого дня я решила включить в меню безе. С черничным соусом и ореховой крошкой. Назло Плане и в угоду клиентам. Звучит вкусно, а готовиться нетрудно, так что можно попробовать и посмотреть, что получится.　
Я как раз взбивала яичные белки, когда на кухне появился Адам. Он облокотился на стол и, следя за движением венчиков, поинтересовался:　
– Ну и как?　
– Что? – не сразу поняла, о чём он говорит.　
– Виатор, спрашиваю, как?
– Да вы все сговорились! – я переключила скорость на деление вверх, и белки стали стремительно увеличиваться. – Разумеется, я потеряла голову от его неподражаемого белого хвоста и уже готовлюсь к свадьбе!　
Откинув голову назад, Адам громко засмеялся.　
– Значит, всё в порядке. К слову, рыжий хвост намного лучше, ты не находишь? – он лукаво прищурился, и в следующий момент моей руки коснулось нечто пушистое.　
Разумеется, вышеупомянутый хвост. А лисьи ушки были Адаму к лицу. Как по мне, из всех жителей деревни именно он больше всех походил на настоящего лиса – что внешностью, что характером.
– В настоящий момент я нахожу только то, что из-за некоторых в безе может попасть шерсть.　
Адам деланно вздохнул и отошёл на шаг назад, при этом едва не задев Наоми, которая в это время чистила картошку.　
– Извини, – бросил он прежде, чем выйти из кухни и направиться к барной стойке.　
Девушка проводила его долгим задумчивым взглядом, и в кастрюлю вместо картофеля отправились очистки.　
– Теперь воду менять надо, – причмокнув, заметила тэта Роззи. – Грязная.　
Вздрогнув, Наоми опустила взгляд в кастрюлю и тут же поспешила исправить оплошность. И хотя она старательно делала вид, что ничего не случилось, я точно знала, что увидела.　
Обед у Танид был назначен на три часа. К этому времени залы в кафе были заполнены, и мы едва справлялись с поступающими заказами. Бросать Наоми одну совершенно не хотелось, но выбора не было. Это приглашение я проигнорировать не могла, так что пришлось заглушить укоры совести и оставить кафе на попечение лисов.　
Перед тем как уйти, я попросила Адама помочь Наоми с заказами. Хотелось хоть как-то облегчить ей задачу и заодно убить второго зайца. Общение этим двоим однозначно пойдёт на пользу.　
Лис недолго повозмущался по поводу того, что я бессовестного его эксплуатирую, но всё-таки сдался. Жаль, мне не удалось увидеть, как он одновременно варил кофе и бегал по залу, обслуживая посетителей.　
Излишне прихорашиваться к встрече я не стала. Во-первых, из-за нехватки времени, а во-вторых не слишком-то и хотелось. Производить на кого-то впечатление – последнее, что мне было нужно.
Направляясь к знакомому дому, я гордо вышагивала по дороге в кедах, джинсах и накинутой на свитер ветровке. Без макияжа и с растрепавшейся косой. Хоть сейчас под венец!　
Когда вошла во двор, оказалось, что стол накрыли прямо на улице. Приятная солнечная погода располагала к пикнику, чем Танид и воспользовались. Наоми быстро нашли замену, и сейчас здесь работала другая молодая девушка. Она расставляла на столе угощения, поправляла столовые приборы и проверяла, чтобы всё было идеально.　
Скользнув по сервировке профессиональным взглядом, я отметила, что Танид постарались. Дорогая посуда, начищенные до блеска ножи и вилки, красивая скатерть. Из закусок – несколько видов паштета, чесночные тосты, копчёная рыба, сырное ассорти…и кто всё это готовил? Явно не Плана и вряд ли их новая домработница.　
Обнаружив, что остальных ещё нет, я пожалела, что вышла так рано. Быть первой гостьей и находиться наедине с приёмными родителями мне совершенно не хотелось. Но отступать было поздно, так что я обречённо поплелась к столу.　
– Эй! – внезапно раздался со стороны дома приглушённый голос. – Лисанна!　
Резко сменив маршрут, я подошла к крыльцу и была тут же схвачена за руку Кэти. Она потащила меня вглубь сада, и когда мы скрылись среди золотистых яблонь, выпалила:　
– Не передумала насчёт свадьбы? Учти, если передумала, то я…　
Хотелось заорать. Громко, с чувством. В третий раз задавать мне практически тот же вопрос, это уже перебор!　
– Значит так, – справившись с собой, проигнорировала не озвученную угрозу, – всё время находись рядом со мной. Поговорить с Виатором я собираюсь сегодня, и будет лучше, если ты тоже будешь присутствовать при этом разговоре. А совсем чудесно – если скажешь ему о своих чувствах.
Кэти смутилась, разом утратив всю свою браваду, и жалобно на меня посмотрела: – Но…как…вот так просто…взять и сказать?　
– Вот так просто взять и сказать, – твёрдо повторила я и пристально на неё посмотрела. – Ты ведь хочешь выйти за него замуж?　
– Да, но…　
– Тогда действуй. Учти, от тебя зависит очень многое.　
Ответить Кэти не дала громко скрипнувшая калитка – прибыли гости. Блондиночка тут же принялась лихорадочно поправлять и без того идеальную причёску и расправлять платье. В отличие от меня, к этому обеду она явно готовилась. Не удивлюсь, если встала посреди ночи и долгие часы проторчала перед зеркалом.　
Когда мы вышли из своего «укрытия», оказалось, что волновалась она зря. Вилир ещё не пришли, а у накрытого стола появился Диан. Неожиданно для себя осознала, что всё-таки жалею о своём не слишком привлекательном внешнем виде. Надо было хоть глаза подкрасить…и губы. И платье надеть. Про причёску и говорить нечего.　
За всё время типчик меня видел только в джинсах, невнятном шерстяном платье и идиотском косплей-костюме. Это вот в таком виде показываются перед мужчиной, который нравится?　
Вот и призналась. Хотя бы перед самой собой нужно быть честной – прежде никто не волновал меня так, как этот турьер. Кто-то нравился, кто-то был симпатичен, но не более того.　
Чёрт! Выбрала самое «подходящее» время, чтобы об этом думать!　
– Мими, добрый день, – улыбнувшись, приветствовал нас типчик. – Чудесно выглядите.　
– Спасибо, – буркнула Кэти, приняв комплимент на свой счёт и, приподнявшись на цыпочки, постаралась посмотреть за забор.
Диан сегодня превзошёл сам себя – чёрный цвет ему невероятно шёл. В глазах блестел азарт, улыбка была и расслабленной, и немного хищной одновременно. А если приплюсовать к этому фирменное обаяние, то турьера хотелось немедленно упаковывать, пробить на кассе и забрать себе.　
Глядя на него, почему-то возникала стойкая ассоциация с пиратом. Ему бы ещё повязку на один глаз, корабль с чёрным флагом на фоне, и картина стала бы полной.　
Пока мы обменивались приветствиями, на крыльцо вышла Нелли. Сестра Виатора грациозно спустилась по ступенькам и приблизилась к нам. Только в этот момент я вспомнила, что её решили поселить в доме Танид.　
– Мими Лисанна, турьер Кросс, рада вас видеть.　
– Взаимно, – в унисон отозвались мы с Дианом и тут же переглянулись.　
В следующее мгновение нашу компанию дополнили вышедшие из дома Плана и Леонис. Похоже, этим вечером мне грозило стать белой вороной, если так можно сказать про недолису. При такой сногсшибательной внешности блондинам надо было не в саду обедать, а как минимум в королевском замке. Как и Диану. Как и Кэти с Нелли. Короче всем, кроме меня.　
Мой непритязательный внешний вид не укрылся от пытливого взгляда Планы. Кажется, он её возмутил даже больше, чем вчера, и терпение лисы не выдержало.　
– Милая, нам срочно нужно переговорить наедине, – проговорила она с такой слащавой улыбкой, что захотелось немедленно выпить стакан воды.　
Мягко, но настойчиво придерживая за локоть, она потащила меня в дом. Устраивать сцену мне не хотелось, поэтому я не сопротивлялась и беспрекословно пошла следом. Мы поднялись на второй этаж и вошли в комнату, в которой я жила некоторое время назад. Здесь всё осталось по-прежнему, за исключением шкафа, который теперь ломился от горы нарядов. Как раз в тот день, когда я переехала в кафе, Плана упоминала о том, что скоро должны доставить заказанный для меня гардероб. Выходит, не обманула.
– Я не позволю тебе предстать перед высшими лисами, похожей на пугало! – гневно сверкая глазами, Плана извлекла из шкафа охапку платьев. – Хватит того, что вчера мне пришлось объясняться перед ними за эту твою…форму!　
– А как же волосы? – я саркастически усмехнулась. – Неужели мне не придётся перекрашиваться?　
Не обратив внимания на иронию, Плана поочерёдно приложила ко мне три платья, что-то прикинула в уме и остановилась на последнем.　
– Надевай! – скомандовала она не терпящим возражений тоном. – И побыстрее!　
Я бы могла отказаться, развернуться и уйти. Окончательно вывести Плану из себя.　
Но не стала.　
Внезапно захотелось плюнуть на всё и хотя бы на один вечер почувствовать себя по-настоящему привлекательной. При мысли о том, что за столом все будут сидеть разряженными в пух и прах, а я на их фоне буду казаться блеклой тенью, становилось как-то тоскливо. Тем более, ещё неизвестно, чем я привлеку больше внимания – непривычными для лисов джинсами или нормальным местным платьем.　
Я отошла за ширму и решительно надела предложенный наряд. Абрикосового оттенка платье село идеально. Оно было приталенным, сантиметров на пять ниже колен и с множеством мелких крючков на спине. Пока Плана их застёгивала, я пыталась натянуть тонкие чулки.　
После меня усадили перед зеркалом и попытались вычесать волосы. Ключевое слово – попытались. Наблюдая за раздражением Планы, я не удержалась от улыбки и дала ей время помучиться. После забрала расчёску и сама привела свою шевелюру в порядок. Собрала волосы на затылке и при помощи лисы заколола их парой десятков невидимок.
Удивительно, но управились мы быстро. Я даже успела пройтись по коже лица пудрой, чуть оттенить глаза и тронуть губы помадой. Пока переобувалась в туфли, Плана накинула мне на плечи шаль. Перед тем как выйти из комнаты, я бросила взгляд в настенное зеркало.　
Просто поразительно, на какие чудеса способны правильная причёска и макияж! С тех пор как попала в этот мир, я уже и забыла, когда выглядела настолько хорошо. Даже отвыкла. Всего лишь капля косметики преобразила лицо, сделав глаза и губы более выразительными, а собранные волосы открыли длинную шею.　
Всё-таки иногда нужно позволять себе быть красивой. Теперь главное, чтобы эта красота не вышла мне боком. С другой стороны – в случае с Виатором моя внешность решает не так уж много. Ему нужна нормальная, полноценная высшая, способная поддерживать источник, а я таковой не являюсь. И даже если бы была мисс мира, это бы ничего не изменило.　
Нейл и Виатор Вилир объявились как раз в тот момент, когда мы с Иланой вышли из дома. Когда я думала, что привлекала много внимания на открытии кафе, то ошибалась. Ко мне моментально обратились взгляды всех присутствующих, и идущая рядом Плана довольно хмыкнула.　
В глазах Кэти читалось неприкрытое изумление вперемешку с досадой, Нелли смотрела доброжелательно и одобряюще, а Виатор…　
Что с Виатором я заметить не успела, потому что наткнулась на взгляд Диана.　
Всего лишь взгляд – кажется, такой пустяк, но сколько же всего он может! И сказать, и сделать. Заставить трепетать, вызвать мороз по коже и вывернуть наизнанку.　
Типчик, определённо, владеет этим искусством.
Наверное, каждой знакомо то чувство, когда ты уверена в собственной привлекательности, и оттого словно становишься кем-то другим. Движения и жесты приобретают новую окраску, несколько меняется поведение, а самооценка возрастает.　
То же происходило и со мной.　
Мы разместились за столом, и я оказалась сидящей прямо напротив Виатора. Диан тоже сидел на противоположной стороне, но чуть дальше – рядом с Нелли.　
Леонис разлил по бокалам белое игристое вино, после чего Плана поднялась с места и произнесла тост:　
– Мы с мужем очень рады принимать вас всех у себя дома. Турьер Кросс, – она улыбнулась Диану, – хочу поблагодарить вас за оказанную помощь. В нашем доме вы всегда желанный гость. Господа Вилир, – выждав паузу, она обвела взглядом лисов, – надеюсь, пребывание в нашей деревне покажется вам приятным. Предлагаю поднять бокалы за скорое объединение наших семей и укрепление позиций лисов!　
Дзинь! – раздался звон соприкоснувшегося хрусталя.　
Почему бы и не выпить за такой тост? Объединение семей, несомненно, случится. Конечно, если Кэти проявит больше решительности.　
Делая глоток, я поверх бокала посмотрела на Виатора. Голубые глаза направлялись на меня.　
Определённо, очень много внимания для одной меня.　
Но это, чёрт возьми, приятно!　
Если бы не обстоятельства, возможно, я бы в полной мере этим насладилась. Не припомню, чтобы раньше вокруг меня крутилось столько привлекательных мужчин. Диан, Адам, теперь ещё и Виатор.
Читать взгляды я умела и видела, что заинтересовала высшего лиса. Он смотрел внимательно, изучающе, с едва уловимой толикой восхищения – не так, как смотрят при холодном расчёте.　
Сегодня он находился в ипостаси обычного человека. В белом костюме, с такими же белыми волосами и светлой кожей, он являлся полной противоположностью Диану.　
Вскоре я выяснила для себя один очень любопытный факт – игристое лисье вино полностью соответствовало своему названию. Оно казалось обманчиво лёгким, но игривые пузырьки быстро ударяли в голову, поднимая настроение.　
– У северных границ, действительно, производят лучшее вино, – словно прочитал мои мысли Леонис. – Благодарю за подарок.　
– Рад, что вам понравилось, – кивнул Нейл и тут же усмехнулся. – Может, мы оставим его прекрасным мими? Я слышал, в ваших краях готовят отменную тамариндовую наливку…　
Намёк был более чем понятен, и вскоре мужчины перешли на напиток покрепче.　
– Турьер Кросс, правда, что местное кафе возобновило работу по вашей инициативе? – осведомился Виатор, переводя разговор на интересующую его тему.　
– Не совсем так, – прохладно возразил Диан. – Это была идея мими Лисанны. Я лишь выкупил здание и подготовил соответствующие документы. Так что то чудесное заведение, в котором вы вчера побывали, целиком и полностью её заслуга.　
– Вот как? – переспросил Виатор, вновь переведя на меня заинтересованный взгляд. – Надо полагать, управляете кафе тоже вы?　
Я кивнула:
– У меня есть некоторый опыт работы в этой сфере. Думаю, вам известно, что я всю жизнь прожила в другом мире? Среди обычных людей, не зная ни о магии, ни о двуликих. Оказавшись здесь, пришлось приспосабливаться. Знаете, очень сложно жить среди лисов, когда сама не можешь превращаться.　
Плана, в это время отпивающая вино, подавилась и закашлялась.　
– Так печально, – словно не заметив её реакции, продолжила, – я ведь не знала, что двуликим нельзя носить серебро. Вот и проходила несколько последних лет, не снимая серебряный кулончик.　
На этот раз закашлялся Леонис, а все остальные уставились на меня в полнейшем изумлении, если не сказать – ужасе.　
Что ж, дорогие «родители», вот и мой первый козырь. Такого вы не ожидали, верно?　
Как и всегда, Плана первой сумела взять себя в руки. Мне даже захотелось поаплодировать её самоконтролю и умению быстро подстраиваться под ситуацию.　
– Действительно, печально, – она со слезами на глазах покачала головой. – Хорошо, что регулярные посещения Дома Покровительницы тебе помогают. Не переживай, дорогая, до твоей инициации осталось совсем немного. Не пройдёт и пары недель, как последствия серебра исчезнут.　
И всё-таки она хорошая актриса. Даже впервые не переигрывает.　
Атмосфера за столом царила несколько странная, но не сказать, чтобы неприятная. У каждого были свои мотивы здесь присутствовать, и каждый вёл свою игру. За исключением, может быть, Нелли. Кажется, она была единственной, кто просто наслаждался моментом и обществом собравшейся компании.　
Сейчас темнело рано, и уже вскоре сад окутал лёгкий полумрак. Зажглись небольшие уличные фонарики, расставленные по всему двору, а на столе – несколько свечей, стоящих на красивом подсвечнике.
Лисы обсуждали множество тем, но из-за присутствия Диана политику обходили стороной. Как и всё, что касалось волков. А если об этом и говорили, то намёками и фразами с подтекстом. И здесь тоже была своя игра, в которую играли уже все.
– Было так интересно узнать, что в кафе некогда жила семья лисов, – улучив удобный момент, я перевела разговор в нужное мне русло. – И такая трагедия… жаль, никто не выжил.　
– Война есть война, – поддержал меня Диан. – В тяжёлые времена никому нельзя доверять. Даже родные предают.　
Повисла короткая, напряжённая пауза.　
– Да, война не щадит никого, – вставила Плана. – Ни стариков, ни детей…　
– Вам, наверное, тяжело об этом говорить, – неожиданно Нейл участливо тронул её за руку. – Хотя это случилось до войны, горе меньше не становится. Поверьте, я искренне сочувствую…　
– Это уже неважно, – как-то слишком резко оборвала его Плана. – Прошло много лет, и не стоит об этом вспоминать.　
Я потеряла нить разговора и не совсем понимала, о чём идёт речь. Заметила только, что Плана вмиг стала излишне взволнованной, и маска спокойствия дала трещину.　
– Полагаю, мы засиделись, – вновь взяв себя в руки, она ослепительно улыбнулась. – Предлагаю немного размяться. Виатор, – без перехода обратилась она к лису. – Не хочешь пригласить Лисанну на уединённую прогулку?

Глава 23
Вечерние откровения и спокойный чай

– Только если она не будет возражать, – лис поднялся с места и, обойдя стол, предложил мне руку.　
В этот момент я физически ощущала на себе два обжигающих взгляда. Первый принадлежал Кэти, а второй…даже в пояснении не нуждается.　
Отказать Виатору было всё равно, что нанести оскорбление всей семье Вилир. Нейл тоже внимательно смотрел в нашу сторону, ожидая моей реакции. Поскольку мне предстояло поговорить с ним о Дэлии, ссориться и заранее настраивать лиса против себя, было ни к чему.　
Я вложила пальцы в ладонь Виатора и позволила увлечь себя вглубь сада. Хотя мы и договаривались, что Кэти всегда будет поблизости, уйти из-за стола ей не дала Плана. Да и, говоря откровенно, это смотрелось бы странно. Правильно говорят, третий-лишний.　
Пока придётся обходиться своими силами.　
Фонарики горели по всему саду и создавали загадочную, даже в некотором смысле романтическую атмосферу. На заднем дворе росли небольшие авириновые деревца и груши, между которыми петляла посыпанная гравием тропинка. За невысоким забором виднелось поле, а дальше – лес, гудящий под ясным тёмным небом.　
И кто сказал, что вид на пять звёзд бывает только в дорогом приморском отеле?　
Мою руку Виатор выпускать не спешил. В то время как мы неспешно шли по саду, я мысленно пыталась решить: завести разговор первой, или подождать, пока это сделает он. А руку всё-таки высвободила – мягко, но уверенно. Тактильные ощущения только отвлекают и настраивают не на тот лад.　
Виатор понимающе усмехнулся и внезапно остановился.　
– Лисанна, – его голос звучал спокойно и собранно, – я хочу услышать ответ всего на один вопрос.
Я стояла, повернувшись к лису профилем, и хотя не видела его лица, понимала, о чём он собирается спросить.　
– Ты хочешь выйти за меня замуж? – прозвучало то, что я ожидала услышать.　
Из-за дома доносились обрывки разговора и негромкий смех, лёгкий ветер забавлялся с сухими листьями. Эти звуки заполняли повисшую между нами тишину и напоминали, что всё происходит на самом деле.　
Спустя недолгую паузу я всё-таки повернулась к нему лицом и, глядя прямо в глаза, спросила:　
– Для тебя действительно важен мой ответ, или это простая вежливость? Если я отвечу отрицательно, этого будет достаточно для отмены свадьбы?　
Так же как и я, Виатор пытался читать по глазам. Он не спешил с ответом и, слегка склонив голову на бок, не отводил взгляд.　
От моего внимания не укрылась отразившаяся на его лице внутренняя борьба. Нервы натянулись, а Виатор всё продолжал медлить. Окружающий мир размылся, и остались только внимательные голубые глаза, слегка мерцающие в полумраке сада.　
– Нет, – наконец, прозвучало одно единственное слово, разбившее все надежды.　
По тому, с какой уверенностью это было сказано, я поняла, что его решение окончательно. Если мой внутренний психолог хоть чего-то стоит, то Виатор не из тех, кто станет метаться. Сказав единожды, он будет верен слову.　
Я заставила себя холодно улыбнуться:　
– По-видимому, я должна быть благодарна уже за то, что моим мнением поинтересовались хотя бы из вежливости?
– Всё не совсем так, как ты думаешь, – произнёс Виатор. – Если ты считаешь, что мне доставляет большое удовольствие объединять свою судьбу с той, кто этого не хочет, то сильно ошибаешься. Но выбора у меня нет. Как нет его и у тебя. Источник в моей деревне практически иссяк, ещё пара месяцев и он исчезнет окончательно. Уже сейчас многие лисы слабнут и лишаются возможности превращаться. Этим пользуются волки, которые и так занимают главенствующие позиции на северных границах. Ты нужна мне, Лисанна. В ближайших областях не так много семей, согласных отдать свою дочь. Я не могу упустить этот шанс. Не могу смотреть, как моя деревня гибнет и ничего не делать. Со своей стороны могу пообещать, что сделаю всё возможное для твоей безопасности. Источнику нужна женатая пара высших, и от тебя потребуется минимум. Основную часть сил буду отдавать я.　
Он на мгновение замолчал, после чего коснулся моей руки:　
– Знаю, это звучит эгоистично. Но я прошу, помоги нам – не мне, а деревне, где живёт более ста лисов. Мне неприятно, что приходится тебя принуждать. Тем более, господин Леонис и мими Плана заверили, что ты не будешь против этой свадьбы. Я был удивлён, когда вчера вечером они сказали обратное.　
Я была ошарашена как его откровенностью, так и враньём Планы. Какую же надо иметь наглость, чтобы сказать, будто я не возражаю против свадьбы! Хотя, собственно, чему тут удивляться? Уже давно понятно, что она из себя представляет.　
Что до рассказа о деревне, то лисы вызывали искреннее сочувствие.　
Но, к сожалению, или скорее к счастью, я такая же эгоистка, как и Виатор, и вовсе не собираюсь ломать себе жизнь ради тех, кого даже не знаю.　
– А если я скажу, что есть без памяти влюблённая в тебя мими, которая готова сыграть свадьбу хоть сейчас? – спросила, пытаясь уловить его реакцию.　
Виатор на мгновение замер, после чего понятливо спросил:
– Кэти? Это невозможно. Впервые я приезжал в деревню, чтобы просить её руки, но ваши родители ясно дали понять, что об этом не может быть и речи. К тому же, они уже нашли ей пару из западных земель.
– Надо же, как всё просто! – процедила я сквозь зубы, не в силах справиться с кипящим внутри возмущением. – Да кем, в конце концов, возомнила себя Плана? Вершительницей судеб?! А тебе так и проще – легко найти оправдание! И ничего, что эта идиотская свадьба разрушит сразу несколько жизней! Неужели тебе всё равно, что девушка, которая тебя любит, будет вынуждена жить с другим?　
Изначально я собиралась говорить совсем не это, но не удержалась и вышла из себя. Возможно, стоило изъясняться спокойнее, но вся ситуация начинала ужасно раздражать.　
– И тебя не остановит даже то, что я не могу превращаться? Что имею неподходящий цвет волос? Кстати, вам с отцом хотя бы пришло в голову поинтересоваться у моей «любимой мамочки», почему он такой?　
На мою вспышку Виатор отреагировал на удивление спокойно. Проигнорировав остальные вопросы, он ответил на последний:　
– Мы знаем, почему твои волосы имеют такой оттенок. Но ещё больше двадцати лет назад отец поклялся, что от нас ты ничего не узнаешь.　
В уме моментально мелькнула догадка, и я неверяще уточнила:　
– Ты знаешь…что я приёмная?　
Пришёл черёд изумляться Виатору:　
– У меня вопрос встречный – откуда об этом знаешь ты?　
– Это сейчас неважно. Разговор и без того затянулся, поэтому просто обозначу свою позицию – замуж за тебя я не выйду, и никто не сможет меня заставить. Но если сам откажешься от этой затеи, я сделаю всё для того, чтобы из деревни ты уехал, женатым на чистокровной мими.　
Лис некоторое время молчал, обдумывая сказанное, а затем неожиданно провёл кончиками пальцев по моей щеке:
– Я тебе настолько не нравлюсь?　
Чрезвычайно глупый вопрос.　
– Виатор, – мой голос звучал мягко, но уверенно, – чтобы связать свою жизнь с человеком, недостаточно простого «нравлюсь». Прости.　
Он медленно убрал руку и ответил не менее уверенно:　
– Мне жаль, Лисанна, но ты ничего не сможешь изменить.　
Внезапно я уловила рядом чьё-то присутствие. До этого так увлеклась разговором, что упустила момент, когда у этой сцены появился наблюдатель. Запах холодных лимонов разбавил другой – тёплый и пряный.　
– Как трогательно, – усмехнулся Диан, сделав несколько шагов по направлению к нам. – Источник угасает, лисы ослабевают, а ты решил загрести жар руками девушки, не имеющей к этому никакого отношения, – он окинул Виатора прищуренным взглядом. – Вынужден разочаровать – ничего не выйдет. В данном случае именно слово Лисанны является решающим. Раз она не желает этой свадьбы, её не будет.　
Брови Виатора сошлись на переносице:　
– Боюсь, я не совсем понимаю…　
– Правильно боишься, – вновь усмехнулся Диан. – Предлагаю возвратиться к столу. У меня есть сведенья, которые непременно будут интересны всем собравшимся.　
То, с какой уверенностью держался турьер, внушало оптимизм. Угаснувшая было надежда решить дело миром, запылала с новой силой. Расправив плечи и стараясь не выдавать внутреннего волнения, я пошла следом за ним, попутно отмечая, что Виатор выглядит озадаченным. Видимо, он ощутил то же, что и я – непоколебимую уверенность Диана.
За время нашего отсутствия позиции за столом несколько изменились. Нелли о чём-то негромко переговаривалась с Кэти, Леонис с Нейлом отошли в сторону и так же что-то обсуждали, а Плана сидела в гордом одиночестве. Она играла бокалом вина и задумчиво наблюдала за движением пузырьков. Казалось, что в её голове зреет и обрастает подробностями очередная гадость.　
– Прошу прощения, что обрываю вашу увлекательную беседу, – произнёс Диан, обращаясь к Нейлу с Леонисом, – но вам лучше вернуться к столу. Необходимо кое- что обсудить.　
Лисы не заставили себя долго ждать, хотя на лицах обоих отразилось удивление. Эти двое тоже уловили перемены в поведении турьера, но пока не понимали, чем они вызваны.　
Все заняли свои места и вопросительно посмотрели на Диана. Тот стоял во главе стола и, сложив руки на груди, скользил по присутствующим типично турьеровским взглядом. Сейчас назвать этого мужчину «типчиком» даже язык не поворачивался.　
Кнопочка-переключатель, как всегда, работала исправно.　
Я ждала пояснений не меньше, чем остальные. А, может, даже больше, чем все они вместе взятые. Диан обещал, что найдёт для меня выход, и, похоже, намеревался сдержать данное слово.　
– Мими Лисанна, – от непривычного обращения и холодности тона я невольно вздрогнула. – Прошу повторить ещё раз и для всех – вы желаете выходить замуж за Виатора Вилир?　
Чувствуя себя, как на допросе у следователя, лаконично ответила:　
– Нет.　
– Что за вопросы?! – неожиданно вскипела Плана. – Турьер Кросс, я не понимаю, для чего вы…　
– Мими Плана, будьте так любезны, сядьте на место, – с уничтожающим спокойствием велел Диан.
И блондинка подчинилась.　
В следующее мгновение в руках турьера оказалось несколько скреплённых между собой бумаг.
– Если кто-то не знает, это первый документ двуликих – конституция, которой обязаны подчиняться все лисы. Вернее, часть её пунктов, относящихся к разделу номер три. Мы поговорим о приписках ко второму и четвёртому, а именно – о правах и обязанностях высших лисов, а так же иерархии и свободе выбора в семье. Сомневаюсь, что кто-нибудь из вас прежде имел возможность их прочесть. Должен признать, даже мне было сложно найти и расшифровать некоторые сноски, которые были отредактированы несколько десятилетий назад.　
Диан на миг замолчал, давая всем возможность осознать сказанное и подготовиться к следующей информации.　
– Итак, ближе к делу. Согласно части третьей, пункту номер два, родители мими обладают правом распоряжаться её судьбой до того момента, как она выйдет замуж. Впоследствии за неё отвечает муж. Так же родителям предоставляется право решать, за кого именно отдавать дочь. Без согласия семьи получить благословление Покровительницы практически невозможно. Практически – так как были исключения. О которых, к слову, прекрасно знают все здесь присутствующие.　
За столом повисло физически уловимое напряжение. Показалось, что от него завибрировал даже воздух. Все неотрывно следили за турьером, который полностью завладел нашим вниманием.　
Пока Диан озвучивал общеизвестные факты, которые играли против меня. Но я была уверена, что это лишь прелюдия, и главное впереди.　
– Согласно пояснениям, сделанным через пятьдесят лет после принятия конституции, мими может сама распоряжаться своей судьбой при двух условиях. Во-первых, если она материально независима от родителей и имеет стабильный доход от ста пятидесяти туйе в месяц, включая налог рыжих лисов.　
Сердце пропустило удар – я получала сто пятьдесят два.　
– Во-вторых, если она способна поддерживать источник, не будучи замужем.　
Ещё удар – здесь гораздо сложнее.
– Из этих условий следует, что мими, самостоятельно зарабатывающая себе на жизнь и являющаяся благословлённой, имеет право не подчиняться воле родителей и семьи.　
А вот после этих слов сердце упало.　
Это и есть то, что он собирался сказать? Но ведь я даже превращаться не могу, не говоря уже о подпитке источника и тем более благословлении…　
Судя по виду, Плана подумала о том же, о чём и я. Она откинулась на спинку стула и несколько расслабилась, решив, что изначально Диан даже не думал меня защищать. Те же мысли пришли в голову остальным.　
– Турьер Кросс, спасибо, что взялись объяснить наши законы Писание, – вставил пять копеек Леонис. – Она у нас очень упрямая, и мы…　
– Я не договорил, – не заботясь о манерах, перебил его Диан. – Упомянутые мной правки были внесены для того, чтобы обеспечить благословлённым мими некоторые привилегии. Однако существует одно небольшое «но». Конституцией двуликих предусмотрен ещё один случай. Уникальный и являющийся едва ли не нонсенсом. Всё это имеет место быть, если мими чистокровная. То есть, оба родителя являются высшими лисами. В противном случае условия несколько меняются – как вы знаете, простые лисы обладают большей свободой, чем высшие. В случае если один из родителей девушки относится к рыжим, для неё неизменным остаётся только первое условие. То есть, финансовая независимость. А во втором сохраняется первая часть – возможность подпитывать источник. И в этом случае имеется в виду хотя бы минимальная сила, то есть способность к трансформации.　
Хотя турьер говорил замысловатые вещи, суть уловили все.　
Мне, как нечистокровной мими, достаточно не зависеть от Танид и уметь превращаться, чтобы избежать свадьбы.　
Плана побледнела и, резко поднявшись с места, отчеканила:
– Ваши слова неуместны, турьер Кросс! Всё это имело бы значение, если бы Лисанна была нечистокровной. Но она принадлежит к нашей семье. Она – Танид! Высшая лисица!　
Диан скептически изогнул бровь:　
– Вот как? Позвольте с вами не согласиться.　
Я решила, что пора вмешаться. О тайне, которую так тщательно хранили Танид, знали все присутствующие, за исключением Кэти и Нелли. Но «родители» даже не подозревали, что об этом известно мне.　
– Мой отец – рыжий лис по имени Олдерн. А мать – Дэлия, приходящаяся вам родной сестрой, – произнесла, вслед за Иланой поднявшись с места и глядя ей прямо в глаза.　
Недоумение и шок, отразившиеся на лице блондинки, не поддавались описаниям. Никогда прежде я не видела Плану такой. Пожалуй, никто не видел. Казалось, несколько долгих мгновений она просто не могла осознать услышанное.　
– Как? – буквально прошипела она. – От кого ты это узнала?　
Её уничтожающий взгляд метнулся в сторону Виатора, но Нейл тут же возразил:　
– Мы с сыном не имеем к этому никакого отношения.　
– И плевать! – маска Планы разлетелась на множество осколков, явив её настоящую сущность. – Даже если так, у вас нет никаких доказательств! Все документы об удочерении оформлены так, что комар носа не подточит!　
– Вы так думаете? – Диан откровенно насмехался. – Позвольте не согласиться и в этом случае. Признаю, расшифровать печать помогавшего вам турьера было сложно. Но, как видите, нет ничего невозможного.
От происходящего мозг буквально взрывался. Хотелось хотя бы на пару минут оказаться одной в закрытой комнате и спокойно всё обдумать. Единственное, что я сознавала – у меня появился законный повод отказаться от свадьбы. И для этого нужно раскрыть в себе способности к превращению.　
– Какого чёрта вы вообще в это влезли?! – окончательно выйдя из себя, обрушилась Плана на Диана.　
– Замолчи! – неожиданно отдёрнул её Леонис. – Ты говоришь с турьером! Прошу нас извинить, жена немного не в себе.　
Сказав это, он обхватил сопротивляющуюся Плану за талию и повёл её в дом.　
Все ошарашенно переглядывались, и единственным представителем невозмутимости оставался Диан.　
– Мы тоже уходим, – обратился он ко мне, кивнув в сторону калитки. – Разумеется, если ты не хочешь остаться.　
Остаться? Я? Если побуду здесь ещё хотя бы минуту, то просто свихнусь. Нужно спокойно обо всём подумать и привести мысли в порядок – согласно любимой методике, выделить главное и разложить по полочкам.　
– Всего доброго, – напоследок кивнул Диан ещё не пришедшим в себя лисам. – Если захотите узнать подробности и удостовериться в правдивости информации, зайдите ко мне завтра.　
На полпути к калитке я опомнилась и, быстро подойдя к Кэти, шепнула:　
– Это твой шанс. Если хочешь получить Виатора – действуй сейчас. Иначе будет поздно.　
Посчитав, что на сегодня сделала достаточно, я с чистой совестью пошла за Дианом. И если Кэти так и не решится проявить инициативу – что ж, значит, такая там и любовь.
Несмотря на то, что рабочий день уже закончился, в кафе горел свет. Диан вызвался меня проводить, и когда мы вошли внутрь, оказалось, что все ждали нашего возвращения.　
– Ну, как всё прошло?! – кинулась ко мне взволнованная Наоми.　
– Надышалась ядом Планы и сейчас умираю, – пошутила я, скидывая тесные туфли, и тут же мысленно выругалась.　
Совсем забыла про свои вещи, которые так и остались в доме Танид. Видимо, в ближайшее время придётся забыть про джинсы и обходиться шерстяным платьем. А лучше завтра встретиться с Кэти и попросить их принести. Не думаю, что она откажет.　
– Кстати, отлично выглядишь, – не упустил возможность похвалить Адам. – Персиковый цвет тебе невероятно идёт!　
Лучше бы он молчал – выдержка Диана сегодня и так подверглась тяжким испытаниям. Типчик хмуро зыркнул на лиса, и тот моментально замолк. И правильно: не самое подходящее время для комплиментов.　
Среди прочих, в кафе оказалась и тэта Бертина. Она сидела за одним из столиков и пила любимый травяной чай. Как позже выяснилось, тэта узнала об обеде и решила помочь Наоми с работой. Сегодня она принимала заказы посетителей, и я искренне жалела, что пропустила такое зрелище. Крупногабаритная лисица, протискивающаяся между многочисленными столиками…да, случай действительно уникальный.　
А вот тэта Роззи меня дожидаться не стала. Никому ничего не сказав, она ушла домой сразу после окончания смены и даже забрала с собой упирающегося Яна. Со слов Наоми, после моего ухода бабулька вела себя чуднее обычного. Ходила насупленная и игнорировала любые попытки с ней заговорить.　
– Так что там со свадьбой? – участливо поинтересовалась тэта Бертина. – Что сказал Виатор?
Я довольно улыбнулась и бросила на Диана благодарный взгляд:　
– Не имеет значения, что сказал Виатор. Тата Бертина, с завтрашнего дня мы возобновляем встречи в Доме Покровительницы. Если в ближайшее время мне удастся разбудить свою вторую сущность, всё будет просто прекрасно!　
Я вкратце рассказала о том, как прошло сегодняшнее застолье, и, обсудив всё с лисами, мы выделили несколько главных моментов.　
Во-первых, вышеупомянутые превращения. Выходило, что мне нужно как можно скорее разбудить в себе внутреннюю лису. Пока вторая сущность спит, по закону я нахожусь под влиянием Планы и Леониса. То есть, теоретически, они могут меня заставить/скрутить/связать, насильно отправить на свадьбу и никто им слова не скажет. Разумеется, Диан этого не допустит, но всё же. В это же время, без инициации я Виатору не нужна, так что жениться на мне ему без надобности. Вот такой вот замкнутый круг.　
Итог – медитировать. И чем больше, тем лучше.　
Во-вторых, дальнейшие действия семей Вилир и Танид. Сложно предугадать, как они станут поступать в сложившейся ситуации. Только одно ясно – в деревне Виатор задержится. Выхода у него нет, так что, вероятнее всего, он будет убеждать Леониса с Иланой отдать за него Кэти. Особенно, если сестричка не упустит сегодняшнюю возможность и нормально с ним поговорит. А вот как на это всё отреагируют сами Танид, совершенно непонятно. Вряд ли Плана пойдёт на уступки. Прямо-таки чувствую – от меня она просто так не отстанет.　
Помимо этого, мне по-прежнему требовалось поговорить с Нейлом. Я надеялась, что в ближайшее время сумею найти подходящую возможность и выведу его на откровенность. По крайней мере, приложу все силы, чтобы докопаться до правды. Он явно знает об Плане что-то такое, чего не знают остальные. И, скорее всего, это так же связано с Дэлией и событиями, происходящими двадцать лет назад.
– Кстати, раз уж всё относительно разрешилось, я ведь могу больше не надевать эту дурацкую униформу? – поинтересовалась у Диана, когда провожала всех до двери.　
Типчик показательно вздохнул:　
– Лисичка, имей совесть. Должен же я получить хоть какую-то плату за свои труды?　
– То есть, тебе нравится смотреть на мои мучения, да? – прищурившись, я угрожающе подалась вперёд.　
– Ладно-ладно! – подняв руки в примиряющем жесте, он засмеялся. – Завтра надевай, что хочешь.　
Вот теперь идеально.　
Турьер выходил из кафе последним, и когда мы на несколько мгновений остались одни, я негромко проговорила:　
– Спасибо.　
Вряд ли одно единственное слово было способно выразить всю ту благодарность, которую я испытывала. Диан сделал для меня не просто много. Очень много.　
Замерев, он обернулся и с улыбкой бросил:　
– Говорил же, я эгоист. Даже не думай, что делаю всё бескорыстно. Вот отважу от тебя белобрысого лиса, дождусь момента, когда ты окончательно потеряешь от меня голову, и женюсь.　
Не дав мне ответить, типчик лукаво подмигнул и в следующую секунду скрылся за дверью.　
Я несколько раз моргнула.　
Вот никогда не поймёшь, где он шутит, а где говорит серьёзно!
– Окончательно потеряю от него голову, – пробормотала себе под нос, заваривая успокаивающий ромашковый чай. – Чувствую, такими темпами, долго ждать не придётся…　
Захватив с собой кружку, я поднялась на любимый чердачок. Как ни странно, спать совсем не хотелось, а вот посидеть в одиночестве – да.　
Я придвинула кресло к оконцу и, удобно на нём устроившись, сделала небольшой глоток. Горячий напиток приятно согревал, а травяной аромат дарил долгожданное спокойствие.　
Чудесно.　
Всё-таки хорошо иметь свой собственный уголок, ограждённый от внешнего мира. Наверное, такое место необходимо каждому. Маленький уютный островок, куда ты всегда можешь вернуться и отдохнуть от суеты.　
Я представляла, что некогда на этом самом чердачке находилась мама. Мне так и виделось, как она сидит в кресле и вяжет кружевную салфетку, которая теперь лежит на столе.　
Подумав об этом, я тронула кружева кончиками пальцев, и в этот же момент в душе родилось какое-то странное ощущение. Мне показалось, что я видела такую же салфетку совсем недавно, но в другом месте.　
Ненавижу чувство, когда ты пытаешься что-то вспомнить и не можешь. Нужная мысль словно забавляется, дразнит и никак не даёт себя поймать.　
Озарение пришло внезапно – тэта Роззи! В тот день, когда я приходила пригласить её на работу в кафе, она вязала точно такое же кружево. Тогда мне тоже подумалось, что я видела его раньше, но после благополучно об этом забыла.　
Странно. Значит, тэта Роззи много лет назад связала для мамы такую салфетку?　
Хотя, даже если и так, разве это важно? Вполне возможно, бабулька вязала их на заказ. Да мало ли, как эта вещь сюда попала!
Что-то в последнее время я стала излишне мнительной и подозрительной. А всё лисы! Надо срочно переставать искать подвохи там, где их нет и концентрироваться на главном.　
Медитации. Превращения. Обеление имён родителей в глазах волков.　
Никаких салфеток.　
А этим вечером ещё и маленькая радость в виде ромашкового чая. Спокойствие и порядок в мыслях – первый ключ к успеху!

Глава 24
Ненужный ингредиент

Всё-таки удивительно, как быстро иногда летит время. Неделя промелькнула до того незаметно, что я ужасно удивилась, когда обнаружила, что до Дня Благодарения остались считанные дни. К этому празднику лисы готовилась едва ли не с начала месяца – в деревне царила приятная предпраздничная суета.　
Двадцатое октября выпало на ближайшую субботу, и к этому моменту всё вокруг пестрило традиционными украшениями. Между деревьями, растущими вдоль дорог, протянули гирлянды из красных бумажных фонариков. У двери каждого дома красовались сухие снопы пшеницы, символизирующие благополучие. Я тоже не стала обходить эту традицию стороной и украсила вход в кафе. Этим дело не кончилось, и теперь оба зала могли похвастать тематическим убранством. По углам мы с Наоми расставили всё ту же пшеницу, на столах осенние гербарии и вазы с авиринами, а под потолком повесили красные ленты. Причём не просто ленты, а с бубенцами – похожими на те, что украшали статую Покровительницы.　
Самым примечательным было то, что День Благодарения в некотором смысле перекликался с Хэллоуином. Нет, здесь не было нелепых переодеваний и запугивания прохожих. Зато имелись фонари из тыквы. Я долго умилялась, когда обнаружила, что их вырезают в виде лисьих мордочек.　
Главное гуляние должно было проходить на поле. Уже сейчас там стояло несколько стогов сена, которые планировалось торжественно сжигать. На мой взгляд, обычай несколько странный, но посмотреть на подобное хотелось. Сразу возникала ассоциация со сжиганием чучела Масленицы.　
Работа в кафе шла полным ходом. Несколько дней назад Адам выдал гениальную идею, которую мы с энтузиазмом подхватили. А именно – выездные угощения. В сарайчике обнаружилось несколько старых тележек, предназначенных для торговли едой. Естественно, они были тут же отмыты, украшены и доведены до ума. Теперь оставалось позаботиться непосредственно о еде, чем мы и занимались всё последнее время.　
В первой решили продавать закуски, а во второй – сладости. Последние пользовались огромной популярностью, так что медленно, но верно, открытие кафе окупалось.
– Алис, ещё одна партия, и меня вынесут из кухни ногами вперёд, – жалобно протянула Наоми, наполняя эклеры заварным кремом. – Может хватит, а?　
Не отрываясь от замешивания теста для тыквенного пирога, я возразила:　
– Ещё два захода, а потом приготовление кейк-попсов.　
Наоми застонала и посетовала на то, что я бессердечный тиран.　
В оправдание «бессердечного тирана» могу сказать, что сама трудилась в два раза больше. Тех же кейк-попсов наготовила столько, что впору кормить целую армию. Хотя уверена, оно себя оправдает, и эти сладости разлетятся враз. О бисквитных шариках, нанизанных на деревянные шпажки, лисы даже не слышали. А неизвестная вкусность всегда привлекательна.　
В компанию к кейк-попсам решили добавить яблоки в карамели. Пожалуй, самый простой и в то же время симпатичный десерт. Цельные фрукты нанизываются на шпажки, окунаются в жидкую карамель и обваливаются в разнообразных посыпках. Кокосовая стружка, тёртый шоколад, разноцветные сахарные звёздочки – выбор велик. Есть не особо удобно, но зато красиво и вкусно.　
– Попробуй, – тэта Роззи сунула мне под нос ложку карри. – Чего не хватает?　
Обжигая язык, я проглотила, распробовала и констатировала:　
– Ещё чили. И пару щепоток соли.　
Бабулька кивнула и вернулась к помешиванию. На плите пыхтела огромная кастрюля с вкуснейшим основным блюдом – планировали подавать сегодня, и если будет спрос, внести в меню на День Благодарения. Традиционный рис заменили перловкой, так что к празднику блюдо подходило идеально.　
Кстати о перловке. Тата Бертина подала мне интересную идею, предложив приготовить традиционный «нурин». Так именуется местное подношение, оставляемое в Доме Покровительницы. Готовится элементарно и обычно этим занимаются высшие.
Смешно, но все последние года Плана умудрялась испортить даже эту банальную кашу. У неё она вечно подгорала и становилась горьковатой на вкус. Вот действительно – что в душе, то и на тарелке!　
– Слушай, за этими приготовлениями совсем забыла спросить, – Наоми на миг оторвалась от наполнения заварных пирожных, – как прошла вчерашняя медитация?　
Я вздохнула:　
– Как и две предыдущие. Особых сдвигов нет, хотя чувствую, что после снятия серебра дело пошло быстрее. Как будто дышать легче стало.　
– Высшие не объявлялись?　
После такого вопроса захотелось трижды сплюнуть и постучать по дереву. Что Вилир, что Танид после памятного обеда сидели тише воды, ниже травы и даже не искали со мной встреч. Такое поведение настораживало, и я предполагала, что это затишье перед большой и очень громкой бурей. Не удивлюсь, если она разразится аккурат в предстоящий праздник.　
Как это обычно бывает перед важным событием, в канун Дня Благодарения мне не спалось. Сон не шёл и, судя по всему, идти не собирался. Окончательно себя измучив, я не выдержала и поднялась с матраца. Натянув тёплый свитер и прихватив с собой запаленную свечку, спустилась вниз.　
Уподобившись призраку, я побродила по залам и заглянула на кухню. От нечего делать открыла холодильник, стянула один из кейк-попсов и без зазрения совести его съела. Прибрала к рукам ещё пару леденцов и покинула обитель гастрономических соблазнов. От греха подальше.
Сон упорно отказывался идти со мной на ночное свидание, и я решила подышать свежим воздухом. Голова закипала, поэтому хотелось немного проветриться. Я накинула ветровку, сунула ноги с мягкие полусапожки и вышла на улицу. У калитки горел жёлтый фонарь, слегка покачивающийся на ветру, а вдоль дороги выстроились лисички-тыковки. Никогда не любила Хэллоуин, но здешняя атмосфера пришлась мне по вкусу. Милые лисьи рожицы это не какой-то там злобный Джек.　
Громко хрустнув леденцом, я спустилась по ступенькам и, поплотнее запахнув куртку, побрела по двору. Ночь была глубокой, тёмной и насыщенной. Как будто небо – это огромный тост, щедро смазанный густым слоем смородинового варенья.　
Мысли об этом вызвали ироничную усмешку – и всё-таки я чуть-чуть кулинарный маньяк. А, может, и не чуть-чуть.　
Через некоторое время, когда решила, что пора возвращаться, я убедилась в существовании такой штуки, как судьба. Совершенно неожиданно за забором раздался шорох, за которым последовали приглушённые голоса. Сперва мне подумалось, что это какая-то влюблённая парочка или просто любители ночных прогулок, но в следующее мгновение я поняла, что ошиблась.　
Говорили обо мне.　
Вернее, в разговоре прозвучало моё имя и глагол «спит».　
Я пригнулась и, приблизившись на несколько шагов, присела за кустами. Эта часть двора была не освещена, так что можно было не бояться, что моё присутствие обнаружат.　
– Ну и как мы туда попадём? – шёпотом спросил незнакомый мужской голос.　
– Ты у меня спрашиваешь?! – эмоционально шикнул женский, в котором я без труда узнала Лили Рин – приятельницу Планы. – Да что она о себе возомнила? Я должна пробираться в чужой дом, как…как воровка какая-то!
– Так, может, не пойдём? – здраво предложил собеседник, который, судя по всему, являлся её мужем.　
– Да она меня со свету сживёт! Как будто ты не знаешь – от кого-кого, а от этой стервы можно ожидать всякого!　
М-да. Вот тебе и женская дружба в действии. Похоже, эти две особы друг друга стоят. Хотя имени лисица не упоминала, было ясно, что речь идёт об Плане.　
Не разгибаясь, я на корточках придвинулась ещё немного вперёд и случайно зацепила ветку. Раздался небольшой шорох, от которого ночные гости вмиг переполошились.　
– Это ещё что? – в голосе Лили отчётливо прозвучала тревога. – Не хватало, чтобы нас кто-нибудь заметил!　
Господин Рин судорожно сглотнул:　
– Говорю тебе, надо уходить! Затея бесполезная – попасть внутрь мы всё равно не сможем. Если ей так надо подсыпать эту дрянь в еду, то пускай сама этим и занимается. Хотя…есть ещё один вариант. Перед тем как раздавать нурин, его на несколько минут оставляют у статуи Покровительницы. В это время все заняты вознесением благодарности, и на стол никто не смотрит.　
– Предлагаешь добавить порошок йеверского плюща прямо во время церемонии? – усомнилась Лили.　
– Всяко лучше, чем сейчас ломиться в кафе. Тем более, откуда ты знаешь, вдруг она не спит?　
Дальнейший разговор длился не дольше минуты. Немного поспорив, лисы сошлись на том, что всё-таки оставят проблему на завтра. Пока они переговаривались, меня так и подмывало выйти из-за кустов и посмотреть, как они станут оправдываться. Но я понимала, что это было бы самой большой глупостью.
Когда супруги Рин ушли, я поднялась, размяла затёкшие ноги и в задумчивости побрела в кафе. Вот уж действительно – судьба. Если бы не бессонница, пребывать бы мне в блаженном неведении о грядущей подставе. Не зря предполагала, что Плана устроит какую-то гадость именно на День Благодарения!　
Поднявшись в комнату, я открыла дневник Дэлии и, пролистав несколько страниц, остановилась на нужной записи. Хорошо, что она делала пометки о разных специях и травах.　
Йеверский плющ растёт у подножия гор в провинции Йевер королевства Гиор. Является ядовитым, при попадании в организм способен вызывать разнообразные негативные реакции. Самыми распространёнными являются сыпь по всему телу и расстройство желудка, в самых тяжёлых случаях – временный паралич.　
Прочитав эту запись, я убедилась в своих подозрениях. По всему выходило, что Плана решила чужими руками подсыпать эту гадость в нурин. Все знают, что его готовлю я, а значит и последствия отравления так же припишут мне. Обвинят в немилости Покровительницы, или ещё хуже – в намеренном нанесении вреда жителям деревни.　
Я, конечно, предполагала, что Плана способна на многое, но чтобы на такое… рыжие лисы-то здесь причём? И вообще, чего она собирается этим добиться? Единственное, что приходит на ум, это опять же шантаж. После такой заварухи, вполне вероятно, встал бы вопрос о моём изгнании. А тут как раз Виатор со своим предложением и возможностью переехать в другую деревню.　
Вроде бы всё логично, вот только возникает один закономерный вопрос. Почему Плана так одержима идеей от меня избавиться? Неужели настолько хочется выдать меня замуж, что она готова пойти фактически на преступление?　
Как ни крути, а это всё-таки странно.
Утром я поднялась ни свет, ни заря, намереваясь как можно скорее найти Диана. Играть в героиню я не собиралась и прекрасно понимала, что турьера нужно поставить в известность.
За ночь так и не выспалась. Кажется, задремала всего на часик где-то под утро, да и то вздрагивала от малейшего шороха.　
Из зеркала на меня смотрела особа, имеющая крайне паршивый вид – всколоченные волосы, мятая щека и синяки под глазами.　
В такой важный день хотелось выглядеть более менее презентабельно, поэтому я заскочила в лисьи бани. Добрый сторож встретил меня как родную, и хотя до открытия было ещё далеко, без вопросов пропустил внутрь.　
Я сняла одежду, пристроила её на скамейке и с удовольствием вылила на себя ведро горячей воды. Затем холодной. Взбодрилась как никогда!　
С волосами пришлось повоевать и сдобрить их щедрой порцией масел. Результат того стоил, и в тоге непослушная шевелюра стала как никогда шелковистой. Обожаю лисью косметику!　
На этот раз выходить на улицу с мокрой головой не хотелось, и я решила немного обсохнуть. Сняла с крючка полотенце и только собралась в него закутаться, как позади скрипнула дверь.　
Расслабленная и спокойная, я неспешно обернулась, ожидая увидеть работницу бани, да так и застыла. На пороге стоял тот, к кому я намеревалась зайти сразу после купания.　
От неожиданности я так и застыла с зажатым в руке полотенцем. Диан тоже замер и, не мигая, в упор на меня смотрел. Кажется, я слышала, как шелестели пролетающие мимо секунды. С мокрых волос капала вода, глухо стучащая по деревянному полу, откуда-то с улицы доносился негромкий голос сторожа.　
Осознание всей «шикарности» ситуации пришло внезапно и заставило меня моментально покраснеть до корней волос.　
– Маньяк! – закричала, одним движением кутаясь в полотенце. – Ты какого чёрта делаешь на женской половине?!
Судя по выражению лица, Диан, как и я, только сейчас осознал происходящее. Он негромко кашлянул и сделал вид, что тактично отвёл глаза в сторону. На деле его взгляд скользнул по моим открытым плечам, спустился вниз и остановился на ногах.　
Полотенце – зараза! Короткое!　
– Даже лучше, чем казалось в униформе, – негромко проговорил турьер, обращаясь к самому себе.　
– Ты что там бормочешь?!　
Уголки губ Диана поползли вверх, а глаза подозрительно заблестели. Очень подозрительно.　
Я ни разу не ханжа, но всему есть предел. Мне тут неловко, между прочим! А он ещё и улыбается!　
– Ты понимаешь, насколько вкусно выглядишь? – теперь к блеску в глазах добавились лукавые бесенята.　
– А ты…ты…, - словарный запас помахал на прощание ручкой.　
– Ну? – Диан сделал шаг вперёд. – Кто я?　
Не придумав ничего лучше, выпалила:　
– Типчик! Самый невыносимый и подозрительный!　
Диан остановился и спустя несколько секунд громко и искренне расхохотался. Ситуация вышла до того нелепой, что я не сдержалась и засмеялась вместе с ним. Так и представляю, как выглядела со стороны – орущая на всю округу девица, вцепившаяся в полотенце как в спасательный круг. А ведь никогда не была склонна к воплям и истерикам.
– Так зачем заявился? – взяв себя в руки, я повторила вопрос. – Если никто не умер, и не случился апокалипсис, то, будь так добр, выйди и подожди за дверью.　
Щёлк! – знаменитая кнопочка вновь сработала, переключив турьера в рабочий режим.　
– Дело срочное, – резко посерьёзнев, произнёс Диан. – Ко мне только что заходил Виатор и поделился важной информацией.　
Это утро не переставало удивлять, но в настоящий момент собственный вид заботил меня гораздо больше всего прочего.　
– Это ждёт пару минут?　
– Извини за вторжение, – едва ли не впервые Диан выглядел виноватым, – был настолько сосредоточен на возникшей проблеме, что думал только о том, как быстрее с тобой поговорить.　
Он развернулся, приблизился к двери и, прежде чем выйти, лукаво добавил:　
– В качестве извинений, обещаю – твой сегодняшний облик навсегда останется в моей памяти.　
Полетевший в него шампунь врезался в закрытую дверь и с глухим стуком упал на пол. Вот же…типчик!　
Скорости, с которой я одевалась, позавидовал бы любой военный. Какие уж там сорок пять секунд на сборы – мне хватило полминуты!　
Уже вскоре мы с нарушителем спокойствия сидели на кухне кафе и пили крепкий кофе. На улице только-только пропели петухи, так что время в запасе имелось.　
– Итак, к делу, – отставив чашку, Диан побарабанил пальцами по крышке стола. – Тебя хотят подставить.　
Не дав ему продолжить, я подалась вперёд и вкрадчиво проговорила:
– Дай угадаю – Лили Рин вместе с муженьком готовятся подсыпать йеверский плющ в нурин?　
Типчик уронил челюсть, а я невозмутимо отпила кофе. Может, этот день не так и плох?　
Диан даже не пытался сдержать удивления:　
– Лисичка, ты меня поражаешь… даже спрашивать боюсь, как ты об этом узнала!
– И правильно, – кивнула с самым величественным видом. – Со мной вообще опасно иметь дело. Шпионка-иномирянка, знаешь ли.　
Когда мы, наконец, отставили шутливые препирательства в сторону, Диан рассказал подробности. Оказалось, что буквально час назад к нему домой заявился Виатор, рассказавший о случайно услышанном разговоре.　
На этом моменте я даже посочувствовала неудачливости супругов Рин. Дважды проколоться на одном и том же месте ещё уметь надо!　
Нейл с Виатором поселились в их доме и, поскольку у этих высших был прекрасно развит слух, подозрительные разговоры женатой парочки не остались незамеченными. Минувшей ночью они обсуждали детали того, как провернуть задуманное. Лили собиралась улучить удобный момент во время церемонии и подсыпать траву в блюдо, в то время как муж должен был её прикрыть. Йеверского плюща они собиралась добавить самую малость – всё-таки сильно вредить жителям деревни никто не собирался.　
Должна признать, меня по-настоящему удивило поведение Виатора. Он не мог не догадываться, ради чего всё это делается, и поэтому его поступок дорогого стоил. Наверное, Дэлия всё-таки была права – лисы Вилир отличаются принципиальностью и честностью. Да, он собирался на мне жениться, не взирая на отказ, но по крайней мере, говорил об этом напрямую. Теперь я была абсолютно уверена в том, что Виатор и Нейл не стали бы прибегать к таким низким способам, какими не преминула воспользоваться «мамочка».　
– За этим стоит Плана, так ведь? – спросила я у Диана, хотя ответ был и так очевиден.　
Турьер сидел, подперев подбородок рукой, и задумчиво смотрел в окно.　
– Вероятно – да. Хотя в разговоре её имя ни разу не упоминалось.　
– И что будем делать?　
Диан оторвался от созерцания предрассветного неба и перевёл взгляд на меня:
– Позволим Лили Рин добавить порошок в еду, поймаем с поличным, и я пригрожу арестом. Для того чтобы предъявить обвинения Плане, нужны веские доказательства. Если Лили прямо скажет, что именно она заставила её пойти на преступление, это позволит прижать твою мачеху к стенке. Таким необдуманным поступком Плана сама вырыла себе яму. С другой стороны – я не исключаю вероятность того, что она к этому непричастна. Презумпцию невиновности никто не отменял, и Плана невиновна до тех пор, пока не доказано обратное.　
Я согласно кивнула – это справедливо.　
– Простите, не помешаю? – неожиданно на кухню вошла тэта Бертина. – Решила прийти пораньше и помочь с подготовкой.　
Я мигом поднялась с места и, ставя на стол ещё одну чашку, улыбнулась:　
– Конечно, не помешаете! Спасибо, что решили помочь. Ещё одна пара рук лишней не будет.　
Вскоре в кафе подтянулись все остальные. Кухня вмиг ожила и наполнилась пёстрыми запахами. Мы с бабулькой, тэтой Бертиной и Наоми трудились не покладая рук вплоть до двух часов – времени, на которое была назначена церемония в Доме Покровительницы.　
Несколько дней назад я узнала подробности этого события.　
Все лисы традиционно входят внутрь и оставляют у статуи дары. Это могут быть монетки, всевозможные украшения или еда. После часть лисов выходит на улицу и наблюдает за церемонией сквозь распахнутые двери и окна, а часть остаётся в храме. Служительница запаливает благовония и от имени всех собравшихся возносит благодарность Покровительнице.　
В это же время в соседней комнатке высшие проводят обряд подпитки источника. Силы будут отдавать Плана с Леонисом, но мы с Кэти, являясь частью семьи, так же должны при этом присутствовать. И, судя по всему, Нейл с Виатором так же к нам присоединятся.
Всё вышеописанное действо является как бы официальной частью, за которой следует неформальная – гуляния, игры и вообще веселье.　
Работая на кухне, я заметила, что между двумя татами – Бертиной и Роззи, существует ощутимое напряжение. Создавалось впечатление, что они обе на дух друг друга не переносят, и это обстоятельство искренне меня удивляло. Разумеется, никаких показательных склок пожилые лисицы не устраивали, но их неприязни друг к другу не заметил бы только слепой.　
– Умоляю, скажи, что можно попробовать эту вкусноту? – заглянувший на кухню Адам судорожно сглотнул, увидев томящийся на плите нурин.　
– Можно, – благосклонно разрешила я и хитро добавила, – на церемонии, вместе со всеми.　
Лис показательно нахмурился и вздохнул:　
– Умеют же некоторые обламывать. Всегда и везде.　
Мне оставалось только тихо посмеиваться. К моему огромнейшему счастью, лис, наконец, оставил свои бесполезные поползновения в мою сторону. Нет, он по- прежнему беспрерывно флиртовал, осыпал комплиментами, но всё это было сродни дружескому подтруниванию. Рыжий пройдоха осыпал вниманием всех лисиц, отвешивая похвалы даже почтенным тэтам. Единственной, кого он игнорировал, была Наоми. Я видела, как девушка несколько раз пыталась сделать первый шаг и натыкалась на глухую стену. Такое поведение Адама казалось мне странным вплоть до того момента, пока не осознала – Наоми нравится ему по- настоящему. Несколько раз мне удавалось заметить его задумчивый взгляд, следующий за девушкой, пока она разносила блюда клиентам. Видимо, у Адама впервые кто-то вызывал не поверхностные и потому непривычные чувства. Отсюда и такая своеобразная реакция. Защита от самого себя.
Еду в тележки мы планировали разложить сразу после церемонии. Кое-что требовалось поджарить перед подачей, а кое-что разогреть. К сожалению, гриля в деревне не водилось, так что готовка под заказ была недоступна.　
Когда мы всей гурьбой вышли из кафе, Диан наложил на вход магическую печать. У некоторых такое действие вызвало недоумение, а я понимала, что это необходимая мера безопасности. Пока все будут в Доме Покровительницы, в кафе может зайти кто угодно. А там полно еды, в которой йеверский плющ совсем не нужен. В общем – логика турьера понятна.　
У Дома уже толпилась куча народа. Кто-то успел сходить внутрь и оставить Покровительнице дары, а кто-то только намеревался это сделать. Диан шёл впереди, и лисы тут же расходились в стороны, уступая нам дорогу. Рыжие пока дожидались начала церемонии снаружи, но мы прошли внутрь беспрепятственно. Говоря «мы», имею в виду себя, типчика и Адама с Сэмом, которые несли по громадной кастрюле нурина. Остальные из нашей дружной компании остались у входа.　
Перед тем, как войти, я отыскала в толпе парочку Рин. Они стояли среди соседей и, как ни в чём не бывало, с ними переговаривались. Однако если присмотреться, становилось понятно, что Лили нервничает. Об этом говорили сцепленные пальцы, постоянно бегающий взгляд и напряжённая спина.　
И снова Алиса – психолог, да.　
Внутри Дома Покровительницы пахло терпкими маслами и благовониями. У статуи лежала гора подношений, да и сама лисица была увешана кучей украшений. На ней красовались многочисленные цепочки, медальоны и браслеты. Кто-то даже умудрился надеть на деревянный палец колечко. Естественно, серебром здесь и не пахло.
Рядом уже стояли высшие лисы. Вопреки ожиданиям, Плана и Леонис были одеты достаточно скромно. Видимо, того требовал ритуал. А вот Кэти принарядилась и выглядела как никогда хорошенькой. Как и Виатор. Прямо не пара, а загляденье!　
– Пора начинать, – при виде меня с Дианом, служительница почтительно склонила голову. – Будьте добры, поставьте нурин на столик.　
Адам с Сэмом выполнили поручение, и я тут же напряглась. Понимание того, что сейчас придётся выйти в другую комнату и оставить блюдо без присмотра, нервировало. Хотя и знала, что Диан глаз с него не спустит, всё равно волновалось. В очередной раз типчику приходилось разгребать возникающие из-за меня проблемы.　
А впрочем, он и поставлен на пост турьера при деревне для предотвращения подобных ситуаций. Так что всё честно.　
Служительница торжественно распахнула двери, и Дом Покровительницы стал постепенно заполняться лисами. В это же время высшие двинулись к небольшой комнатке, находящейся прямо за статуей.　
Вздохнув и поймав ободряющий взгляд Диана, я двинулась следом за ними.

Глава 25
День благодарения и Ночь честной луны

Дверь за спиной захлопнулась, оградив нас от всего внешнего мира. Небольшая комнатка была опрятной и скромно обставленной. Вплоть до этого момента я представляла источник в виде небольшого водопада или чего-то, так или иначе связанного с водой. Почему-то при упоминании о нём возникала именно такая ассоциация.　
На деле же всё оказалось иначе. Источник представлял собой небольшой огонёк, висящий в центре. Именно висящий – прямо в воздухе. От него исходило приятное тепло и какая-то особая, тонкая энергетика. Она была очень нежной, едва уловимой и вызывала приятные ощущения. Глядя на слегка подрагивающие язычки пламени, мне неожиданно вспомнился сон с колыбелью. В душе всколыхнулись те же чувства – безмятежности, лучистости и безграничной нежности. Показалось, что щеки ласково коснулась чья-то мягкая ладонь.　
Пока я задумчиво и немного рассеяно смотрела на источник, Плана и Леонис подошли к нему. Остальные высшие остались стоять рядом со мной, а служительница, запалив очередные благовония, вышла обратно в главный зал. К слову о благовониях. Если довериться моему нюху, в них присутствовала лисья мята. Этот свежий запах с примесью корицы не спутать ни с чем.　
Леонис с Иланой взялись за руки и вплотную приблизились к огню. Я внимательно следила за их действиями и сразу отметила, что они оба расслабились. Веки опустились, лица разгладились, и в следующее мгновение лисы перешли в промежуточную ипостась. Белые ушки и белые пушистые хвосты совершенно изменили их облик, превратив эту пару в настоящих высших.　
Пламя стало стремительно увеличиваться и менять цвет с жёлтого на белоснежный. Маленький огонёк становился всё больше и больше и вскоре принял размеры стоящих около него лисов.　
На этом трансформация не закончилась, и вскоре языки пламени лизали потолок. Они по-прежнему оставались чуть тёплыми и поэтому не могли устроить пожар. В какой-то момент Плану с Леонисом охватило мерцающее свечение, и мне показалось, что огонь разросся ещё больше, заполнив всю комнату.
Я не до конца понимала, что именно происходит, но на интуитивном уровне чувствовала, что обряд начался. Свет вокруг пары лисов было не что иное, как энергия, которую они передавали источнику. И тот жадно её впитывал, набираясь силы и сияя всё ярче.　
Внезапно что-то изменилось.　
Вначале Леонис с Иланой синхронно вздрогнули, а затем охватившее их сияние исчезло. Огонь резко отступил назад и пополз по стене, словно желая с ней слиться.　
На лицах высших отразилось изумление.　
– Так и должно быть? – шёпотом спросила я у стоящей рядом Кэти.　
Вместо ответа та только отрицательно покачала головой. Она была ошарашена не меньше остальных, и это мне совершенно не нравилось.　
Почему хотя бы раз всё не может пройти спокойно и так, как нужно?　
– Отверг, – потрясённо прошептала Плана. – Источник отверг нашу силу…　
Мне показалось, что я слышу голос. Тихий, шелестящий, немного насмешливый, он звучал словно издалека. Белоснежное пламя слегка подрагивало, как под дуновением лёгкого ветерка, и приковывало мой взгляд. Даже не знаю, почему так хотелось на него смотреть. Мягкий свет завораживал и казался таким родным, что хотелось немедленно броситься к нему в объятия.　
Словно подслушав необъяснимое желание, огонь резко устремился в мою сторону. Спутался с волосами, подхватил подол платья, и я ощутила, как ступни отрываются от пола. Всего лишь на чуть-чуть, но этого было достаточно для состояния восторга. Я смутно сознавала, что происходит и лишь машинально отмечала, как меняются в лицах высшие лисы. Если они были изумлены раньше, то теперь это изумление усилилось во сто крат. И только в глазах Планы вместо удивления отражалась бессильная злость. Она будто знала, что произойдёт нечто подобное, но всё-таки до последнего отказывалась в это верить.
Все эти мелочи были несущественны, и я едва ли обращала на них внимание. Нежное тепло было повсюду – касалось кожи, охватывало душу и проникало в самое сердце. Меня словно пронизывали тысячи лучиков, чей свет был не болезненно-ярким, а приглушённым. Он будто желал познакомиться и робко протягивал для приветствия руку.　
Я чувствовала, как внутри что-то раскрывается. Нечто, заточённое в самых глубинах души, рвётся наружу и просит, чтобы его отпустили. Противиться этой силе было сложно. Да и не хотелось.　
В миг, когда пробуждающаяся энергия слилась с источником, тот ярко засиял. Попробовал силу на вкус, довольно зажмурился и тут же отступил, боясь взять слишком много.　
В мыслях вновь зазвучал тихий голос, говорящий что-то непонятное, но вместе с тем приятное. Мне казалось, я общаюсь с маленькой невидимкой, источающей доброту и тепло улыбки. А ещё капельку плутовства, свойственного всем лисам.　
Мои теперешние ощущения и ситуация в целом били все рекорды по странности. Если бы за необычность давали медали – этот момент взял бы золото.　
После того, как белое пламя отступило и вновь превратилось в маленький жёлтый огонёк, я ещё с минуту не могла прийти в себя. Опустившись на твёрдый пол, стояла, ничего не видя перед собой и пребывая словно в прострации. В мыслях продолжал звучать ласковый голос, а по коже пробегали мелкие иголочки – словно невесомые удары тока.　
Когда я, наконец, очнулась от оцепенения, в комнате стояла гробовая тишина.
– Лисанна? – первым заговорил Виатор, делая шаг в мою сторону. – Ты…　
Он запнулся, не решаясь продолжить. Ко мне были прикованы пять взглядов, в которых сквозило столько оттенков чувств, что определить, чего там больше, не представлялось возможным. Удивление, неверие, отрицание и даже восхищение сплелись воедино, заполнив всю комнату.　
Я чувствовала себя легко и свободно, но одновременно испытывала ту же неуверенность, что и все. А ещё не могла отделаться от ощущения, что во мне что- то изменилось. Все звуки стали восприниматься чётче, зрение, на которое я и так не жаловалась, улучшилось, а нюх…можно не упоминать. Казалось, я улавливала даже запах кейк-попсов, находящихся в кафе.　
Мир наполнился яркими красками и заиграл для меня по-новому. Возникало чувство, будто раньше я смотрела на него сквозь мутное стекло, а сейчас оно исчезло.　
Внезапно дверь отворилась, и в комнату решительно вошёл турьер. Увидев меня, он на несколько мгновений замер. Но, в отличие от лисов, сумел быстро справиться с удивлением и даже по-доброму усмехнулся.　
– Алиса, – не обращая внимания на высших, он неспешно двинулся ко мне, – ты только не волнуйся.　
О чем это он? Что значит «не волнуйся?»　
В общем-то, я догадывалась о том, что произошло, но боялась в это поверить. Да что там – не просто боялась, а от одной только мысли была готова грохнуться в обморок.　
Подойдя ко мне вплотную, Диан улыбнулся и, снисходительно потрепав по голове, выдал:　
– Настоящая лисичка.　
Знает же, что ненавижу такой жест! Специально нервирует и…
Я не додумала, осознав, что от его лёгкого прикосновения у меня дрогнули кончики ушей.　
У меня!　
Кончики!　
Ушей, чтоб мне провалиться!　
Я подняла руку и дрожащими пальцами дотронулась до своей макушки. Замерла и нервно сглотнула – так и есть.　
Уши.　
Лисьи.　
В следующее мгновение с ужасом осознала, что позади находится нечто большое и очень пушистое. Извернувшись, посмотрела через плечо и увидела Его. Обнаружить свой собственный хвост оказалось событием на грани реальности.　
Бежевенький такой, пушистенький опять же. А на самом кончике – белый. Увидь я подобное «украшение» на каком-нибудь лисе, даже назвала бы симпатичным.　
Моментально вспомнился ослик Иа и история о его хвосте. Я нервно засмеялась и, прижавшись спиной к стене, медленно сползла на пол.　
– Вот только давай без истерик, – не дал мне уплыть в небытие мягкий обволакивающий голос. – Нам ещё нурин раздавать. И угощения продавать, если ты не забыла. Что, хочешь упустить прекрасную возможность заработать? Учти – каждый упущенный туйе вычту из зарплаты!　
– Турьер Кросс, – неожиданно встрял оживившийся Леонис, – это обитель священного источника. Вам нельзя здесь находи…　
По тому, насколько резко лис осёкся, я догадалась о применённом Дианом оружии. Взгляд типчика, как всегда, бил без промаха.
– Алиса, – Диан приподнял меня за подбородок, заставив посмотреть в глаза. – Всё хорошо. Это твоя первая инициация. Пускай она произошла спонтанно и не совсем обычно, но это должно было случиться. Источник принял тебя. Более того – предпочёл твою энергию энергии женатых высших. Ты благословлена Покровительницей, лисичка. Слышишь? Это очень-очень хорошо.　
Мои губы слегка дрожали от волнения, а в глазах отчего-то стояли непролитые слёзы.　
– У меня…уши, – пожаловалась, не отводя взгляда.　
Диан негромко засмеялся и тут же заверил:　
– Должен заметить, тебе идёт.　
– И хвост, – добавила уж совсем обречённо и на всякий случай уточнила. – Лисий.　
Типчик хмыкнул и одним рывком поставил меня на ноги. Затем переплёл наши пальцы и, склонившись, прошептал в то самое лисье ушко:　
– Скажи спасибо, что не скунсовый.　
Не выпуская моей руки, он направился к выходу, и мне не оставалось ничего другого, кроме как двинуться следом. В этот момент Диан был моей единственной опорой, помогающей не выпасть из реальности. Не будь его, даже не знаю, как сумела бы справиться с неожиданно свалившимся «счастьем». Одно дело находиться среди необычных созданий и совсем другое – стать такой, как они.　
– Подождите! – неожиданно опомнилась Плана. – Это немыслимо! Она не может подпитывать источник! Она же…　
– Нечистокровная? – на миг обернувшись, саркастически усмехнулся Диан. – Советую вам, многоуважаемая мими, сто раз подумать, прежде чем оскорблять приёмную дочь. Вашу-то силу источник отверг, помните?
Плана буквально задохнулась от бессильной ярости, а мы вышли в главный зал. Странно, но как только переступила через порог, чувства немного притупились, и я сумела взять себя в руки. Паническое разглядывание отражения в зеркале решила отложить до позднего вечера.
По договорённости, помогать служительнице раздавать нурин, должна была я. Стоило мне заставить себя отцепиться от Диана и приблизиться к кастрюле, как все присутствующие обратили внимание на мой новый облик. Ситуация с абсолютной тишиной повторилась, а после по залу пополз взбудораженный шёпот. Лисы негромко переговаривались и периодически косились в мою сторону.　
М-да. Я прямо героиня дня.　
Собственное преображение до того меня потрясло, что только в этот момент вспомнила о йеверском плюще. Я тут же бросила взгляд на Диана, и тот, поняв мой немой вопрос, отрицательно покачал головой. Отравы в нурине не было.　
Понять, что именно произошло, не хватило времени. Отойдя от изумления, лисы один за другим стали подходить к столику за порцией перловки. Мы со служительницей раскладывали её по небольшим бумажным коробочкам и приправляли парой крупиц лисьей мяты. В этот день такой деликатес могли попробовать абсолютно все.　
Первым подошёл Ян, а за ним подтянулись все остальные. Принимая порцию нурина, лисёнок заговорчески подмигнул и поднял вверх большой палец. Промежуточный облик явно пришёлся ему по вкусу, и мне сразу стало как-то легче. Ян продолжал оставаться неизменным солнечным лучиком, способным скрасить даже самые тяжёлые моменты.　
Раздача еды заняла около получаса. За это время к нам подошли абсолютно все жители деревни – более ста лисов. Среди них были и супруги Рин, которые больше не выглядели такими дёрганными, как утром. Они спокойно приняли свои порции перловки, отошли в сторону и так же спокойно их съели. Пристально за ними наблюдая, я окончательно убедилась в том, что плюща в нурине не было.　
И всё-таки странно. Раз так, значит, они передумали его подсыпать. Отсюда возникает закономерный вопрос – почему? Вариантов ответа всего два: либо Рин просто испугались, либо каким-то образом узнали о том, что мы в курсе их планов.　
Как бы то ни было, мне оставалось лишь набраться терпения и ждать окончания церемонии, чтобы разузнать всё у Диана.
Когда перловка оказалась благополучно роздана и съедена, а лисы приняли довольный и сытый вид, служительница в последний раз вознесла благодарность Покровительнице. Все лисы, и я вместе с ними, дважды хлопнули в ладоши, сложили руки и прикрыли глаза. Служительница говорила что-то о милости, просветлении и даровании богатого урожая. К этому моменту все лисы были похожи на меня. В том смысле, что у каждого из присутствующих (кроме детей и стариков) появились ушки и неизменный атрибут поминаемого мной ослика Иа.　
Из Дома Покровительницы я выходила в числе последних. Сразу же выцепила Диана, намереваясь разузнать, что к чему, но сделать этого мне не дали. Рядом тут же нарисовались родственнички и наши почётные гости. Во время церемонии я обратила внимание на то, как Виатор и Нейл на меня смотрят. А ещё Плана – но с ней всё понятно. Блондинка не изменяла себе, вновь включив актрису. Она надела любимую маску спокойствия и делала вид, что ничего не случилось. Будто бы не она полчаса назад не могла найти слов от ярости и испепеляла меня взглядом.　
Выйдя за территорию Дома Покровительницы, мы разошлись. Я заметила, что высшие хотят мне что-то сказать, и поспешила свернуть в сторону кафе. К счастью, поле, где должны были проходить гуляния, находилось в противоположной.　
Со мной проследовал Диан и нагнавшие нас Наоми, Адам и Сэм. Где-то в хвосте плелась бабулька, а тэта Бертина, насколько я успела заметить, уже ушла далеко вперёд.　
По пути я наслушалась столько восторгов и восхищений, сколько не слышала за всю жизнь. Неугомонная Наоми буквально визжала, глядя на мои новые украшения, и Адам от неё не отставал. Точно, два сапога пара!　
Как оказалось, все лисы уже каким-то образом узнали о том, что случилось у источника. И что ещё более невероятно – даже успели это обсудить. В который раз я убедилась в том, что даже у стен есть уши. Иначе, как ещё это объяснить?　
– Благословлённая! – радостно воскликнула Наоми. – Алиска, это же просто чудо! Представляю, как эта белобрысая мымра бесится! Вообще, просто удивительно, как у такой…кхм…родилась такая замечательная дочь!
Ох, сказала бы я, но пока помолчу. Всё и так складывается в мою пользу, и информация о том, что мои родители – Дэлия и Олдерн, может подождать. Сначала разберусь во всём случившемся двадцать лет назад, а уже затем обязательно расскажу всей деревне правду. То, что у меня такие замечательные родители, это настоящий повод для гордости. А вот считаться дочкой Планы и Леониса противно.　
Доделав необходимые приготовления на кухне кафе, мы выкатили на улицу тележки и, наконец, присоединились к общему празднику. Остаться наедине с Дианом мне так и не удалось, так что пришлось снова запихать любопытство куда подальше и ждать. Хотя, говоря по правде, вскоре мне стало совершенно не до нурина и несостоявшегося отравления.　
Праздник проходил с размахом. Вплоть до этого момента я даже не представляла, что лисы могут так веселиться. Уже наступили сумерки, и на поле зажглись первые костры. Множество рыжих искр взлетало к небу, а в воздухе повис горьковатый запах дыма и сухого сена.　
Некоторые жители деревни обратились в настоящих лисов и устроили соревнования. Они перепрыгивали через разноразмерные костры, стараясь показать себя во всей красе. Откуда-то появился старый граммофон, на котором крутилась заезженная пластинка. Подпитанная магией турьера, весёлая музыка звучала очень громко, и даже периодические помехи её не портили. Дети громко голосили, не попадая ни в одну ноту, и носились по всему полю. Игра в салочки захватила всю местную ребятню, и неугомонные лисята непрестанно путались под ногами у взрослых. Хотя, учитывая обстоятельства, вернее сказать – под лапами.
Мы поставили тележки в самой гуще толпы. Я заняла ту, где находились сладости, а Наоми – закуски. У обеих тележек имелся полосатый красно-белый навесной козырёк, добавляющий им типично ярмарочный вид. Как девушка, постоянно влюбляющаяся в вещи, могу сказать – эти тележки заняли особое место в моём сердце. Просто прелесть!　
Рядом с нами Адам установил раскладной столик и поставил на него кофеварку. Это была абсолютно его инициатива, о которой я ничего не знала до последнего. Лис решил подзаработать на продаже горячих напитков, и надо сказать, имел большой успех.　
Как и Сэм, который притащил мангал, разжёг огонь, а после стал жарить на нём шашлыки. К слову, в этом смысле могу немного похвастаться – шашлыки были моей идеей. И я ничуть не прогадала, когда решила добавить их в наше выездное меню! Аромат жареного мяса, пропитанного дымком и отдающего букетом специй, привлекал голодных лисов как ничто другое.　
Дети же моментально смели кейк-попсы. Я даже моргнуть не успела, как в монетнице оказалась гора туйе, а запасы сладостей уменьшились в несколько раз.　
– Можно мне одну из этих…шпажек? – попросил неожиданно нарисовавшийся рядом Виатор.　
– Кокос, миндаль, или шоколад? – невозмутимо спросила я, имея в виду обсыпку.　
– Разговор, – не моргнув глазом ответил лис. – И кокос.　
Протянув ему один из оставшихся кейк-попсов, утвердительно кивнула:　
– Хорошо. Хотя, откровенно говоря, мне бы больше хотелось поговорить с твоим отцом. Можешь устроить?　
– Просишь меня о помощи? – высший выразительно изогнул бровь и надкусил сладость.
– Виатор, несмотря ни на что, я хорошо к тебе отношусь. Поверь, меньше всего мне хочется ссориться и выяснять отношения. Свою позицию я высказала и после сегодняшних событий имею полное…почти полное и законное право на своё мнение. А что до Нейла – не хочешь помогать, пожалуйста. Сама заведу с ним разговор.　
Лис изящно смахнул с губ крошки кокоса и, протянув вперёд руку, коснулся пряди моих волос:　
– Хорошо, я устрою вам приватный разговор, о котором не узнает Плана. И даже расскажу всё, что знаю о событиях двадцатилетней давности. Ты ведь именно этого хочешь, верно?　
– Полагаю, ты что-то хочешь взамен? – тут же угадала я.　
– Немного, – не стал отрицать Виатор, – тебе это ничего не будет стоить. Как уже сказал – всего лишь разговор, в котором ты меня выслушаешь и не станешь перебивать.　
Я догадывалась, что речь снова пойдёт о свадьбе и совершенно не хотела возвращаться к этой теме. Но особого выбора не было. Не так давно я перебросилась парой слов с Кэти и узнала, что она всё-таки решилась сделать первый шаг и открыто заявить о своих чувствах. Виатор отреагировал неоднозначно и, как сообщила сестрёнка, возникли определённые трудности. С одной стороны лис был бы рад взять Кэти в жёны, но с другой, без позволения Планы и Леониса это было попросту невозможно. А родители явно не намеревались давать своё согласие на этот брак.　
Меня даже в некотором смысле поражало такое упрямство. Зная Плану, можно с уверенностью сказать, что она не любит никого, кроме себя. С чего такая опека над Кэти? Вероятно, всё дело в женихе с западных земель. Он явно является более выгодной партией, чем Виатор Вилир.　
Из поведения самого Виатора следовало, что Кэти ему не более чем нравится. Испытывай он к ней нечто большее, не стал бы бездействовать и нашёл выход.
Пока я думала, лис перебирал мои волосы, а затем неожиданно поднёс к лицу и вдохнул их запах.　
– Сладкий, – с лёгкой улыбкой произнёс он, прикрыв глаза. – И сложный. Прямо как ты.　
Сложная? Бога ради, да я самая простая во всей этой деревне! Едва ли не единственная, кто с самого начала чётко обозначил свою позицию и говорил всё, как есть.　
И вообще…какого он трогает мои волосы?　
Этот простой жест казался каким-то слишком личным. Слишком интимным. Всё слишком.　
– Убери руки, – внезапно прозвучал около нас обманчиво-спокойный голос Диана.　
О, а вот и ещё один кандидат для серьёзного разговора. Хоть ты коллекцию из них собирай.　
Виатора не нужно было просить дважды. Он отпустил волосы, в последний раз пропустив прядь между пальцев, и вновь принял привычно холодный вид.　
– Не беспокойся, всё в порядке, – уверенно обратилась я к турьеру и, набравшись наглости, добавила. – Не присмотришь за тележкой, пока меня не будет?　
Диан сложил руки на груди и недобро прищурился:　
– И куда собралась?　
Я ничего не ответила и стоически выдержала его взгляд. Надо отдать типчику должное, дальше спорить он не стал, чем сильно поднялся в моих глазах. Один из его главных плюсов – умение не перегибать палку. Заботиться, но не ограничивать свободу. Показывать, что готов оберегать только в тех случаях, когда это необходимо. И не устраивать показуху с лозунгами «Я – главный. Ты – подчиняешься».
Относительно тележки я как в воду глядела. Пока мы отвлеклись, один из лисят умудрился стянуть пару яблок в карамели. Этот паренёк был одним из самых шустрых и вечно переворачивал мирную жизнь деревни вверх дном. Громко гогоча, он вприпрыжку подбежал к остальным детям и был встречен бурными овациями. Кажется, яблоки украл на спор.
Да…воспитание – наше всё. А добропорядочность и принцип не брать чужого вообще главное достоинство лисов.　
Я улыбнулась.　
– Иди, – Диан незаметно оказался на моей стороне тележки и облокотился на прилавок. – Понадобиться помощь – зови.　
Склонившись к нему и прошептав «спасибо», я присоединилась к Виатору, и мы пошли в наиболее уединённую часть поля. А вернее – ближе к лесу. Турьер знал о моём желании расспросить Нейла и, видимо, догадался, что Виатор собирается в этом помочь.　
Хорошо, когда тебя понимают без слов.　
Пока шла, непрерывно чувствовала на спине внимательный взгляд. Это придавало уверенности и внушало понимание, что в случае чего, у меня есть надёжный защитник.　
У леса – в том месте, где мы с Виатором остановились, было тихо. Сюда долетали лишь отголоски множества голосов и задорной музыки. На небе висела убывающая луна, проглядывающая сквозь пелену тёмных туч. Яркие костры, горящие невдалеке, казались совершенно нереальными. Как и прыгающие через них лисы. Зрелище завораживало.　
– Ты очень красивая, – произнёс Виатор, изучая мою новую внешность. – Необычный цвет.　
Я отрицательно покачала головой и твёрдо произнесла:　
– Давай ближе к делу. Внимательно тебя слушаю и обещаю не перебивать.　
Тянуть время лис не стал:　
– Для начала утолю твоё любопытство и скажу, что супруги Рин даже не делали попытки подсыпать в нурин яд.
Я искренне удивилась – абсолютно не ожидала, что он коснётся этой темы.　
– Турьер Кросс считает, что они каким-то образом узнали о том, что о них знаем мы. Скорее всего, некто подслушал либо нас, когда утром я заходил к турьеру домой, либо вас – когда вы говорили в кафе.　
Это было наиболее вероятно, и я склонялась к тому же. Оставалось понять, кто ещё в этом замешан. Если, конечно, снова не вмешалась Плана.　
– А теперь к другой теме, – без перехода продолжил Виатор. – Я не буду снова описывать ситуацию, сложившуюся в моей деревне. Об этом ты знаешь и так. Сегодня у тебя случилась инициация промежуточной стадии, и для того, чтобы официально стать свободной, осталось преодолеть лишь последний этап – полное превращение. Сразу после церемонии ко мне обратилась Плана. Она предложила в ближайшее время улучить момент, когда рядом не будет турьера, и насильно выдать тебя за меня замуж.　
Внутри закипело уже привычное негодование, но я обещала молчать, и потому прикусила язык.　
– Теперь, когда мы знаем, что ты благословлённая, я могу быть уверен, что твоей силы с лихвой хватит для подпитки источника. Более того – даже без угрозы для жизни.　
Он посмотрел мне в глаза:　
– Я бы мог согласиться.　
– И почему вместо этого решил рассказать обо всём мне? – всё-таки не смогла удержаться от вопроса.
– Потому что это против моих правил, – спокойно, но твёрдо ответил Виатор. – Я не могу пойти против совести, даже если это спасёт мою деревню. В то же время, хочу, чтобы ты знала – мы пробудем здесь ещё около месяца. Как и обещал, я устрою ваш разговор с отцом и сам расскажу всё, что знаю. Сделаю это не только для тебя, но и для него. Отец уже давно хочет разобраться в том, что случилось двадцать лет назад. Скажу больше – это вторая причина, по которой мы находимся здесь. Признаю, я всё ещё надеюсь, что ты передумаешь. И даже готов поменять условия. Если согласишься выйти за меня замуж, этот брак будет фиктивным. Мы проживём вместе всего полгода, а затем я дам тебе развод. Учитывая твою силу, этого времени хватит, чтобы восстановить источник. А дальше, если согласишься, будешь приезжать ко мне раз в год, для проведения церемонии на День Благодарения.　
– А если я соглашусь использовать дар благословения и подпитывать ваш источник, не выходя за тебя замуж? – внесла вполне здравое, на мой взгляд, предложение.　
Виатор печально покачал головой:　
– Не выйдет. Состояние источника плачевно, и одной твоей силы на восстановление не хватит.　
Я задумалась и прикусила губу.　
Чёрт!　
Виатора было жаль. Как и всех лисов, живущих в деревне на северных границах. Но пожертвовать полугодом своей жизни?　
– Если соглашусь на свадьбу, где гарантии, что ты не передумаешь и отпустишь меня спустя оговоренный срок?　
– Подпишем договор, – моментально ответил высший лис и тут же тяжело вздохнул. – Лисанна, я не хочу на тебя давить и сейчас делаю то, что делать совсем не привык – прошу о помощи. Ты наша последняя надежда.
Захотелось завыть, уподобившись волку. Казалось, даже повисшая на небе луна смотрела с укоризной. Виатор был со мной абсолютно честным, и это заставляло чувствовать себя бесчувственной эгоисткой.　
– Мне нужно подумать, – наконец, произнесла я, спустя несколько мгновений молчания. – Раз ты будешь находиться в деревне ещё месяц, в течение этого срока я дам окончательный ответ. Но! В свою очередь ты пообещаешь, что постараешься найти способ пожениться с Кэти. Согласись, этот вариант куда лучше того, что ты предложил.
– Я и не отрицаю. – кивнул Виатор, в голосе которого отразилось облегчение. Он явно боялся моего категоричного отказа. – И. разумеется, обещаю. Хотя, должен признать, в качестве своей жены предпочёл бы видеть тебя. Кэти милая, но в ней нет того, что есть в тебе.　
Я насторожилась:　
– Ещё одно подобное высказывание, и передумаю.　
– Не волнуйся, – грустно улыбнувшись, успокоил меня Виатор. – На это даже не надеюсь. И если не доверяешь мне, наш договор может составить и заверить турьер Кросс.　
«Если только ты выживешь в случае моего согласия», – мысленно усмехнулась я, но вслух ничего не сказала.

Глава 26
Мокрые звезды, или все оттенки прекрасного

Ноябрь выдался дождливым. Праздник Благодарения был подобен черте, проведённой между солнечными деньками и нескончаемой серостью. Некогда яркие листья пожухли и навевали скуку. Как и вся погода в целом.　
Мой милый зонтик нещадно эксплуатировался, служа верой и правдой. В дополнение к нему я обзавелась резиновыми сапогами, в которых гордо вышагивала по нескончаемым лужам. Дорога размылась и приобрела не слишком опрятный вид. Даже аккуратненькие домики словно посерели, погрузившись в меланхоличный осенний сон.　
Постоянно хотелось зарыться в тёплое одеяло, укрыться с головой и уснуть под стук дождевых капель. Собственно, именно этим я и занималась каждый вечер. А ещё читала или сидела на кухоньке в приятной компании. Говоря о компании, подразумеваю или Диана, или Наоми с Адамом, или обеих тат. А иногда и всех сразу.　
Зато кафе благодаря промозглой погоде пользовалось небывалой популярностью. Первые посетители приходили ранним утром, так что мы даже слегка изменили время работы. Теперь кафе открывалось в восемь.　
В меню были включены новые блюда, способные согреть и подарить улыбку. Это был и наваристый перловый суп на подкопчённых свиных рёбрышках, и тёплый салат со спаржевой фасолью, и хит продаж – «мясные горшочки». В последние мы добавляли несколько видов мяса и овощей, ароматный густой соус и, накрыв дрожжевым тестом, выпекали в печи. Получалось отменно. Пышная съедобная крышечка поверх горшочка вызывала восторг абсолютно у всех.　
Не обошлось без новинок и среди десертов. Придя к выводу, что всевозможные безе, бисквиты, суфле и прочие лёгкие блюда лучше оставить до тёплого времени, мы сделали акцент на пирогах. К тыквенному и яблочному добавился клюквенный – на песочном тесте, с лёгкой кислинкой и румяной сеточкой сверху.　
Глинтвейн, имбирный чай и пряничный латте составили основу карты напитков.
Кафе процветало, и я не могла нарадоваться, глядя на неиссякаемый поток посетителей. У нас появились постоянные клиенты. Некоторые облюбовали конкретные столики и всякий раз занимали именно их.　
К разряду таких относился и дед Грид. Это был старый, низенький лис, к своим почтенным годам не утративший оптимизма и чувства юмора. Он предпочитал исключительно чёрный чай с одной ложечкой сахара. Стоило положить хоть на грамм больше или меньше – дед морщился и требовал, чтобы ему принесли новую порцию. Мы все подтрунивали над Адамом, который долгое время не мог угодить рыжему привереде.　
Приходила к нам и милая семья – взрослая лиса вместе с одиннадцатилетней дочуркой. Основные блюда они каждый раз заказывали разные, а вот десерт оставался неизменным – тот самый брусничный пирог. Девочка вызывала у меня особенно трепетные чувства – тоже наполовину сирота.　
Недавно я стала понимать, что до некоторых пор деревня переживала определённые трудности. Вернее сказать, понимать начала лишь после того, как мне на это указал Адам.　
– С твоим появлением здесь, всё изменилось, – заметил лис, готовя капучино для очередного любителя кофе. – После войны жизнь долго не могла войти в привычное русло. Мы словно застряли на одном месте. Но открылось кафе, и энергия забила ключом. Ты, наверное, не замечаешь, но за это недолгое время многие лисы стали на тебя равняться. Да и источник тебя почувствовал. Помяни моё слово, раз Покровительница тебе благоволит, значит, заживём ещё лучше! При Плане с Леонисом такого ждать не приходилось…　
Слышать подобное было, конечно, приятно. Хотя и странно. Я совсем не привыкла чувствовать себя какой-то особенной, поэтому в тот момент слова Адама несколько смутили. Как бы то ни было, я оставалась верна одному из своих главных принципов – всегда быть самой собой. Каким бы ты ни был, нужно принимать себя таким, какой есть, в то же время стремясь стать лучше.
В кафе захаживала и семья Руфа. Жена пасечника заметно поправилась, и теперь я не сомневалась, что у неё родится двойня – как и предсказывала ичши.　
К слову об этом. Зимы я ждала с большим нетерпением, а особенно – третьей чреды. Хорошо, если слова цыганки действительно окажутся пророческими, и к этому времени всё окончательно наладится.　
Иногда, сидя вечерами на полюбившемся чердачке, я раздумывала над предложением Виатора. И чем больше думала, тем больше понимала, что вряд ли на него соглашусь. В этом случае скорее предпочту быть рассудительной эгоисткой, чем жалостливой альтруисткой.　
Когда я рассказала о предложении Виатора Диану, у того нервно задёргался глаз, и турьер объявил, что если надумаю согласиться, то он лично посадит меня под замок. Во избежание. После мне пришлось целый час выслушивать лекцию о наглости некоторых «белобрысых морд». Одним словом, своё мнение по этому поводу типчик выразил предельно ясно.　
Вдобавок ко всему, стоило мне начать всерьёз задумываться о фиктивном браке, как в памяти всплывали его слова:　
«Если когда-нибудь тебе в голову придёт глупая мысль, выйти замуж за кого-то другого – просто вспомни этот момент».　
И я вспоминала.　
А, вспоминая, понимала, что не смогу жить с кем-то другим. Пускай даже формально. Выйти замуж за Виатора, значит, уехать из деревни, бросить на полгода кафе и на этот же срок расстаться с Дианом. А к такому я не готова.
Сам турьер вёл себя так, что становилось понятно – у него есть конкретный план. Со мной он пока не делился, но я догадывалась, что типчик не прочь прибегнуть к шантажу – самому простому решению проблемы. Всего-то прижать Плану с Леонисом к стенке, сказав, что вся деревня узнает об их обмане, если не отдадут Кэти Виатору. Я сама думала о том же, но, судя по всему, Диан считал информацию о моём удочерении недостаточной. И пытался отыскать ещё какие-то сведения.　
– Два супа и один горшочек, – объявила Наоми, нанизывая записку на специальную шпажку. – Клиент за шестым столиком уже десять минут ждёт свой пирог.　
Присыпав десерт сахарной пудрой, я поставила его на стойку. Наоми тут же забрала заказ и поспешила в зал. Сегодня я совмещала работу официантки с работой на кухне. Сложно, но возможно. А за приготовлениями десертов душа вообще отдыхает. Это как медитация – сладкая и очень приятная. Намного лучше, чем днями просиживать в Доме Покровительницы.　
После обеда я сняла передник, дала некоторые указания Наоми и, обув резиновые сапожки, вышла на улицу. Идущий дождь был мелким и противным – типичная лягушачья радость.　
Бр-р-р…　
Перепрыгивая через лужи и стараясь не запачкаться брызгами, я направилась к дому Диана. Сегодня, наконец, настал тот день, когда Нейл соизволил согласиться на разговор. Всё последнее время Виатор никак не мог устроить нашу встречу, ссылаясь на то, что у отца появились дела, и он постоянно пропадает в городе. Когда я расспросила об этом Диана, выяснилось, что лис не соврал. Возникло подозрение, что Нейл не тратит времени даром и пытается что-то раскопать о событиях, положивших начало войне. Не соврал Виатор и здесь, когда говорил, что и по этой причине они приехали к нам в деревню.　
Дверь в дом оказалась не заперта, и, войдя внутрь, я обнаружила, что все уже в сборе. Лисы и господин маг расположились в гостиной и негромко между собой переговаривались. Стоило войти, как разговор прервался, и они переключили своё внимание на меня.
– Располагайся, – кивнул Нейл, указывая на свободное кресло.　
Возникло ощущение, что в этом доме хозяин не Диан, а он.　
Сев на предложенное место, я положила руки на колени и непроизвольно выпрямила спину. Когда нервничаю, всегда машинально слежу за осанкой – давняя привычка, помогающая казаться увереннее, чем есть на самом деле.　
Нейл скользнул по мне долгим испытывающим взглядом:　
– Итак, ты хотела со мной поговорить. Внимательно слушаю.　
Сколько раз я репетировала то, что скажу в этот момент, сколько раз обдумывала вопросы, которые хотела задать, но всё оказалось тщетным. Все заготовленные фразы разом выветрились, а вот волнение усилились. Нейл был умудрённым опытом, самодостаточным лисом, производящим подавляющее впечатление. Он держался спокойно и уверенно, и хотя обладал средней комплекцией, имел довольно внушительный вид.　
– Мне необходимо узнать подробности конфликта между волками и лисами, – негромко кашлянув, произнесла я. – А если точнее, то в большей степени интересует информация о моих настоящих родителях и семье Блэк. Волки считают их предателями, хотя я уверена, что это не так.　
– Не так, – мгновенно согласился Нейл. – Долгое время я пытался понять, что произошло в тот далёкий день, и лишь недавно что-то начало прояснятся. Мы с твоими родителями, Лисанна, никогда не делали ничего такого, что могло развязать войну. Не делали этого и Блэки, хотя до определённого времени я считал иначе. О том, на какое время назначены переговоры, знали только вышеупомянутые семьи. Накануне этого события мы с Олдерном обсуждали детали, и тогда мне показалось, что за дверью раздался шорох. В тот момент я не придал этому значения, и только после случившегося в лесу понял, что нас подслушивали. Хотя мы всячески старались себя обезопасить и соблюдали осторожность, сохранить информацию в тайне не удалось.　
– Кто? – не отводя взгляда, спросила самое главное.
– Пока это не больше, чем подозрения, – уклонился от прямого ответа лис. – Завтра мы с турьером Кроссом собираемся в город, чтобы найти в архиве кое-какие бумаги.　
Неожиданно в разговор вмешался Виатор:　
– Не просто бумаги, а завещание, которое оставили твои покойные бабушка с дедушкой. Дело в том, что они оба умерли вскоре после того, как Дэлия вышла замуж. Отношения с младшей дочерью в то время были, естественно, далеко не лучшими, а вот со старшей наоборот. Согласно завещанию, которое предоставил тогдашний турьер, все сбережения и дом переходили в полное владение Леонису и Плане. Дэлии не досталось ни гроша.　
– И это странно, – снова взял слово Нейл. – Сначала мне казалось это логичным, но сейчас есть основания полагать, что найденное завещание – подделка. Турьер, живший при деревне в то время, находился на побегушках у Планы. И если он с лёгкостью помог ей с удочерением, закрыв глаза на мё – лис внезапно запнулся, но тут же продолжил, – значит, ему ничего не стоило оказать ей услугу и с завещанием.　
– Судя по всему, мой предшественник был талантливым магом, – усмехнулся молчавший до этого Диан. – Если документ подделка, то я просто восхищаюсь его манипуляциями с магической печатью.　
В какой-то момент я потеряла связь между началом разговора и тем, куда он свернул, но вскоре всё встало на свои места.
Слова мужчин постепенно складывались в цельную картинку.　
Во всём сказанном так и читалось между строк: главная подозреваемая – Плана. Если по каким-то причинам родители оставили наследство не ей, а Дэлии, то это и ряд других причин могли подтолкнуть её к такому шагу.　
Стоило об этом подумать, как меня начало трясти. Я как могла старалась сохранять ясность мыслей и не давать волю эмоциям, но сдерживаться удавалось с трудом.　
– Вчера я, наконец, получил разрешение на соответствующую экспертизу, – словно издалека донёсся до меня голос Диана. – В ближайшие дни бумага будет проверена, и мы узнаем о её подлинности с точностью в 99,9 процента.　
– Если завещание окажется фальшивым, – я подняла взгляд на турьера и с силой сжала деревянные подлокотники кресла, – это будет считаться достаточно веским доказательством вины Планы?　
– Это позволит заключить её под стражу за фальсификацию.　
Уже что-то. Вернее, в теперешней ситуации не просто что-то, а далеко немало.　
Нейл перевёл взгляд на окно, по стеклу которого барабанил мелкий дождь, и негромко произнёс:　
– У семьи Танид есть ещё одна тайна, о которой я поклялся никогда и никому не говорить. Но если окажется, что они повинны в смерти моих друзей и развязывании войны…, - в его голосе отчётливо зазвучал метал, – я поступлюсь честью и нарушу обещание, превратив их жизнь в ад.　
Я задумалась – Нейл уже неоднократно намекал, что знает об Плане нечто такое, чего не знают другие. Судя по выражению лица Диана, он тоже относился к числу незнающих, хотя, возможно, и имел какие-то догадки.
Весь следующий час Нейл по моей просьбе рассказывал о Делии и Олдерне. Говорил о том, какими они были, что любили, и что нет. Из рассказа выходило, что Олдерн отличался искренностью и импульсивностью, был верен своим идеям и всегда оставался честным. Дэлия же была по-настоящему солнечной и всегда замечала в окружающих только хорошее. Они без памяти любили друг друга, и это согревало мою душу светлым теплом. О родителях хотелось узнать как можно больше, и подобные рассказы я была готова слушать часами.　
После разговор плавно вернулся к обсуждению проблем насущных. Речь зашла о свадьбе. В это время в комнате повисло ощутимое напряжение, исходящее от Виатора и Диана. Когда высший лис имел неосторожность заикнуться о том, что без позволения Танид не может жениться на Кэти и по-прежнему надеется на мою помощь, терпение турьера лопнуло.　
– Скажу всего один раз, поэтому советую хорошо запомнить, – процедил Диан, приблизившись к Виатору. – На Алисе ты женишься только через мой труп. А поскольку смерть совсем не входит в мои планы, можешь вообще об этом забыть. И если ты, наконец, соизволишь включить голову, то поймёшь, что устроить свадьбу с Кэти не составляет труда.　
Он перевёл на Нейла фирменный взгляд:　
– Вам ведь есть, чем пригрозить Плане? И клятву не нарушите, и обернёте ситуацию себе на пользу. Не заставляйте меня в вас разочаровываться. Мне и так неясно, почему вы до сих пор не воспользовались имеющейся информацией.　
– Это подло, – попытался возразить лис. – Плана с Леонисом, они…я не могу пойти на такой низкий шантаж, использовать их давнее горе…　
– Есть огромная разница между благородством и глупостью! – отрезал Диан. – К тому же, о каких моральных принципах может идти речь, если вы вынуждаете молодую лисицу ехать прямо в логово к волкам? И не надо говорить, что способны обеспечить её безопасность – всё равно есть риски. Какого чёрта вы вообще возомнили, что можете её о подобном просить? Угасает источник? А если сейчас приедет высший из другой деревни с такой же проблемой? На всех жалости не хватит.
Я видела, что турьера сильно взбесили слова Нейла, и он едва сдерживается, чтобы не перейти на откровенную грубость.　
Неожиданно осознала, что мне это приятно.　
Точно, эгоистка. Человек тут негодует, а я чуть ли не улыбаюсь. Кажется, Диан единственный, кого в первую очередь волнуют мои интересы…по крайне мере до тех пор, пока они совпадают с его собственными. Он ведь тоже эгоист, да.　
На отповедь типчика лисы не нашли, что возразить. Похоже, вопрос с моим потенциальным замужеством можно было считать решённым.　
Совсем некстати снова вспомнилась сцена, когда Диан советовал думать о нём, если решу сыграть свадьбу с кем-то другим. Турьер стоял ко мне вполоборота, и я им невольно залюбовалась. Не мужчина, а мечта.　
Только теперь я смогла до конца распознать собственные чувства, возникающие всякий раз, когда находилась рядом с ним. Диан мог выбешивать, нервировать, раздражать, но всегда приходил на помощь в нужный момент. Никогда не врал и не пытался казаться лучше, чем есть.　
Глядя на типчика сейчас, я понимала, что… люблю.　
Да. Пожалуй, именно люблю.　
Сначала была симпатия, затем влюблённость, а сейчас это всё переросло в нечто большее. Причём совершенно незаметно для меня самой.　
– Лисанна? – неожиданно прозвучал голос Нейла, заставивший меня вздрогнуть. Судя по выражению лиц собравшихся, обращались ко мне уже не в первый раз.
Так погрузилась в себя, что даже не заметила, как лисы собрались уходить.　
– Всего доброго, – отозвалась я, вернувшись в реальность.　
Разговор вышел долгим и в некоторой степени утомительным. Некоторые моменты остались для меня неясными, поэтому я намеревалась задержаться и обсудить их наедине с Дианом.　
Но, как оказалось, у типчика на этот счёт было своё мнение. Как только Вилир ушли, он буквально силком потащил меня на кухню и, словно прочитав мои мысли, заявил:　
– Всё, лисичка! На сегодня разговоров предостаточно. Давай лучше поедим, а?　
Это самое «а» прозвучало до того безысходно и тоскливо, что я фыркнула, подавившись смехом. И вот в этом весь Диан! Только что гневно сверкал глазами и отчитывал высших лисов, а сейчас одомашнился и просит поесть.　
Ну а я что? Эгоистка, но не изверг.　
Стоя у плиты, чувствовала себя как в старые добрые времена, когда подрабатывала у Диана личным поваром. Да…ощущение, что это было сто лет назад. Хотя в действительности прошло меньше двух месяцев.　
Типчика кормила молочной рисовой кашей. Сначала господин турьер изволили от неё отбрыкиваться, но когда попробовали, накинулись так, что за уши не оттащишь. Ещё бы! Особый рецепт. С цедрой авиринов, капелькой специй и долгим томлением в духовке. Но ожидание того стоило.　
Каша вышла похожей на пудинг – очень нежной, однородной и буквально тающей во рту. Мягкое белое облачко, приправленное солнечным сливочным маслом.　
Как поэтично я загнула-то…　
– Никогда не думал, что на романтическом ужине буду есть детское питание, – усмехнулся типчик, отодвинув от себя пустую тарелку.
– Не детское питание, а вкуснейшую и, между прочим, полезную кашу, – насуплено поправила я и тут же опомнилась. – В каком смысле «на романтическом ужине?»　
Диан загадочно улыбнулся и, поднявшись с места, достал из шкафчика бутылку красного вина.　
О, начинается…　
Через несколько минут мы сидели в гостиной перед горящим камином. Рядом с вином стоял поднос с разнообразными фруктами и зефиром в шоколаде. Зефир, кстати, был приготовлен не где-нибудь, а в «Сладостях и Пряностях». И не кем- нибудь, а управляющей. То есть, мной.　
Прищурившись, я деланно подозрительно покосилась на типчика:　
– Что это, турьер Кросс? В прошлый раз спаивали меня тамариндовой наливкой, теперь вином…ай-я-яй.　
Общество Диана благотворно влияло на моё настроение, делая его таким же лёгким, как невесомое пёрышко. Хотелось шутить и дурачиться. С Дианом можно было вести себя естественно, расслабленно и не думать о том, что тебя могут не понять. Наверное, так и происходит, когда случается встретить родственную душу.　
Кто б ещё знал, что она отыщется в параллельном мире…　
– Кажется, ты забыла упомянуть игристое вино, которое пила на обеде у Танид, – улыбнулся типчик, наполняя наши бокалы. – Смотри, пристрастишься, будешь собственное кафе грабить.　
– Ага, в баре у Адама шнырять, – засмеялась я, отправляя в рот зелёную виноградинку.　
Давно нам не доводилось вот так просто сидеть и болтать, не думая ни о чём серьёзном. Есть в таких минутах своя особенная прелесть. Уют и живое общение – это как наркотик. Один раз попробуешь, и остановится невозможно. Хочется снова и снова погружаться в подобную атмосферу, находясь рядом с тем, кто нравится.
Мы сидели прямо на мягком ковре. Я выпрямила ноги, позволив жару пламени согреть ступни. Шерстяные полосатые носочки, купленные в местной лавке, смотрелись забавно. Всё-таки прав Диан. Дорогое вино и рисовая каша, попытка романтического вечера и смешные носки – сочетание действительно занятное.　
Всё-то у нас не так.　
И в этом тоже есть своя прелесть.　
Мы говорили о какой-то ерунде, пили вино и угощались фруктами. Диан снова играл, сливаясь с гитарой и заставляя вслушиваться в каждую прозвучавшую ноту. Я наслаждалась атмосферной лёгкой музыкой, смотрела на него и не понимала, как можно быть настолько разным.　
Разным – и каждый раз настоящим.　
Спустя некоторое время Диан отложил инструмент и, поднявшись, протянул мне руку:　
– Пойдём. Хочу кое-что тебе показать.　
Веселость вмиг улетучилось. Его глаза улыбались, но в то же время смотрели серьёзно. Казалось, что сейчас произойдёт нечто важное. Вложив пальцы в тёплую ладонь, я в предвкушении проследовала за ним. Захватив с дивана клетчатый плед, Диан вышел со мной на улицу. Но не через привычный вход, а через заднюю дверь, ведущую на открытую террасу. Надо признать, о существовании этой самой террасы я даже не знала.　
Она была небольшой. Здесь находился подвесной диванчик, на котором мы и разместились, укрывшись пледом. Я подобрала под себя ноги и вдохнула свежий сосновый воздух. Барабанящий по крыше дождь сделал лесные ароматы острее и приправил их свежестью.　
Мир окутали первые вечерние сумерки.　
– Видишь? – Диан указал на пасмурное небо. – Мокрые звёзды.
Я с удивлением обнаружила, что сквозь завесу туч просвечивается несколько тусклых бликов. Это было настолько же странно, насколько красиво.　
– Действительно, звёзды…, - прошептала, не отводя изумлённого взгляда.　
– Сегодня последний вечер, когда их можно увидеть, – по голосу Диана я поняла, что он улыбается. – Это бывает всего одну неделю в году. В ноябре. Среди непрекращающегося дождя рождаются две звезды. Существует легенда, что это души влюблённых, заточённых на небесах. Их чувства настолько сильны, что сияют даже под натиском туч.　
Диан взял мои руки и, поднеся их к губам, согрел горячим дыханием. При этом его глаза неотрывно смотрели в мои. Сердце забилось чаще, а дыхание непроизвольно сбилось.　
В следующую секунду вокруг нас стали загораться маленькие огоньки, зависающие прямо в воздухе. Они были похожи на подрагивающее пламя свечей. Их становилось всё больше и больше. Огоньки медленно кружили вокруг нас, завораживая и освещая террасу мягким жёлтым светом.　
– Это твоя магия? – в горле отчего-то пересохло, и голос прозвучал глухо.　
Диан не ответил, но в его глазах отразилось согласие.　
Этот вечер был по-настоящему волшебным. Нереальным. Диан словно создал для нас персональную сказку, позволив мне прочувствовать все оттенки прекрасного.　
Необыкновенно.　
Повинуясь возникшему желанию, я провела кончиками пальцев по его щеке и остановилась на губах. Перехватив моё запястье, Диан поцеловал раскрытую ладонь, продолжая смотреть в глаза.
По телу пробежала дрожь, ресницы дрогнули и, прикрыв глаза, я подалась вперёд. Первое прикосновение губ было нежным, упоительно долгим и сладко мучительным. Я обвила руками шею Диана и ощутила его руки, скользящие по моей спине. Несмотря на холодный ноябрьский вечер, внезапно стало жарко.　
Огоньки замерли и зависли в воздухе.　
Не прерывая поцелуй, Диан взял меня на руки, вызвав ощущение дежавю. Но я знала, что на этот раз всё будет по-другому. Знала с того самого момента, когда после ухода лисов решила задержаться в доме, ссылаясь на продолжение разговора. Знала, когда мы сидели у камина. И окончательно удостоверилась сейчас, на террасе.　
– Только попробуй поступить как тогда…, - выдохнула, когда мы оказались у дверей спальни. – Если вздумаешь на прощание поцеловать в лоб и сказать «спи лисичка»… прибью.　
– Не дождёшься, – шепнул Диан, касаясь губами моей шеи, и толкнул дверь.　
Шальной ветер продолжал разбрасывать за окном дождевые капли. Две звезды по- прежнему сияли высоко в небе…в камине трещали дрова.　
Я потерялась, заблудилась… полностью растворилась в прикосновениях, в шёпоте губ, в узорах, которые чертили на коже кончики пальцев. Весь мир остался где-то там – за дверью этой комнаты.　
Огоньки на террасе продолжали гореть всю ночь.　
Они угасли лишь с первым проблеском рассвета – когда мы, наконец, заснули.

Глава 27
Горький кошмар после сладкого счастья

Первым чувством, которое я испытала, когда проснулась, была лёгкость.　
В сознании, в теле, в душе и мыслях.　
Впервые за последнее время дождь прекратился, но небо за окном всё равно оставалось пасмурным. Комнату освещал рассеянный утренний свет. Часы показывали без пяти одиннадцать – кошмар!　
Кафе уже давно открылась, все работают, а я…валяюсь в кровати и чувствую себя до неприличия счастливой.　
Приподнявшись на локте, всмотрелась в лицо Диана. Даже во сне этот тип умудрялся выглядеть красивым и привлекательным. Мысленно порадовалась, что проснулась первой – я-то такой сверхспособностью не обладаю.　
С улыбкой прошагала двумя пальцами по его плечу:　
– Можешь не притворяться. Знаю, что не спишь.　
Диан приоткрыл один глаз и ехидно усмехнулся:　
– В отличие от некоторых, я поднялся ещё в восемь часов и успел переделать кучу дел.　
– То есть, мне можно ждать восхитительный завтрак и кофе в постель? – пошутила я, совсем не надеясь на положительный ответ.　
Но типчик удивил и заинтриговал.　
– В постель – нет, а вот, спустившись вниз, увидишь кое-что интересное.　
Он закинул руки за голову и зевнул, всем своим видом показывая, что вставать первым не собирается. Вылезать из-под тёплого одеялка мне тоже было ужасно лениво. Но любопытство так и толкало на этот утренний подвиг.
Обшарив глазами комнату, я обнаружила, что вся одежда хаотично разбросана по полу. Единственное, что оказалось в зоне досягаемости, это рубашка Диана. И ладно.　
Как там бывает в романтических комедиях? Девушка, вся из себя такая красивая, надевает мужскую рубашку, а собственно хозяин этой самой рубашки в этот момент за ней наблюдает. А! Ещё обязательны спутанные после бурной ночи волосы, припухшие губы и музыка на фоне.　
Музыки нет, но неважно.　
Типчик свою роль исполнил превосходно. Пока надевала пресловутую рубашку, не сводил с меня взгляда. Я же с тоской думала о том, что до героинь подобных фильмов мне как до луны. А всё волосы! Даже представлять боялась, во что превратилась моя непослушная шевелюра.　
– Я уже говорил о том, что ты невероятно красивая? – спросил Диан, без зазрения совести продолжая меня рассматривать.　
Теперь в его взгляде появился новый оттенок, которому было сложно придумать определение. Наверное, так смотрят на нечто дорогое, принадлежащее лично тебе.　
Прощайте, Виатор, Адам и иже с ними…　
Трактирщицы, прощайте тоже. И я бываю собственницей.　
– Давай без банальностей, – усмехнулась, пытаясь хоть как-то расчесать волосы пальцами.　
– Хорошо, без банальностей, – кивнул Диан и тут же ухмыльнулся, – но твоя красота, лисичка – факт.　
Внезапно он резко поднялся с кровати и оказался около меня. Обняв сзади, зарылся лицом в волосы и, мягко подтолкнув к двери, шепнул:　
– Знаешь, как я ждал этого момента с тех пор, как впервые тебя увидел?
– Прямо с первой встречи? – усомнившись, переспросила так же шёпотом.　
– С первой, – подтвердил Диан. – Такая красивая, уверенная, самодостаточная…и, наконец, моя.　
Внизу меня действительно ждал сюрприз. Я буквально остолбенела, когда увидела самый настоящий завтрак. Стопочка красиво сервированных блинчиков: с мёдом, орешками и взбитыми сливками. Кофе – капучино, присыпанный корицей. Мой любимый.　
– У тебя сегодня выходной, – объявил типчик, отодвигая для меня стул.　
– Какой выходной? Знаешь, сколько сегодня рабо…　
Я замолчала, наткнувшись на немигающий взгляд.　
– Уволю.　
– Выходной, так выходной, – легко согласилась я и, попробовав кофе, со смехом констатировала. – Капучино восхитительный. Адам превзошёл сам себя.　
Затем перешла к блинчикам и засмеялась уже в открытую:　
– Тата Роззи, как всегда, на высоте.　
– Ну извини, – так же смеясь, Диан развёл руками. – Лучше заказать завтрак, чем давиться горелым.　
И ведь не поспоришь. Всё равно он постарался – специально проснулся пораньше, чтобы сходить в кафе и меня порадовать.　
Приятно так. И ценно.
К нашему обоюдному сожалению, завтрак длился недолго. Планы не поменялись, и Диану предстояло ехать в город вместе с Нейлом. У Виатора сегодня намечался очередной визит в дом Танид. Он хотел встретиться с Кэти и провести с ней некоторое время. Похоже, лис, наконец, сделал правильный выбор и решил вести себя более активно. Это не могло не радовать.　
Когда Диан собрался, я проводила его до дверей, привстала на цыпочки и, положив руки ему на плечи, заглянула в глаза:　
– Знаете, турьер Кросс, мне совершенно не хочется вас отпускать.　
– Знаете, мими Лисанна, – в той же манере ответил Диан, – мне совершенно не хочется уезжать.
– Но надо, – произнесли одновременно и засмеялись.　
Внезапно он посерьёзнел:　
– Если предложу поехать со мной, ты ведь не согласишься?　
– Не соглашусь. Ты едешь на несколько дней, и я не могу оставить кафе.　
– Никуда не ходи одна, – напутствовал меня Диан. – Ключи я тебе дал. Буду рад, если, вернувшись, обнаружу в этом доме твои вещи.　
– Предлагаешь переехать? – я хитро улыбнулась.　
– И не только, – подтвердил типчик. – Но об этом поговорим после моего возвращения. И, зная твою склонность к самостоятельности, повторяю – нигде не ходи одна. Запомни, лисичка, твой маршрут – кафе-дом. Желательно в сопровождении. На этот счёт я договорился с Сэмом и Адамом.　
Я хотела было возмутиться, но тут же передумала. Он прав – меры безопасности лишними не бывают. Хотя и уверена, что не случится ничего страшного, быть осторожной не помешает. Кто знает, что творится в голове у Планы?　
Отпустив меня после долгого…очень долгого поцелуя, Диан подмигнул и скрылся за дверью. Стоя у окна, я наблюдала за тем, как он выходит за калитку, на мгновение останавливается, бросает последний взгляд на дом, а затем уверенно идёт по дороге.　
Я непроизвольно коснулась губ и рассеянно улыбнулась. Затем с разбега плюхнулась на диван и, подмяв под себя подушку, блаженно прикрыла глаза.　
Я в раю.　
И у меня выходной.
Уже забыла, когда в последний раз произносила эти слова. Постоянно нужно было что-то делать, куда-то идти и решать какие-то проблемы. Надеюсь, работники кафе останутся на меня не в обиде. В конце концов, я ведь тоже имею право на законный отдых?　
Этот день решила провести в доме у Диана. Идти в кафе было глупо, так что я подумала, что останусь здесь и потрачу время с пользой. Пора навести порядок в этом царстве хаоса!　
Нет, вообще-то, в последнее время типчик взялся за ум, и дома было относительно чисто. Ключевое слово – относительно. Во мне проснулась та особая личность, которая живёт в каждой женщине. Тётенька в передничке выглянула из глубин сознания, пригрозила указательным пальчиком и потребовала сделать капитальную уборку.　
Приняв душ, я надела джинсы и всё ту же рубашку – понравилась. Завязала небрежный пучок, закатала рукава и приступила к работе.　
Сначала убиралась с энтузиазмом и даже мурлыкала себе под нос. Сортировала вещи, что-то отправляла в стирку, что-то раскладывала по полочкам, а что-то без зазрения совести выбрасывала. Ибо битой посуде и древним шкуркам от авиринов в доме не место!　
Постепенно энтузиазм угасал, и когда время перевалило за обед, я проклинала всё на свете. Вот тебе и выходной!　
В итоге, к вечеру я была абсолютно без сил. Зато когда оценивающе осмотрела плоды своих трудов, осталась донельзя довольной.　
Вечер потратила на лёгкое чтение. К своему искреннему изумлению обнаружила в мини-библиотеке Диана книги известных писателей нашего мира. Здесь был и Толстой, и Достоевский, и даже Ремарк.　
Удивил, так удивил.
Я с удовольствием восполнила пробелы образования и настолько увлеклась чтением, что просидела до глубокой ночи. Хотя, вернее сказать, пролежала. Устроила себе уютный уголок прямо перед камином и совмещала пищу духовную с пищей телесной – пила чай с овсяным печеньем.　
На следующее утро поднялась рано. Даже очень рано и далеко не по своей воле. Кто-то активно стучал в дверь, не давая мне досмотреть окончание сна. Кстати, снилось что-то неприятное, так что в некотором смысле я была благодарна утреннему визитёру.　
С трудом оторвала голову от подушки, быстро накинула длинный свитер и, непрестанно зевая, вышла в прихожую. Я ожидала увидеть Адама или Сэма, предполагала, что может заявиться Плана, но на пороге стояла тэта Бертина.　
– Тебе тут друзья передали, – с этими словами она протянула мне небольшую корзинку, покрытую белым полотенцем. – И ещё просили сказать, что в кафе справятся сами.　
Я с любопытством заглянула внутрь и обнаружила ватрушки с творогом, баночку листового чая и кусочек нашего фирменного клюквенного пирога.　
– Передайте, что могут даже не надеяться на моё отсутствие, – улыбнулась я, относя еду на кухню. – Хотя нет…сама об этом скажу, когда сегодня выйду на работу. Готова поспорить, Адам только и жаждет остаться без моего присмотра, чтобы отлынивать и флиртовать с клиентками.　
Тата Бертина вошла на кухню следом за мной и вздохнула:　
– Так и есть. Только ты хоть позавтракай для начала. А то знаем мы, как ты питаешься. Готовишь умопомрачительные блюда, а сама поесть забываешь.　
Это да…иногда настолько заматываюсь, что некогда даже присесть, не говоря уже о полноценном обеде. Хотя последние дни всё иначе. Вчера вечером так объелась, что, кажется, сейчас не влезет ничего кроме чая.
Предложив тате располагаться, я выложила угощение на тарелку и принялась заваривать принесённый травяной сбор. Запах был специфическим и незнакомым, по-моему, такого я ещё не пробовала.　
– Сама сушила, – словно подсмотрела мои мысли тэта, – здесь и полевые травы, и кусочки фруктов, и щепотка лисьей мяты.
Я опустила нос в баночку и ещё раз принюхалась. Помимо перечисленного лисицей, удалось различить бергамот, лимон и ромашку. Возможно, присутствовал шиповник. Среди этих ароматов улавливался ещё один – едва ощутимый и кажущийся смутно знакомым. Горьковатый, но в то же время сладкий и ягодный. Кажется, это черника…　
Я насыпала сбор в чайничек, и пока он заваривался, разговаривала с тэтой. Она много времени проводила в кафе, и сейчас мне хотелось узнать у неё, как прошёл вчерашний рабочий день. Тата Бертина обрадовала тем, что накануне Адам, наконец, соизволил начать ухаживать за Наоми. Началось всё с того, что он подарил ей охапку цветов, в прямом смысле ограбив одну из местных теплиц, а после пригласил девушку на свидание.　
Новость была просто сказочной. Выходит, не только у меня вчера был романтический ужин. А если учесть, что Виатор переключил внимание на Кэти, можно с уверенностью сказать, что всё налаживается и становится на свои места.　
Разлив чай по чашкам, я села за стол и, глянув на ватрушки, придвинула тарелку ближе к тате. Всё-таки вывод сделала правильный – еда этим утром в меня не влезет.　
А вот тэта Бертина была совсем не прочь перекусить. Она надкусила клюквенный пирог и довольно улыбнулась – эту выпечку тэта любила так же, как и все остальные клиенты.　
За завтраком мы молчали. Я попивала чай, который оказался довольно вкусным, смотрела в окно и думала о своём. Тата делала то же самое, только чаю предпочитала сладкое.　
– Значит, свадьбы с Виатором не будет, – неожиданно произнесла тэта Бертина, нарушив повисшую тишину.　
Я оторвалась от рассматривания стекающих по стеклу капель и обнаружила, что лисица внимательно на меня смотрит. От вновь поднятой темы стало неприятно.　
– Не будет, – спокойно подтвердила я. – И этот вопрос окончательно закрыт.
Меня вновь одарили изучающим взглядом:　
– Выйдешь замуж за турьера?　
Чего не переношу, так это когда кто-то пытается влезть в мою личную жизнь и всё разузнать.　
– Не хочу загадывать наперёд, – я предпочла уклониться от ответа.　
Мы ещё немного посидели, после чего пришло время собираться. Кафе вот-вот должно было начать работу, и я намеревалась успеть к открытию. Поднявшись на второй этаж, переоделась и привела себя в порядок. Затем снова спустилась вниз и обнаружила, что тэта Бертина не ушла и дожидается меня.　
– Хочу сегодня к вам заглянуть, – объяснила она, – пойдём вместе.　
Я не имела ничего против. Заглянув в гостиную, взяла с комода оставленные Дианом ключи и вышла в прихожую. Накинула куртку, обула сапожки и, прихватив зонтик, уже собралась выходить, как вдруг окружающий мир пошатнулся.　
Пол, стены, мебель – всё завертелось в бешеном калейдоскопе, и чтобы не упасть, я машинально прислонилась спиной к стене. Во рту пересохло, к горлу подкатила тошнота, а в голове застучало множество молотков.　
В следующее мгновение я ощутила, как меня берут за руку, ведут обратно в гостиную и усаживают на диван.　
– Потерпи, скоро пройдёт, – словно из-за ватной стены донёсся до меня успокаивающий голос.　
Я хотела спросить, что происходит, но язык отказывался повиноваться. Вместо внятных слов вырвалось какое-то хриплое неразборчивое мычание. Мысли походили на разлетающихся во все стороны мелких бабочек. Состояние было то того ужасным, что казалось, я вот-вот потеряю сознание.
Мебель продолжала прыгать и вертеться в сумасшедшем хороводе, не давая сконцентрироваться на чём-то одном. Я перевела взгляд на потолок, но стало ещё хуже – возникло ощущение, что он стремительно приближается и сейчас обрушится мне прямо на голову.　
Лоб и руки стали холодными и влажными. Во рту появился неприятный горький привкус. Среди этого безумия в мыслях неожиданно всплыл образ из сегодняшнего сна. Он был размытым и неясным, но явно негативным. Предвещающим что-то нехорошее.　
Всё прекратилось внезапно. Картинка перед глазами перестала дёргаться, и в тот же миг навалилась ужасная слабость. Внутри царило какое-то странное опустошение. При попытке встать я с ужасом осознала, что не могу пошевелиться.　
Во входную дверь постучали и, скосив глаза на проход, я увидела, что тэта Бертина пошла открывать.　
– Нет, Алисы сегодня не будет, – донёсся до меня её голос. – Да, спит, но как только проснётся, я обязательно скажу, что вы заходили. И тебе, Адам, всего доброго.　
Адам?　
Точно, они с Сэмом пришли, чтобы проводить меня в кафе.　
Почему Бертина соврала?　
Что, чёрт возьми, происходит?!　
Я сделала ещё одну попытку пошевелиться, но бесполезно. Тело не слушалось, и я совершенно не могла им управлять. Тата Бертина вернулась в гостиную и, ничего не говоря, присела рядом со мной. Мне была невыносима собственная беспомощность – ни пошевелиться, ни сказать хоть слово.　
Время тянулось мучительно медленно, и когда я подумала, что больше не выдержу, снова раздался стук. Пока тэта в очередной раз открывала дверь, во мне, наконец, родилось понимание происходящего.
Чай.　
Это всё из-за чая.　
Запах, который я приняла за черничный, на самом деле был волчеягодным.　
Додумать я не успела, потому как в гостиную вернулась тэта Бертина. И она была не одна – рядом с ней, холодно мне улыбаясь, стояла Плана.　
Я не могла поверить в то, что вижу. Просто не могла. Наверное, пора признать – психолог из меня никакой. Никогда не могла подумать, что Бертина окажется на стороне блондинки. Даже мысли такой не допускала! Да, всегда интуитивно чувствовала, что тэта чего-то не договаривает и не до конца со мной искренна, но чтобы такое…　
– Ну, здравствуй, Лисанна, – Плана изящно опустилась в соседнее кресло и оправила складки платья. – Приятно встретиться при таких обстоятельствах.　
Ещё ни разу в жизни не хотелось заговорить так, как теперь! Но я не могла, и это, как и собственная обездвиженность, бесило больше всего.　
– Всё готово? – тем временем спросила она у тэты.　
Бертина утвердительно кивнула:　
– Да, Ланочка.　
– Хорошо, – блондинка улыбнулась как-то особенно нежно.　
Я окончательно впала в ступор. Никогда не видела, чтобы Плана с кем-нибудь так себя вела. И обращение «Ланочка» тоже резануло по ушам. Я старательно пыталась вникнуть в суть происходящего, понять причины, по которым тэта Бертина помогает Плане, но тщетно. Если верить дневнику, тэта всегда была на стороне Дэлии, служила ей опорой и поддержкой. И даже в то время, когда все отвернулись от мамы, была рядом с ней.
Я ещё раз воспроизвела в памяти все записи, которые прочла, и тут до меня дошло. Дэлия ни разу не упоминала имени помогавшей ей тэты. Каждый раз она писала просто «тэта, тэта, тэта…». С самого начала я решила, что речь идёт о Бертине, но по сути, это было лишь моя догадкой.　
– У тебя такое лицо, – засмеялась Плана, и её глаза недобро блеснули. – Интересно, о чём ты сейчас думаешь? Полагаю, о моей милой тате.　
Какая проницательность.　
– Напомни, во сколько должна состояться церемония? – уточнила она у Бертины. – Через два часа, – незамедлительно отозвалась та.　
– Значит, время есть, – Плана довольно кивнула и обратилась ко мне. – Давно хотела с тобой поговорить. Даже не представляешь, сколько времени я ждала возможности, чтобы всё высказать. Знаешь, это даже к лучшему, что со свадьбой ничего не вышло. Если бы я с самого начала знала, что ты унаследовала дар моей сестрёнки, ни за что бы не согласилась отдать тебя Виатору. Грех разбрасываться благословением и жертвовать его чужому источнику.　
Блондинка на несколько мгновений замолчала, явно наслаждаясь моей беспомощностью и невозможностью ответить.　
В следующую секунду её лицо стало откровенно злым:　
– Дэлия… не представляешь, как я её ненавидела. И до сих пор ненавижу! Даже после собственной смерти она продолжает отравлять мне жизнь! Ты хоть представляешь, каково это, быть в собственной семье пустым местом? С рождением младшей дочурки, получившей благословение Покровительницы, родителям стало на меня плевать, – она посмотрела на Бертину и на миг смягчилась. – Только няня продолжала обо мне заботиться.
– К вам относились несправедливо, – подтвердила тэта. – До сих пор сердце кровью обливается, когда вспоминаю отношение родителей к моей маленькой Ланочке. Всё внимание, вся забота и любовь доставались Дэлии. Помню, как вы запирались в комнате и подолгу плакали, уткнувшись лицом в подушку. А я приходила, приносила ваши любимые мятные леденцы и старалась утешить.　
Так и хотелось крикнуть – а я-то здесь причём?!　
В голове не укладывалось, как лисица, которая всегда относилась ко мне с пониманием и сочувствием, могла оказаться такой. Мне вспомнились все моменты, связанные с тэтой Бертиной. Как мы сидели у неё в доме, и она рассказывала о своей нелёгкой жизни. Как со слезами говорила об умершем муже и о том, что так и не узнала, каково это – быть матерью. Как уверяла, что я всегда могу на неё положиться. В эти моменты она казалась такой искренней, такой настоящей… неужели я настолько не разбираюсь в людях, что не сумела отличить правду ото лжи?　
Лицо Планы вновь исказилось в гримасе злобы:　
– Даже после того как твоя мамочка наплевала на все законы и вышла замуж за рыжего, родители от неё не отвернулись. Хотя вся деревня считала её отверженной, они втайне продолжали ей помогать. Я заключила выгодный брак с высшим лисом, всегда следовала правилам, вела себя как настоящая мими и всё равно оставалась на вторых ролях. После всего этого они не оставили мне ни туйе! Посчитали, что наследства Леониса для нашей семьи будет достаточно, а Дэлии и Олдерну материальная поддержка нужнее.　
Глядя на Плану, я не могла определить, кто из нас находится в большем бешенстве. Незаметно для них с Бертиной, я снова и снова делала попытки подняться, но по-прежнему ничего не получалось. Мне не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и, стиснув зубы, слушать.　
По крайней мере, один плюс в этой ситуации был – я, наконец, получила возможность узнать правду. Судя по поведению лисиц, меня ждало много интересно, и я надеялась, что кто-нибудь из них заговорит о событиях, положивших начало войне.
И Плана заговорила.　
Она не без удовольствия рассказала о том, что передала информацию о времени переговоров тогдашнему мэру Тамаринда. Предположения Диана оказались верными – именно мэр спровоцировал стычку между волками и лисами, боясь союза двуликих. Правда, он не рассчитал, что это приобретёт такие масштабы, и в итоге сам потерял власть.　
– Дэлия всегда была излишне доверчивой. Даже наивной. Жалела меня…как будто я нуждалась в её жалости! Пришла ко мне в день переговоров и попросила позаботиться о тебе, если с ней что-нибудь случится, – Плана криво усмехнулась, – О, я-то знала, что случится обязательно. А ты…ты подвернулась как раз кстати. Настоящая удача.　
Я начинала думать, что ещё немного, и просто взорвусь от переизбытка кипящих внутри эмоций. Хотелось сорваться с места и, обратившись лисой, когтями и зубами вцепиться в блондинку. Она прекрасно понимала моё состояние и оттого издевалась ещё больше – намеренно злила и выводила из себя.　
Я постаралась успокоиться и глубоко вдохнула. Закрыв глаза, отрешилась от ситуации и мысленно сосчитала до пяти. Выдохнула.　
Стало немного легче.　
Сейчас не тот момент, когда можно давать волю чувствам. Нужно собраться и найти выход из этой ситуации. А для начала понять, чего Плана вообще добивается. Первым предположением, приходящим на ум, являлась свадьба с Виатором. Но это маловероятно. Она сама сказала, что такой дар, как у меня, жалко жертвовать чужому источнику.　
– Сегодня я заберу то, что принадлежит мне по праву, – произнесла Плана, глядя мне прямо в глаза – Ни Дэлия, ни ты этого не заслуживаете!　
Значит, дело в этом? Она хочет получить благословение?　
Что за нелепость…разве его можно передать и тем более отобрать силой?
Помимо этого я лихорадочно размышляла над словами Планы о том, что я стала для неё удачей. Мне казалось, это связано с той самой тайной, о которой говорил Нейл.　
В памяти вспыли все недомолвки и обрывки фраз, лицо старшего Вилир, когда он упоминал о каком-то горе Леониса и Планы. Застолье в доме Танид.　
Страницы дневника, размытые дождём.　
А в завершение – один из пунктов о жизни высших, который когда-то поверг меня в шок.　
Рождение мёртвого ребёнка у высших лисов приравнивается к немилости Покровительницы, и за это могут изгнать.　
Господи…неужели мне нужно было оказаться в настолько стрессовой ситуации, чтобы сложить дважды два и додуматься до элементарных вещей? Всё это время правда лежала на поверхности, а я её не замечала.　
Я долгое время задавалась вопросом, почему все жители деревни искренне считают меня дочерью Танид, и не находила ответа.　
Теперь и этот кусочек головоломки занял своё место.　
Плана ждала ребёнка, и, естественно, вся деревня видела её беременной. Когда малыш родился мёртвым, они с Леонисом испугались изгнания и стали отчаянно искать выход из положения, в котором оказались. Как раз в то время появился шанс избавиться от Дэлии с Олдерном и тем самым решить сразу несколько проблем. После их смерти тогдашний турьер помог оформить нужные документы и обставил всё так, словно я – дочь Планы и Леониса, а ребёнок Дэлии и Олдерна погиб. Вероятно, тэта Бертина сыграла в этом обмане не последнюю роль.　
– Пора привести тебя в порядок, – неожиданно Плана поднялась с места и, приблизившись, велела – Встань.　
Не успела я подумать о том, что даже при желании не смогла бы этого сделать, как оказалась на ногах.
– Отвар действует, – удовлетворённо констатировала блондинка и тут же велела. – Иди с тэтой Бертиной.　
Хотела воспротивиться, но тело вновь предало, и я послушно пошла к выходу.　
Это было самое кошмарное, что мне доводилось испытывать.　
Сознание словно разделилось надвое. Та я, которая была настоящей, отчаянно сопротивлялась, кричала и отказывалась повиноваться, а другая слепо исполняла указания.　
Как так?!　
Плана проводила нас до выхода и дала тате последние указания:　
– Действия отвара должно хватить на всю церемонию, но лучше не рисковать. Поторопимся и начнём раньше. Если встретите кого-то по дороге, вели ей сказать, что всё в порядке.　
Бертина кивнула, и мы вышли из дома. На улице накрапывал мелкий дождь, а серое небо казалось мрачным и беспросветным. Идя по дороге, я смотрела на то, как последние листки срываются с мокрых ветвей и, подчиняясь ветру, несутся куда-то прочь. Я и сама была похожа на этот листок – потерянный и абсолютно беспомощный.　
Не могла управлять даже собственным лицом. Наверное, только присмотревшись, можно было различить в моих глазах проблески чувств. Я ощущала себя марионеткой. Куклой.　
Где-то в глубинах сознания возникла догадка о назначении так называемого чая. Когда-то тэта Бертина упоминала о том, что существует отвар, способный заставить мими подчиниться воле родителей и дать согласие на свадьбе. Позже я искала о нём информацию и обнаружила, что к специальному сбору трав добавляется капля магии – сложной, запрещённой, ломающей волю. Видимо, у Планы имелся хороший знакомый среди магов.
Следующие события я наблюдала словно в тумане. Разум окончательно помутился, а чувства притупились. Насколько мне удалось понять, по дороге нам никто не встретился.　
Следующий кадр – лисьи бани.　
Сторож что-то спросил и вопросительно на меня посмотрел. Ему ответила тэта Бертина, и, разулыбавшись, лис пропустил нас внутрь. Войдя, тэта протянула позвякивающий мешочек банщице.　
Кажется, на меня выливались потоки горячей воды. Пахло душистыми маслами, которые кто-то втирал мне в кожу. Затем ловкие пальцы перебирали волосы, складывая их в причёску. На меня надели простое белое платье, достающее до пола. Повязали широкий пояс и украсили шею длинными красными бусами. Запястье – тоненькой, такой же красной нитью.　
– Прости, Лисанна, – негромко проговорила тэта Бертина, опустив глаза в пол. – Я не могу по-другому. Не думала, что придётся делать с тобой такое, но Ланочка для меня важней. Она ведь не всегда была такой…с самого рождения я забочусь о ней и люблю как родную. Своих-то детей у меня нет. Понимаю, что душа у неё почернела, и продолжаю любить…всё для неё сделаю.　
– Прости, – вновь с тоской проговорила тэта, и в её глазах блеснули слёзы. – Знаю, я поступаю ужасно. Даже хуже, чем она. Но…　
Договорить Бертине не дала внезапно открывшаяся дверь. На пороге появился Сэм, своей грузной фигурой занявший весь дверной проём.　
– Мими Плана велела поторопиться, – произнёс он, едва скользнув по мне взглядом.　
То, что во всём этом оказался замешан ещё и лис, помогающий в кафе, ничуть меня не удивило. Кажется, я вообще утратила способность удивляться.　
Тата Бертина судорожно вздохнула и мягко подтолкнула меня к выходу.

Глава 28
Лучшее оружие и речной трамвайчик

В Доме Покровительницы царил полумрак. Подрагивало пламя свечей, расставленных замкнутым кругом в центре зала. Терпкий запах благовоний напитал густой воздух, заполнив каждую его частицу.　
Оставив обувь у входа, я босиком ступала по прохладному деревянному полу. Рядом шла тэта Бертина, ведущая меня к стоящим у статуи Плане и служительнице. По дороге сюда нам снова никто не встретился. Последняя надежда на то, что хоть кто-нибудь придёт на помощь, рассыпалась как карточный домик.　
По велению тэты я села в круг из горящих свечей, и вскоре место напротив заняла Плана. Служительница покрыла наши головы полупрозрачными белыми платками, напоминающими фату, и принялась что-то говорить.　
Огоньки на свечах подрагивали от сквозняка, пробежавшего по залу. Окна и двери были плотно закрыты, и ветер возникал, словно из ниоткуда.　
Я ничего не видела перед собой, но в то же время отмечала, что Плана не сводит с меня торжествующего взгляда.　
– Это тебя не убьёт, – негромко произнесла она, чуть подавшись вперёд. – Ритуал передачи силы запрещённый, но действенный. Ты всего лишь утратишь возможность превращаться и подпитывать источник.　
Я никак не отреагировала – ни внешне, ни внутренне.　
– Зато работу завершат волки, – с каким-то извращённым удовольствием продолжила Плана. – После обряда тебя отдадут им. Все решат, что серые тебя похитили, решив отомстить. И даже твой ненаглядный турьер не сумеет ничего доказать.　
Упоминание о Диане неожиданно заставило сердце забиться чуть чаще.　
Моё состояние было сродни опьянению. Всё происходило словно во сне, и лишь малая часть меня по-прежнему отчаянно сопротивлялась, пытаясь вернуть контроль над разумом и телом.　
Время тянулось невыносимо медленно. Служительница продолжала что-то читать по маленькой чёрной книжечке. Пламя свечей дрожало всё сильней и разрасталось, вытягиваясь в длинные огненные нити.　
Не знаю, в какой момент я очнулась.　
Тело по-прежнему не слушалось, но мысли прояснились. Сила воли оказалась сильнее действия отвара, и пелена дурмана спала.　
На доли секунды накатила паника, но всё та же сила воли её подавила.　
Я, как могла, осмотрела зал. Передо мной – улыбающаяся Плана. Чуть дальше, стоящая спиной служительница. Где-то справа – тэта Бертина и Сэм. А над всеми нами возвышается статуя Лисьей Покровительницы.　
Я подняла взгляд на застывшее, высеченное из дерева лицо, и показалось, что Покровительница смотрит прямо на меня.　
– Пожалуйста…, - пронеслась в сознании отчаянная мысль, – пожалуйста, пусть что- нибудь случится…　
Мы с Иланой непроизвольно приняли промежуточную ипостась – ритуал набирал обороты. Нас обеих охватил рассеянный желтоватый свет, идущий то ли от горящих свечей, то ли из глубин наших душ.　
– Мими Лисанна Танид, – неожиданно прозвучал голос служительницы, – вы согласны передать мими Плане Танид ваш дар, вашу энергию и вашу силу второй сути?　
«Нет!»　
– Да, – почти беззвучно прошептали губы.　
– Мими Плана Танид, вы согласны принять дар, энергию…
Больше я ничего не слышала, полностью отдавшись внутренней мольбе. Смотрела в глаза Покровительнице и просила о том, чтобы она помешала творящемуся безумию. Если она существует, то почему допускает такое? Почему не помешает сейчас и не помешала двадцать лет назад, когда из-за предательства погибли ни в чём неповинные лисы?!　
– Да услышь же ты! – мысленно крикнула я, устав надеяться на чудо. – Сделай что- нибудь!　
Слова служительницы зазвучали громче, и я ощутила, как что-то невидимое отделяется от меня и через соприкосновение наших пальцев переходит Плане. Теперь я понимала, что значит фраза «болит душа». В этот момент она действительно болела. Казалось, от неё отрывают часть, и это доставляло немыслимые страдания. Всё внутри переворачивалось и вибрировало, как натянутая гитарная струна. Глаза Планы смотрели в мои и с каждой секундой блестели всё ярче. Она упивалась своей властью и с удовольствием отбирала то, что считала своим.　
Снова подняв взгляд, я увидела, что статуя мне улыбается. Наверное, от боли и действия отвара у меня помутился рассудок…　
Неожиданно статуя Покровительницы задрожала, и от неё отделился полупрозрачный светящийся силуэт. Увидев его, служительница замолчала на полуслове и выронила книгу из рук.　
– В чём дело? – не оборачиваясь, спросила Плана. – Продолжай!　
Тата Бертина и Сэм тоже замерли, не в силах отвести взгляда от появившегося духа. Покровительница шла прямо к нам – вернее, не шла, а буквально плыла по воздуху. Приблизившись, она положила руку мне на лоб, и последнее, что я успела увидеть – это потрясённое и побелевшее лицо Планы.　
Боль постепенно затихала.
Казалось, меня подхватывают лёгкие невесомые волны и несут в какой-то неведомый мир. Всё вокруг размылось как от дождя, превратившись в неясные силуэты. Огоньки притихли и стали маленькими неясными точками, а после и вовсе исчезли. Им на смену пришли золотистые лучи.
Я видела колосья спелой пшеницы, покачивающейся на ветру. Жёлтое ячменное поле, обласканное лучами солнца. Маленькую деревушку, ютящуюся у леса. Чувствовала запах тамаринда и цветочного мёда, слышала стрекотание кузнечиков и жужжащий рой пчёл. Смотрела, как по ясному небу плывут облака, и как деревенская ребятня запускает воздушного змея. В теплицах и на огородах зреет богатый урожай, взращиваемый с любовью и заботой.　
Тихая радость, уют, спокойствие – такой жизни заслуживает эта деревня. Такой её желает видеть Та, кого почитают все лисы.　
Она показывает это, ведёт за собой и улыбается. Я улыбаюсь в ответ и чувствую гордость, видя как процветают «Сладости и Пряности».　
Что это – будущее? Настоящее?　
Нет. Просто то, что должно быть.　
Продолжаю качаться на безмятежных волнах и, точно губка, впитываю окружающее умиротворение. Мы поднимаемся выше, и я смотрю на деревню с высоты птичьего полёта. Вижу макушки высоких деревьев, блестящую гладь озера, затерявшегося среди хвойного леса. Тоненькие нити дорог – бегущих вдаль и переплетающихся, точно чьи-то судьбы.　
А потом резко падаю вниз.　
Очнувшись, я обнаружила, что по-прежнему нахожусь в Доме Покровительницы. Попыталась подняться с пола, и мне это удалось – с огромным трудом, но я снова могла двигаться.　
Свечи погасли, и теперь зал наполняло облако горьковатого дыма. Дух исчез, и в какой-то момент я подумала, что он мне лишь привиделся. Но то, что творилось вокруг, подтверждало, что всё произошло на самом деле.
Рядом, на полу, лежала бесчувственная Плана. Над блондинкой склонились тэта Бертина и служительница, пытающиеся привести её в чувства. Воспользовавшись тем, что обо мне на время забыли, я стала медленно отступать назад. Голова слегка кружилась, а ноги были до того ватными, что мне едва удавалось ими передвигать.　
Я почти дошла до выхода, когда во что-то упёрлась спиной. Точнее сказать, в кого- то.　
– Отведи её к лесу! – велела тэта Бертина, бросив на Сэма быстрый взгляд. – Живо! И учти, если кто-нибудь вас увидит, считай, что мы все пропали!　
Лис схватил меня за предплечье и бесцеремонно потащил на улицу. Я пыталась сопротивляться, но от моих жалких потуг не было никакого толку. Что может противопоставить девушка, да ещё и находящаяся в таком состоянии, грубой силе?　
Я по-прежнему едва передвигалась и, заметив это, Сэм выругался. Брать меня на руки он боялся, считая, что привлечёт лишнее внимание. Пришлось сбавить темп.　
Лис вёл меня окольными путями, избегая идти по главной дороге. Сегодня явно не мой день. Деревня словно вымерла. В такую погоду все сидят дома и носу не кажут на улицу.　
– За что? – спросила севшим голосом, когда мы вошли в лес.　
Он не ответил и только крепче сжал мою руку.　
«Будет синяк», – мелькнула нелепая мысль и тут же исчезла, смешавшись с вихрем других.　
Ветер усиливался, и маленькие крупинки дождя постепенно сменялись тяжёлыми каплями. Словно чувствуя неладное, с протяжным скрипом прогибались высокие сосны – казалось, что лес стонет.　
«Фата» осталась лежать в душном зале, и сейчас порывы ветра с удовольствием растрепали причёску. Волосы лезли в глаза и мешали смотреть, подол платья волочился по земле и заставил несколько раз споткнуться.
Я понимала, что если не сумею высвободиться сейчас, потом будет поздно. От одного лиса отбиться проще, чем от нескольких волков. Но одно дело понимать, а другое – действовать. Сэм вцепился в меня мёртвой хваткой, и как бы я ни старалась найти выход из этого положения, на ум не приходило ничего путного.　
Дойдя до небольшой поляны, Сэм на мгновение остановился и принюхался. Я незаметно последовала его примеру и уловила запах волков. Они были совсем близко и приближались с севера. Кажется, их было двое. И если после всего пережитого нюх меня не подводил, это те самые серые морды, с которыми я не так давно столкнулась у озера.　
Странно…Диан говорил, их заключили под стражу.　
Отпустили?　
Внезапно я уловила рядом какое-то движение. Обернувшись в сторону поля, увидела стремительно приближающегося к нам рыжего лиса.　
– Адам, – проговорила практически беззвучно и, осознав, что это действительно он, уже громче крикнула. – Адам!　
Лис мчался с невероятной скоростью. Его большие лапы с силой впечатывались в мокрую землю, оставляя на ней глубокие следы. Шерсть была вздыблена, а в прищуренных глазах виднелась ярость.　
Сэм отреагировал мгновенно и, не теряя времени, тоже сменил облик. Его лис был гораздо крупнее Адама и имел не такой яркий окрас – приглушённо-рыжий, практически уходящий в коричневый.　
Подбежав вплотную, Адам ощетинился и, пригнувшись к земле, замер. Сэм повторил его движения, а я, пользуясь тем, что меня больше никто не удерживает, сделала несколько шагов назад.　
– Ты что творишь?! – рыкнул Адам, и я с удивлением обнаружила, что могу его понимать.　
Наверное, это из-за того, что сама находилась в промежуточной ипостаси.
– Лучше уйди, – бросив на меня косой взгляд, отозвался Сэм. – Забудь, что видел. Не хочу тебя убивать.　
Всего на мгновение Адама охватило непередаваемое изумление, после чего он внезапно сорвался с места. Сэм ринулся ему навстречу, и лисы сцепились прямо в воздухе. Затем повалились на влажную траву и, тут же вскочив, продолжили драку.　
Я едва стояла на ногах. На несколько секунд чувства будто отключились, полностью отдав власть разуму. Я знала, что через несколько минут здесь окажутся волки. Бежать в деревню мне не хватит сил, а если и хватит, то где гарантии, что я не наткнусь на служительницу или Бертину?　
Звать на помощь?　
Только кто меня услышит?　
В любом случае, выбора не было.　
– Помогите! – почувствовав, что голос вернулся, крикнула что есть сил. Потом вспомнила фразу, которую с детства вдалбливают всем школьникам как раз на случай экстренных ситуаций, и добавила. – Спасите, пожар!　
Наверное, когда-нибудь буду над этим смеяться…если останусь жива.　
Пока я срывала голос, лисы продолжали драку. Они царапались и впивались друг в друга зубами. Правда, Адам больше старался отбиваться, а вот Сэм атаковал не на жизнь, а на смерть. Кажется, он понимал, что отступать некуда и вёл себя как загнанный зверь, ещё больше усугубляя своё положение.　
Неожиданно он извернулся и ухитрился схватить противника за загривок. Раздался жалобный скулёж, и в следующее мгновение Адам отлетел в сторону. Впечатавшись в дерево, он медленно осел на землю и замер.　
Я хотела броситься к нему, но почувствовала на себе яростный взгляд. Глаза Сэма покраснели, и разошедшийся лис медленно надвигался на меня. Впервые я искренне жалела, что так и не научилась принимать полную лисью форму…
Обнажив клыки и низко рыча, огромный зверь неотвратимо становился всё ближе, заставляя отступать назад. В этот момент я ненавидела свою беспомощность, но противопоставить ему мне было нечего. Зверь одержал верх над человеком, и вряд ли Сэм отдавал себе полный отчёт в том, что делал.　
Зацепившись за торчащую из земли корягу, я упала на землю. Не в силах отвести взгляд, стала отползать назад. Нас разделало меньше метра, и мне отчётливо слышалось хриплое звериное дыхание. Никогда не думала, что лисы могут быть такими…　
Сэм пригнулся к земле, готовясь к прыжку. Совсем как перед схваткой с Адамом.　
Я успела подумать о том, что мне конец, прежде чем раздался глухой стук.　
– Трясь! – и глаза лиса закатились, а он сам рухнул на землю.　
В буквальном смысле уронив челюсть, я смотрела на невысокую сгорбившуюся фигурку, стоящую над поверженным двуликим.　
– Ишь ты, – бабулька ткнула ему в морду чугунной сковородкой, – чего удумал.　
Со свойственной ей невозмутимостью, спасительница фирменно причмокнула и тут же обратилась ко мне:　
– Чего разлеглась-то? Чай, не лето. Простынешь.　
Я оторопела окончательно.　
Не знала, плакать мне, или смеяться. Представшая картина была до того несуразной, что казалось, будто всё это мне лишь мерещится. Вот уж действительно, кухонная утварь – лучшее оружие женщины…　
– Тата Роззи, – выговорила, борясь с порывом истерически расхохотаться, – вы неподражаемы…
Я слишком поздно поняла, что ничего не закончено. Позади раздался громкий топот, и в следующий миг на поляну выскочили двое волков. Серые оценили ситуацию в мгновение ока, и один из них моментально оказался около меня. Другой – рядом с тэтой, и одним несильным ударом сбил её с ног.　
Это стало последней каплей для моих расшатанных нервов. Собрав остатки сил, я вскочила на ноги и бросилась на стоящего рядом волка. Адреналин зашкаливал, и я уже не понимала, что делаю.　
Адам и бедная тэта Роззи неподвижно лежали на земле, и мне хотелось собственноручно разделаться с их обидчиками. Я ощущала, как внутри что-то меняется, перестраивается, а пульс бьётся с такой силой, что грозится проломить виски. Мир завертелся в бешенном калейдоскопе красок. Не ожидая от меня такой реакции, волк на миг отпрянул, но после ринулся вперёд.　
Время замедлилось.　
До нашего столкновения оставались доли секунд.　
Две…　
Одна…　
Внезапно перед глазами мелькнула чёрная тень.　
Столкновения не случилось, и вместо этого я снова оказалась лежащей на траве. А рядом, загораживая меня от разъярённых серых, стоял огромный чёрный волк. Неконтролируемая злость отступила, и я во все глаза смотрела на разворачивающееся действо. Смотрела и не верила, что моим неожиданным защитником стал именно он.　
Высший волк угрожающе зарычал, и серые разом растеряли весь боевой запал. Трусливо поджав хвосты, они переглянулись и втянули головы в плечи. Удовлетворившись их реакцией, Арден Блэк принял человеческий облик, и серые тут же последовали его примеру.
На поляне воцарилась тишина.　
– Кап-кап-кап, – стучал по листьям холодный дождь.
– Тук-тук-тук, – стучало моё сердце.　
– После всего этого я лично сдам вас турьерам! – сквозь стиснутые зубы процедил Блэк. – Недоумки, вы хотя бы понимаете, что чуть не натворили?!　
– Мы же для тебя…, - неуверенно попытался оправдаться один из серых морд. – Думали, захочешь отомстить за тот случай. Столько в тюрьме из-на неё проторчали…　
– И проторчите ещё больше! – отрезал высший. – А думать – прерогатива тех, у кого есть мозги! Живо с глаз долой, и чтобы до моего возвращения не высовывались!　
Серых не требовалось просить дважды. На ходу оборачиваясь волками, они понеслись прочь и вскоре затерялись среди деревьев. Как только морды исчезли из виду, я подняла глаза и наткнулась на немигающий взгляд Блэка.　
В который раз сделав над собой усилие, кое-как поднялась ноги. Я знала, что руки и лицо заляпаны грязью, волосы растрёпаны, а платье превратилось в рваное тряпьё. Но о том, насколько жалко выгляжу, старалась не думать. Неважно.　
– Спасибо, – проговорила, глядя высшему в глаза.　
Он сжал кулаки и прищурился:　
– Можешь не благодарить. Это только ради того, чтобы снова не провоцировать стычку между лисами и волками. С тобой, Танид, я бы и сам с удовольствием расправился.　
Я понимала, что лучшего шанса объясниться, мне не представится. Вот она – возможность рассказать Блэку о том, что произошло на самом деле двадцать лет назад. Обелить имена родителей. И хотя в настоящий момент я не могла предъявить прямые доказательства, всё же надеялась, что сумею его убедить.
Посмотрев в центр поляны, я обнаружила, что тэта Роззи цела и невредима. За это время она успела подняться и, не обращая на нас ни малейшего внимания, подошла к Адаму. Бабулька осмотрела его лапы и голову, что-то негромко пробубнила и принялась прикладывать к ранам сорванные неподалёку травы.　
Я понимала, что помочь ничем не смогу и буду только мешать. Поэтому, надеясь на то, что тэта знает, что делает, обратилась к Блэку:　
– Нам нужно поговорить.　
Проигнорировав мою реплику, высший круто развернулся и пошёл в противоположном направлении.　
– О событиях, положивших начало войне, – добавила недрогнувшим голосом.　
Волк даже не думал останавливаться и продолжал демонстрировать свою удаляющуюся спину. Он явно не считал нужным находиться здесь дольше и тем более не собирался снисходить до разговора со мной.　
– Я дочь Дэлии и Олдерна.　
Кажется, Блэк передумал.　
Мои слова настигли высшего, когда он почти дошёл до края поляны. Волк замер, осмысливая услышанное, но оборачиваться не спешил.　
Подбодрённая тем, что удалось привлечь его внимание, я продолжила:　
– Плана и Леонис Танид удочерили меня ещё в младенчестве, а потом отправили на ту сторону. Когда высший лис попросил руки их родной дочери, меня вернули обратно. Всё так запуталось, я…говорю совсем не то. Вернее, собиралась сказать не об этом…　
Никогда не страдала косноязычием, но сейчас не могла собраться с мыслями. Стресс и последствия от выпитого отвара давали о себе знать, и внятно говорить было трудно. Да и рассказать требовалось так много, что я не знала с чего начать.
Стоило мне запнуться и замолчать, как волк отмер и решительно приблизился. Изучив меня с ног до головы так, словно видел в первый раз, он прикрыл глаза и принюхался.　
Простояв так несколько долгих секунд, Блэк медленно, но уверенно кивнул:　
– Запах не такой, как при нашей первой встрече. Странно, что не обратил на это внимания раньше. Действительно, не Танид.　
Стараясь держаться уверенно, предположила:　
– Когда мы встретились в мэрии, я жила в их доме. Наверное, отсюда и запах…мы опять говорим не о том.　
Я глубоко вдохнула и, сконцентрировавшись, решительно выдала:　
– Ты и твоя семья должны знать – мои настоящие родители не были предателями и не приводили на переговоры наёмников. Конфликту лисов и волков способствовала тогдашняя власть, которая боялась союза двуликих. И Плана Танид, которая сообщила мэру место и время встречи.　
На лицо Блэка набежала тень. Он собрался что-то сказать, но я не дала ему этого сделать:　
– Да, это совершила именно Плана – сестра Дэлии, и она сама мне в этом призналась. Но хоть она и лиса, я не считаю, что волки виноваты меньше. В конфликте всегда повинны обе стороны, а в этом случае главными виновниками стала третья. Маги. Арден…, - не сдержавшись, назвала его по имени, – я прекрасно понимаю, что ты чувствовал тогда, и что чувствуешь теперь. Понимаю, потому что сама сирота. Знаю, какого это, жить без родителей. У тебя хотя бы осталась мать.　
Волк стоял, не шелохнувшись, и не сводил с меня пристального взгляда. В его глазах отражались недоверие, настороженность, а после последних слов – замешательство.
– Чего ты хочешь? – глухо спросил он.　
– Чтобы волки знали о том, что Дэлия и Олдерн не предатели. Понимаю, для многих это ничего не изменит – они по-прежнему будут винить во всём лисов. Но для меня это неважно. Главное, чтобы поверили семьи, которые двадцать лет назад пришли на мирную встречу. Я устала от постоянного обмана. И терпеть не могу ложь. Не хочу жить, постоянно думая о том, что моих родителей считают лицемерами, а меня саму ненавидят. Если хочешь увидеть доказательства, приходи завтра, или когда в деревню вернётся Диан. Я…
Даже не предполагала, что короткий монолог может отнять столько сил. Наверное, за этот день лимит моих моральных и физических возможностей был исчерпан.　
Я неожиданно пошатнулась, готовясь в очередной раз встретиться с землёй, но меня подхватил Блэк. С неба хлестал холодный дождь, и только теперь я осознала, насколько замёрзла. Руки Ардена казались невероятно горячими и опаляли кожу даже сквозь ткань платья.　
– Никогда не думал, что стану помогать рыжей, – недовольно произнёс он, и в следующее мгновение обернулся волком.　
Оглянуться не успела, как оказалась лежащей на его спине.　
Я чувствовала, что Блэк находится в замешательстве и не до конца мне верит, но к словам всё-таки прислушался. По крайней мере, откровенная злость прошла, и теперь ему требовалось время, чтобы всё обдумать. И принять. Я сказала не так уж много и нисколько не сомневалась в том, что он захочет узнать больше.　
Пока мы говорили, Адам очнулся и сейчас совершенно не понимал, что происходит. Единственной, кто сохранял полнейшую невозмутимость, по-прежнему оставалась тэта Роззи. Похоже, бабулька давно постигла дзен, и вывести её из равновесия было попросту невозможно.　
– В деревню! – причмокнув, скомандовала она и поковыляла в сторону поля.　
Прихрамывая на переднюю лапу и постоянно косясь на нас с Блэком, Адам двинулся следом.　
Лежать, уткнувшись в чёрную шерсть, оказалось приятно. Пусть даже она была жёсткой и мокрой. Веки стали тяжёлыми, и я едва сдерживалась от того, чтобы не отключиться. Тело налилось свинцом, веки сделались тяжёлыми, и сопротивляться становилось всё трудней и трудней. Волк шёл неспешно и осторожно, и мне представлялось, что я еду на прогулочном речном трамвайчике. Не знаю, откуда взялась такая ассоциация, но хорошо, что Блэк о ней не знает. Сравнение с транспортом ему бы не понравилось…
В битве с усталостью я всё-таки проиграла. Даже не заметила, как закрыла глаза и уплыла в глубокую черноту.　
После были какие-то голоса, я летела куда-то вниз и тут же оказывалась в чьих-то руках. Кажется, кто-то гладил меня по волосам, что-то говорил и прижимал к себе. Потом мы поднимались, шли и снова поднимались…　
Мой личный речной трамвайчик продолжал качаться на волнах. Убаюкивал и погружал в ещё более глубокий сон. В какой-то момент голова опустилась на что-то мягкое, и стало тепло.　
Наконец-то долгожданное спокойствие…

Глава 29
Последнее многоточие

Я села на кровати и, потянувшись, широко зевнула. Давно так не высыпалась! Комнату заливал дневной свет, в камине отплясывало весёлое пламя. Осмотрев спальню Диана, я остановила взгляд на окне. На улице кружили белые крупинки, похожие на суетливых мошек. Первый снег.　
Постепенно, одно за другим, в памяти всплывали произошедшие накануне события. Сейчас, при свете утра, они воспринимались совсем иначе. Словно всё это происходило не со мной, и было каким-то далёким кошмарным сном.　
Прислушавшись к своим ощущениям, с радостью обнаружила, что ничего не болит, нигде не саднит, и вообще жизнь прекрасна. Я бодро соскочила с кровати и надела лежащий поблизости халатик. Сунула ноги в тапки и пошла в смежную ванную.　
Рай, рай, рай…струи горячего душа – это рай!　
До чего же приятно чувствовать себя чистой!　
Только я и вода, а весь мир подождёт.　
Видимо, после пережитого стресса организм справедливо считал, что имеет право на счастье, и я чувствовала себя как никогда активной. Разум от него не отставал и ни за что не хотел возвращаться к неприятным темам. Как ни странно, мысли были лёгкими, а на душе царило спокойствие.　
Прошлого всё равно не изменить, и я не собиралась позволить недавнему кошмару испортить мне жизнь. Хотя и понимала, что вернуться к тем проблемам придётся ещё не раз, решила относиться ко всему проще. Оптимизм – наше всё.　
Если дать волю негативным эмоциям и вариться в собственном соку, так и свихнуться недолго. Убиваться по поводу тэты Бертины и Сэма я тоже не собиралась. Жалеть себя – тем более.　
Из ванной выходила распаренной и довольной. Кое-кто позаботился и притащил сюда мои вещи, включающие шампунь и любимые масла. А ещё скупил целую линию кремов с ароматом миндаля. Так что ко всему прочему, после водных процедур я благоухала этим душистым орехом.
Поправив на голове полотенце, я посмотрелась в зеркало, подмигнула отражению и вышла из комнаты. В доме было подозрительно тихо. На втором этаже не раздавалось ни звука, и то же самое относилось и к первому. Спускаясь по лестнице, я недоумевала всё больше. Нет, в общем-то, никто был не обязан со мной сидеть, но всё-таки я ожидала, что в доме есть хоть кто-нибудь. А говоря по правде, была абсолютно уверена в присутствии Диана.　
На ходу попыталась различить знакомые запахи, но их перебивал один особо сильный аромат. Пахло цветами. Множеством цветов. Хорошо, что не искусственных…　
Преодолев последнюю ступеньку, я обвела взглядом гостиную и…обомлела. Так и застыла с широко распахнутыми глазами и приоткрытым ртом.　
Мне вот интересно, если жизнь преподносит одно потрясение за другим, это она так выражает свою любовь, или наоборот? Впрочем, судя по тому, что я всё ещё живу и здравствую, наиболее вероятным является первое.　
Вся гостиная ломилась от подарков. И говоря «ломилась», я ничуть не преувеличиваю. Говоря «подарков» – тоже. Они все были точно такими, какими им и полагается быть. Упакованными в красивую бумагу и украшенными бумажными бантами.　
Повсюду стояли букеты живых цветов – нежно-кремовых роз, лилий и некоторых, мне незнакомых. Они занимали весь стол, громоздились у окна и входа, гирлянды из них украшали двери и раму окна.　
Не веря собственным глазам, я ошарашенно приблизилась к столику и взяла одну из лежащих на нём открыток. Простенькую – голубую в мелкий белый горошек. С криво приклеенным рисунком, на котором изображалась лиса, показывающая язык. На открытке кривым почерком и с ошибками было выведено пожелание:
Алиса!　
Паправляйся! Мы тибя любим и ждём!　
Ян.　
Тронутая до глубины души, я просмотрела остальные открытки и чуть не расплакалась. Их подписали все, кто был мне дорог. И Адам, и Наоми, и Руф со своей дружной семьёй, и Виатор с Нейлом и Нелли. Карточку с пожеланиями оставила даже Кэти, чем несказанно меня удивила. Нет, не так – поразила!　
Судя по количеству подарков, их принесли не только те, кто отписался в открытках. Возникло подозрение, что в этот дом заглянула как минимум половина жителей деревни. Всё ещё не отойдя от первого потрясения, я вдохнула аромат роз, и в этот момент позади раздалось негромкое покашливание.　
Медленно оборачиваясь, я уже знала, кого увижу. А он-то открытку не подписал. – Алиса, – выдохнул Диан и тут же замолчал.　
Выглядел турьер неважно. Глядя на чрезмерную бледность и тёмные круги под глазами, создавалось впечатление, что он не ел и не спал несколько дней.　
Я сделала шаг навстречу и тут же оказалась в крепких, надёжных объятиях. Диан прижал меня к себе так сильно, словно боялся, что в любой момент могу исчезнуть. Я уткнулась ему в плечо и всё-таки не сдержалась. По щекам побежали горячие слёзы, которые тут же впитывались в его рубашку. Слёзы облегчения и радости встречи. Слёзы от осознания того, что всё самое страшное, наконец, закончилось.　
Слегка отстранившись, Диан взял моё лицо в ладони и посмотрел в глаза.　
– Я так виноват, – с болью в голосе произнёс он. – Не должен был уезжать и оставлять тебя одну…идиот.
Он снова меня обнял и, зарывшись в волосы, негромко проговорил:　
– Прости…　
– Не смейте портить мне настроение, турьер Кросс, – всхлипнув, я улыбнулась сквозь слёзы и уже серьёзнее добавила. – Ты ни в чём не виноват. А если будешь продолжать меня жалеть – обижусь. И вообще…покусаю.　
Я ощутила, как Диан напрягся, но в следующую секунду сработал его знаменитый переключатель.　
– Знаешь, лисичка, – по голосу поняла, что типчик ухмыляется, – ты уже не первый раз этим грозишь. И мне чертовски хочется проверить, как ты будешь это делать. Но…　
– Но нам нужно многое обсудить, – закончила за него и, отстранившись, попросила. – Расскажи обо всём.　
Усмехнувшись, Диан кивнул:　
– Да…за пять дней ты многое пропустила.　
Сейчас не поняла.　
Мне послышалось? Я пролежала без сознания пять дней? Пять?!　
Хотя, по обилию подарков и виду Диана могла бы и догадаться. Неудивительно, что так хорошо выспалась.　
– И очнулась как раз вовремя, – продолжил турьер, предложив мне присесть. – Мы тянули до последнего, но сегодня крайний срок.　
Удобно разместившись на диване, я машинально повертела открытку, которую всё ещё держала в руках, и нетерпеливо потребовала:　
– Не томи!
– Сегодня после обеда Плана, Леонис, Бертина и Сэм будут официально изгнаны из деревни. Сразу после этого их отдадут турьерам, и вся шайка будет заключена под стражу. Дальше – суд. Но в этом случае он лишь формальность. Существует масса доказательств их вины, так что ближайшие годы эта четвёрка проведёт за решёткой. Леониса, судя по всему, выпустят раньше. А вот Плане и Бертине придётся там задержаться. Сэму – тоже.　
Наверное, я должна была испытать радость, но это известие не вызвало ничего кроме сожаления. Тема была крайне неприятной, но требовалось выяснить всё до конца.　
– Что случилось после того, как мы вернулись в деревню? – осведомилась, продолжая терзать несчастную открытку. – Последнее, что я помню, это как лежала на спине волка…дальше – пустота.　
После моего упоминания о волке Диан на миг нахмурился:　
– За твоё спасение я очень обязан Блэку. Должен признать, он оказался лучше, чем я о нём думал.　
Немного помолчав, турьер продолжил:　
– Пока Сэм отводил тебя в лес, Бертина и служительница пытались привести Плану в чувства. К слову о служительнице, она тоже покидает деревню. Её не изгоняют, она сама так решила. Считает, что после всего случившегося не заслуживает права служить при Доме Покровительницы. Она не поняла, что ты находишься под действием отвара, и теперь не перестаёт себя за это корить. Кроме того, ей предстоит отбыть соответствующее наказание. Обряд был запрещённым.　
Это известие не вызвало у меня никаких чувств. Хотя нет, вру. Вызвало облегчение. Если бы она осталась, то постоянно бы напоминала своим присутствием о тех событиях. А так – с глаз долой, из сердца вон.
– Кстати, это всё, – Диан обвёл рукой заваленную подарками гостиную, – благодаря словам служительницы. Она рассказала обо всём, что случилось в Доме Покровительницы. В частности о том, что Лисья Богиня лично прервала обряд. Жители деревни без лишних вопросов ей поверили, и теперь ты для них…даже не знаю, какое подобрать определение…　
– Благословлённая, – подсказала я. – По-настоящему благословлённая.　
– Привести Плану в чувства тогда так и не удалось. Сообразив, что их планам пришёл конец, Бертина пошла за Леонисом. Она надеялась, что он заберёт жену, а заодно и её, и они вместе незаметно покинут деревню. Но Леонис удивил.　
– Неужели отказался? – от любопытства я даже подалась вперёд.　
Диан весело хмыкнул:　
– Не поверишь, но так и было. Заявил, что устал от такой жизни и хочет сам сдаться турьерам.　
Я задумчиво кивнула:　
– Здесь всё понятно. Как и с тэтой Бертиной. А вот что с Сэмом? Почему он пошёл на такое?　
– Ничего интересного, – Диан пожал плечами. – Обычная жажда выгоды. Танид никогда не бедствовали, и Плана неплохо ему заплатила.　
Судя по всему, очень неплохо. Действительно, банально до безобразия.　
Сидеть в гостиной, чувствуя себя цветочной феей, я бы могла бесконечно. Хотелось повести себя как ребёнок и, отдавшись порыву, зарыться в подарки. Срывать упаковки, шуршать обёрточной бумагой и с непосредственным восторгом рассматривать содержимое.　
Но вместо этого пришлось наспех собираться. Вместе с остальными вещами Диан принёс и одежду – новую, даже ценники сохранились. На мой вопросительный взгляд типчик невозмутимо заявил, что тоже имеет право сделать мне подарок. Я надела симпатичное тёмно-зелёное платье, обула мягкие сапожки и накинула… рыжую меховую безрукавку. М-да, вот что значит – подарок со смыслом. Как есть лиса! И кстати, рыжий окрас нравится мне гораздо больше белоснежного.　
Когда мы выходили из дома, я ощутила, как ладони внезапно стали влажными.
– Слушай, – обратилась к Диану, чувствуя возрастающее волнение, – там сейчас будут все лисы?　
Турьер резко остановился и серьёзно произнёс:　
– Если не хочешь видеть Плану, можешь не идти. Тебе совсем необязательно там присутствовать.　
Предложение звучало крайне заманчиво, но мне было необходимо поставить точку. Увидеть блондинов и перелистнуть эту страницу своей жизни.　
С другой стороны, имелся ещё один немаловажный момент.　
– Я вот о чём подумала…если Плану с Леонисом изгонят, а Кэти уедет с Виатором, то ответственность за источник целиком и полностью ляжет на меня?　
– Именно так, – подтвердил Диан.　
Я растерялась:　
– Но ведь мне так и не даются полные превращения. Вдруг у меня не получится, и я подведу всю деревню?　
– Ты так и не поняла? – мягко улыбнувшись, Диан отвёл от моего лица выбившуюся прядь. – В тот момент, когда ты бросилась на одного из серых волков, превращение практически произошло. Тата Роззи мне об этом рассказала. И не завершилось оно по одной простой причине – ты не захотела. Дело не в серебре, которое ты носила долгое время, и не в том, что жила в другом мире. А в тебе самой.　
В памяти во всех подробностях всплыл момент, когда мне захотелось собственноручно придушить серых. Тогда чувства до того обострились, что я утратила над ними контроль. А мир стал таким красочным, каким никогда не виделся прежде.　
Наверное, Диан прав. Я чувствую себя как человек и веду себя так же. Отсюда и невозможность превращаться.
– И это хорошо, – улыбка турьера стала шире, и он привычно потрепал меня по голове. – Оставайся сама собой. Меняться ни к чему – подпитывать источник ты сможешь и так. К тому же, моя мама упадёт в обморок, если вместо будущей невестки увидит пушистую зверюшку.　
Издевается.　
Когда дошёл смысл последнего предложения, сердце забилось чаще.　
– Диан-Диан, – я притворно укоризненно покачала головой. – Кто ж тебя учил так предложение делать?　
– А чем плохо? – он кивнул на обилие цветов, которые заполнили даже гостиную. – Только давай кольцо и прочие формальности оставим на потом. Сейчас опаздываем.　
– Тоже мне, «романтик», – проворчала чисто для проформы, а губы тут же расплылись в счастливой улыбке.　
Но чуть-чуть недовольства – это святое. Мы, женщины, всегда найдём для этого повод. Даже если несчастный мужчина сделает всё идеально.　
Главная улица деревни в буквальном смысле гудела. По обеим сторонам дороги выстроились все жители, переговаривающиеся между собой и что-то громко выкрикивающие. Заметив в толпе знакомые лица, мы стали протискиваться к ним. Хотя протискиваться и не приходилось – завидев нас, лисы мгновенно расступались. А некоторые даже норовили до меня дотронуться. Так и ощущала себя местной достопримечательностью, которую все гладят наудачу.　
– Алиса-а! – завопил Ян, стоило нам к нему приблизиться.　
С громкими воплями он бросился навстречу и крепко меня обнял. Что-то мне подсказывало, это далеко не последние объятия за этот день.　
Наклонившись, я чмокнула его в чумазую веснушчатую щёку и в этот же момент услышала поблизости голос Адама. Он и Наоми одновременно заключили меня в объятия номер три.
Внезапно наступила тишина. Все разом смолкли и обратили взгляды в ту сторону, где находился дом Танид. Найдя руку Диана, я крепко сжала его пальцы и посмотрела в том же направлении.　
Калитка отворилась, и из двора в сопровождении пяти турьеров вышли Плана и Леонис. Чуть позади шли Сэм и тэта Бертина.　
Идя сюда, я думала, что морально готова их увидеть. Но, как оказалось – нет. Глядя на тэту, ощутила, как болезненно сжимается сердце. Была уверена, что не стану её жалеть, но ошиблась и в этом. Возможно, после всего она должна была вызывать неприязнь, но вместо этого я ей сочувствовала. Да, тэта совершила много ошибок, но разве я имею право её судить? Женщину, которая из-за любви к чужому ребёнку пошла на преступление. Не имея своих детей, так привязалась к воспитаннице, что была готова ради неё на всё.　
Как только процессия ступила на дорогу, стоящие на обочине лисы громко закричали.　
– Изгоняем! – сотряс воздух дружный возглас. – Изгоняем! Изгоняем! Изгоняем! – Изгоняем! – с энтузиазмом вторил стоящий рядом Ян.　
Я молчала и только крепче сжимала руку Диана.　
Всегда гордая и самоуверенная, сейчас Плана выглядела раздавленной. Она шла под руку с Леонисом, который в отличие от жены, держался спокойно и уверено.　
– У них будет возможность исправиться, – шепнул Диан, словно подсмотрев мои невесёлые мысли. – После тюрьмы им предоставят возможность реабилитироваться, сослав в дальние деревни. Если не сломаются и осознают собственные прегрешения, сумеют начать новую жизнь.　
Это внушало оптимизм.
Может я и форменная дура, но ненавидеть Танид не могу. Глядя на Плану, так и вижу маленького недолюбленного ребёнка, спрятавшегося глубоко внутри. И теперь, когда знаю, откуда в её сердце взялась такая зависть и злоба, могу её понять.
Не оправдать, не принять поступков, но понять.　
Когда идущие под конвоем лисы поравнялись с нами, Плана внезапно остановилась и, подняв голову, посмотрела прямо на меня. До этого безразличные, её глаза заблестели. В них отразилась вся палитра негативных чувств – ненависть, злость, отчаяние и снова…зависть.　
Проследив за её взглядом, Леонис виновато втянул голову в плечи и потянул жену за собой.　
Теперь только время покажет, кто одержит верх – Плана или её внутренняя тьма. Поэтому и считаю, что при любых обстоятельствах нужно смотреть на жизнь с оптимизмом. Стоит дать волю негативу – разрастётся и сожрёт.　
На тэту Бертину я больше не смотрела. Сконцентрировалась на Сэме – единственном, к кому не питала никаких чувств. В отличие от остальных, этот поступил действительно мерзко. Предать тех, кто хорошо к тебе относился ради денег… что может быть хуже?　
Саму церемонию изгнания я представляла несколько иначе, но была рада, что она не заняла много времени. Когда Танид и остальные завершили шествие по дороге, жители деревни ещё раз прокричали слова об изгнании, и на этом всё закончилось.　
Сразу после того, как изгнанные в сопровождении турьеров покинули деревню, к нам с Дианом подошли супруги Рин. Надо же…об этих двоих я уже успела забыть.　
Лили, непрестанно утирая глаза беленьким платочком, просила прощения. Признала, что они с мужем были готовы меня подставить, подсыпав в нурин яд. И не сделали это лишь потому, что их предупредила тэта Бертина.　
Только сейчас я вспомнила, что именно тэта зашла на кухню кафе в тот момент, когда мы разговаривали с Дианом. Видимо, тогда она и услышала, что мы знаем о планах Рин и собираемся поймать их с поличным.
Когда толпа стала расходиться, наша неизменная компания отправилась в кафе. Хотя, почему неизменная? Учитывая отсутствие Сэма и присутствие Кэти, очень даже обновлённая. К слову, кузина не переставала меня удивлять. Она стала более сдержанной, не истерила по поводу и без повода и не отходила от Виатора. На изгнание родителей она отреагировала своеобразно – то есть, никак. Спокойно наблюдала за всей церемонией, и на её лице не дрогнул ни единый мускул.　
Стоило мне сделать попытку её поддержать, как Кэти возразила:　
– Маму всегда интересовала только она сама, а папа во всём ей потакал. Мои желания никого не волновали, и я рада, что, наконец, могу быть свободной. Все мы получаем то, что заслуживаем.　
За такой небольшой промежуток времени двоюродная сестрёнка, действительно, изменилась. Должно быть, она просто повзрослела.　
В кафе творилось что-то невообразимое. В большом зале был накрыт огромный стол, рассчитанный на тридцать персон. Как оказалось, праздновать мои друзья собрались с большим размахом и блюд наготовили не меньше, чем на самый важный праздник. Утка в апельсиновой глазури, запечённая с розмарином рыба, сочное мясо, многообразие овощных гарниров – запахи обрушились на меня подобно цунами.　
Мы с Наоми отправились на кухню, чтобы помочь тате Роззи. Среди тех, кто пришёл «проводить» изгоняемых лисов, бабульки не было – видимо, она весь день проторчала у плиты. И это было удивительно! Глядя на то, как маленькая хрупкая старушка управляется сразу с пятью сковородками и таким же количеством кастрюль, я испытывала искреннее восхищение.　
И всё-таки она неподражаема!　
– Тата Роззи! – окликнула я, едва мы с Наоми вошли на кухню.　
Не отрываясь от помешивания острого карри, бабулька хмыкнула:　
– Очнулась-таки.
– Спасибо вам, – поблагодарила, подойдя ближе. – За то, что помогли в лесу. И вообще…за всё.　
На меня всё-таки соизволили посмотреть:　
– Дневник-то прочитала?　
– Прочи…, - я замолкла на полуслове.　
Бабулька вернулась к содержимому кастрюли, утратив ко мне всякий интерес.　
– Что за дневник? – полюбопытствовала Наоми. – Та зелёная книжка, которую ты всюду с собой таскаешь?　
Я просто не находила слов и продолжала сверлить туту Роззи ошарашенным взглядом. Одновременно начинала понимать, насколько всё-таки была глупой. Уже давно можно было догадаться, что тэта, которую Дэлия так часто упоминала в дневнике, это и есть бабулька. Кружевные салфетки, лежащие на чердаке кафе и в доме тэты Роззи, её умение прекрасно готовить, нелюбовь к Плане и помощь мне – всё сходилось.　
– Так это вы мне его подбросили? – спросила, хотя и так знала ответ.　
Бабулька дважды причмокнула, что в её случае означало полное согласие.　
– Почему не рассказали обо всём сразу?　
Даже не ожидала, что дождусь ответа, но тэта Роззи вновь удивила.　
– Иногда поиск ответов бывает важнее самих ответов, – глубокомысленно изрекла она, отправляя в карри щепотку тамаринда. Затем зачерпнула соус ложкой, попробовала и, распробовав, добавила ещё две. – К тому же, я всё время за тобой присматривала.　
– Присматривали? – мои брови изумлённо поползи вверх.
В мимолётном взгляде бабульки промелькнула обида:　
– Стала бы я просто так на ту сторону ездить.　
– Так в тот день вы поехали в Питер вместе с Дианом, чтобы меня встретить? – я удивилась ещё больше.　
– Заодно по городу погуляла, – флегматично кивнула тэта, – пока турьер с тобой возился.　
А я-то всё гадала, зачем она тогда на трамвае каталась. Вот тебе, Алиса, и объяснение. Правильно предупреждал Ян – бабулька со странностями. Но в этом и есть её отличительная черта. Своеобразная изюминка, из-за которой ты вначале недоумеваешь, а затем к ней привыкаешь.　
– Ты на них похожа, – улыбнувшись, неожиданно произнесла тэта Роззи. – И характером, и внешне. Замечательные лисы были, твои родители. Таких как Дэлия больше и не сыщешь…　
Наступило время для объятий номер четыре.　
Я просто не сдержалась от того, чтобы крепко-крепко её обнять. От бабульки пахло домашней выпечкой и авиринами. Запах казался таким щемяще родным, что я почувствовала себя так, словно после долгого-долгого путешествия вернулась домой.　
А потом было шумное застолье. Поздним вечером в кафе подтянулись остальные лисы. Конечно, всем места не хватило, но жителей деревни это ничуть не смутило. Те, кто не вместился в кафе, праздновали дома, и жёлтый свет в окнах горел всю ночь.　
Руф притащил в кафе целый бочонок мёда. Мы ели его огромными ложками, намазывали на пышные булочки и, смеясь, облизывали выпачканные пальцы. Кто- то принёс старый граммофон – тот самый, что играл на День Благодарения, и кафе наполнили звуки музыки.
Счастливая, я смотрела на лисов, чувствовала рядом присутствие Диана и понимала, что обрела семью. Видела, как Адам что-то негромко шепчет Наоми, а та игриво улыбается. Как Ян с парой деревенских ребят носится по залу, пытаясь поймать невесть откуда взявшегося светлячка. Как Кэти доверчиво положила голову на плечо Виатору – я верила, что у них обязательно всё сложится. Для начала чувств сестрёнки хватит на двоих. А там, кто знает…возможно Виатор тоже её полюбит.　
Эта ночь была полна настоящих чудес.　
Тёплых, живых, похожих на того самого мерцающего светлячка. Теплота, улыбки и любовь – волшебство, подвластное каждому.　
И никакая магия с ним не сравнится.　

* * *

Я сижу на широкой двуспальной кровати. Наконец-то!　
Совсем недавно Диан привёз в деревню свою маму, и она тут же оккупировала его дом. Что удивительно, новая жительница умудрилась моментально наладить отношения со всеми лисами, и те приняли её как свою.　
Словами не передать, как я волновалась, когда впервые с ней встретилась. Но волнения были напрасны. Мама Диана оказалась замечательным человеком, не чуждым чувства юмора. Она заявила, что безмерно рада, что её «шалопай» наконец-то надумал жениться.　
Да-да, теперь я могу похвастаться обручальным колечком, поблёскивающим на безымянном пальце. Свадьбу решили отложить до весны.　
Так вот – возвращаясь к кровати. Нам с Дианом пришлось перебраться в кафе, и этот несносный тип заявил, что ни одной ночи не намерен спать на матраце. Пришлось тащиться в город и срочно покупать мебель. На это потратили уйму времени, но результат того стоил. Таки да – у меня снова новая любовь. Прости старый добрый кухонный шкаф, но спальный гарнитур это нечто.　
В самом дальнем ящике тумбочки лежит пресловутая униформа, от которой, кажется, я не избавлюсь никогда. Диан, чтоб его! Иногда просит её надевать. И я слушаю – чем бы любимый ни тешился…　
Воображаю, в какой восторг пришёл бы Борис Петрович. Униформа официантки в комплекте с лисьими ушками и хвостом. Наверное, растёкся бы лужицей у моих ног и выписал кучу премиальных.　
Хорошо, что увидимся мы нескоро.　
Когда-нибудь я обязательно сяду на трамвайчик и съезжу на ту сторону. Поброжу по знакомым улицам, встречусь со старыми знакомыми и постою на той самой остановке. Снова пойдёт дождь, и рядом окажется Диан. Мы сядем на старую рухлядь, ознаменованную номером «111111», и вернёмся домой.　
Но до этого ещё далеко.
А сейчас вместо дождя на улице идёт снег. Белый и пушистый, он падает крупными хлопьями, создавая неповторимую атмосферу уюта. Близится Новый год – наступила третья череда.　
Сегодня Диан с Руфом съездили в лес и притащили ёлку. Большую такую, пушистую. Сейчас устанавливают её внизу – скоро начнём украшать.　
– Алиса! – доносится снизу недовольный голос типчика. – Тебя долго ждать?!　
Я хитро улыбаюсь, полностью оправдывая данное им прозвище, и думаю, что задержусь ещё на несколько минут.　
Передо мной раскрыт мамин дневник, в котором я делаю эту запись. Пускай последний запечатлённый здесь момент будет радостным.　
– Алиса!!! – Диан переходит на ор.　
Посмеиваюсь и всё равно не спешу. Обожаю его бесить. Он меня – тоже. Так и живём.　
– Ну всё, лисичка, ты попала! – разозлённый турьер ворвался в комнату и угрожающе двинулся к кровати.　
Я тут же вскочила с места и, громко хохоча, принялась от него убегать. На этот раз Диан оказался проворнее, и через несколько мгновений я оказалась прижата к стене. Целовал он долго, страстно…прям ух! Так и хотелось забыть о дурацкой ёлке и обо всём остальном.　
Но дело важнее.　
– Мне нужно дописать, – нехотя вывернувшись из надёжных рук, я вновь плюхнулась на кровать и подтянула к себе дневник.　
Диан присел рядом, обнял за талию и, положив голову мне на плечо, заглянул в исписанные страницы.　
Сейчас мы…　
– Перестань дышать мне в шею! – возмутившись, пихнула его в бок. – Отвлекаешь!　
Так вот. Пускай последняя запись этого дневника хранит в себе радостные воспоминания. Одни из лучших в моей жизни. Теперь всё так хорошо, что даже не верится. Кажется, в реальной жизни так не бывает.　
Конечно, я знаю, что рано или поздно появятся какие-нибудь трудности. Но в то же время верю, что вместе мы сумеем их преодолеть.　
Написала эту строчку, а Диан выразительно хмыкнул. Я снова его пихнула.　
Этот дневник я положу на полочку в детской – рядом с музыкальной шкатулкой. Сейчас там стало чисто и уютно. Когда-нибудь в той комнате зазвучит детский смех, и маленький полумаг-полудвуликий назовёт меня мамой. Да-да, Диан, а тебя – папой. И нечего вопить: «где моя холостяцкая жизнь?!»　
И вообще, ещё столько всего может случиться! Это так здорово – знать, что впереди вся жизнь! Я не хочу ставить в дневнике последнюю точку. Для неё всегда будет слишком рано.　
Именно поэтому заканчиваю запись последним многоточием…